Этим животным был рики тики тави как называется

Что мы знаем о Рикки-Тикки-Тави и его сородичах?

Безусловно, самый большой пиар мангусту создал Редьярд Киплинг, когда опубликовал в 1895 году свою «Вторую книгу джунглей». Кроме очередной порции рассказов про Маугли была там и сказка о храбром Рикки-Тикки-Тави, которого сначала спасла и приютила индийская семья, а потом уже он спас эту семью от целого выводка кобр.

142023 big

Сказка есть сказка, но многие черты мангуста Киплинг отобразил правильно.

Этот зверёк действительно хорошо приручается. В древнеиндийском сборнике притч и басен «Панчатантра» есть даже история о том, как у одной женщины родился сын и… мангуст. Мать всегда побаивалась, что мохнатый сынок может обидеть брата. И однажды случилось так, что братья остались вдвоём без присмотра. Тут в комнату вползла ядовитая змея, и мангуст смело бросился в бой. Он порвал змею, как грелку, и с окровавленной мордой побежал встречать мать. Та, увидев кровь, неправильно оценила ситуацию и пришибла мангуста кувшином. В общем, трагическая и поучительная история…

Ручной мангуст верен хозяевам, а вот чужака может и укусить.

Б. Гржимек «Не щадя сил»:
«У меня… жил ручной карликовый мангуст, совсем крошечный (вес этого вида не превышает 350 г — С.К.), но по отношению к гостям он проявлял не меньшую агрессивность, чем те, побольше. Когда одна дама, пришедшая ко мне в гости, посадила его к себе на колени, он внезапно подпрыгнул и намертво вцепился зубами в кончик её носа. О ужас! Несчастная гостья ушла с кровоточащим и заклеенным пластырем носом. Мне было страшно неудобно».

Имидж мангуста как убеждённого борца со змеями несколько приукрашен и окружён множеством мифов. О сражениях этих зверьков со змеями писал ещё Аристотель. Но дело в том, что мангуст специально за змеями не охотится. Однако если столкнётся со змеёй лицом к лицу, то бросается на неё, как на заклятого врага.

Интересно, что у мангуста нет иммунитета к змеиному яду, поэтому побеждает он, как настоящий мастер — благодаря ловкости и сноровке. Чаще всего, зверёк берёт кобру измором, поэтому поединок может длиться целый час.

Джон Снук:
«Он (мангуст — С.К.) не шевелился, неподвижно стоя с опущенной мордой и красноватыми, горящими, как угольки, глазами. Выжидал. Кобра… начала раскачиваться вперед-назад и вдруг неожиданно бросилась на него. Тот вовремя увернулся, отскочил от смертельных зубов и встал на задние лапы, в результате змея ударилась о землю и слегка поранила себе голову.

…Мангуст изменил тактику: он вращался вокруг кобры, как бы провоцируя её на нападение, но держался на почтительном расстоянии от ядовитых зубов. Змея вынуждена была пребывать всё в том же положении, но чувствовалось, что она начинает слабеть. …Когда он решил, что противник ослаб, то сам пошел в наступление: сделал несколько прыжков вперед, затем назад, а потом взметнулся в воздух. Змея мгновенно двинулась вперед, но мангуст молниеносно увернулся, бросился на кобру сзади и вонзил свои острые зубы в ее шею. Тело змеи извивалось вокруг мангуста, но он не отпускал ее. Все зависело от того, кто кого пересилит. Мангуст весь дрожал от напряжения, змея хлестала своего мучителя хвостом, но вот хвост постепенно затих, и мангуст победно вытянулся после долгого напряжения».

В старину ходили слухи, что мангуст перед боем со змеёй купается в грязи, чтобы его шкурка стала непроницаемой для змеиного укуса. А если змея его всё-таки укусит, то он тут же бежит искать особую лечебную травку — поест её и снова возвращается на «ринг».

Самым большим количеством поверий и слухов окружён египетский мангуст, которого местные жители зовут «ихневмон» («сыщик, ищейка») или «фараоновая крыса». Этот зверёк имеет короткие лапки, поэтому кажется, что он не ходит, а ползает, подобно своим заклятым врагам. Однако со змеями он расправляется не менее успешно, чем его индийский собрат.

Отношение к ихневмону в Древнем Египте было двояким.

С одной стороны, он почитался, как священное животное многих богов и богинь (Атума, Сета, Уто), бальзамировался и сопровождал почившего фараона в его загробных странствиях. Также считали, что ихневмон истребляет не только змей, но и… крокодилов. Причём последних убивает особо изощрённым способом — прыгает прямо в пасть и прогрызает крокодила изнутри насквозь.

С другой стороны, иероглиф «ихневмон» нередко использовался как обозначение слабого человека, не способного прожить без посторонней помощи. Мангусты, действительно, не то чтобы трусоваты, но очень осторожны. И нередко пользуются в жизни известной украинской пословицей: «Гуртом и батьку бить легче».

Вот как Бернард Гржимек описал встречу прайда львов со стайкой полосатых мангустов (есть в Африке и такие):

«Мангусты тот час рассеялись по трём или четырём близлежащим кустам. Львы окружили один из кустов со всех сторон. Но когда они стали делать попытки вползти внутрь, мангусты, засевшие в других кустах, подняли такой невероятный галдёж, что львы начали нервничать и оглядываться по сторонам. Вместо того, чтобы продолжать поиски, львы просидели до восьми часов вечера около куста, но так и ушли ни с чем — мангусты не показались из своего убежища.

Вот таким образом даже карлики при случае могут противостоять «царям зверей», надо только держаться сплочённо и громче кричать».

Возвращаясь к сказочному Рикки-Тикки-Тави, нужно отметить, что в одном месте Киплинг откровенно соврал. Мангуст у него выглядит настоящим рыцарем, благородным защитником птичек и крыс.

Р. Киплинг «Рикки-Тикки-Тави»:

«- Не убивай меня, — чуть не плача, попросила Чучундра. — Не убивай меня, Рикки-Тикки!

— Разве ты думаешь, что победитель змей убивает мускусных крыс? — презрительно сказал Рикки-Тикки».

Убивает, да ещё как убивает! И крыс, и птиц, и их потомство. Мангуст даже научился раскалывать птичьи яйца весьма человечьим способом.

Б. Гржимек «Не щадя сил»:
«Выглядит это следующим образом: мангуст становится задом к большому камню, поднимается на задние лапы, держа в передних яйцо или особенно твёрдого, непрокусываемого огромного жука, отклоняется назад так, что чуть ли не опрокидывается, и затем изо всей силы ударяет добычей меж широко расставленных задних ног о камень».

Лишь хищные птицы вызывают у этих зверьков настоящую панику и ужас…

Слава мангустов как истребителей змей и крыс однажды сыграла и плохую службу. Как-то жена одного плантатора с Ямайки гостила в Индии и узнала, как успешно мангуст зачищает дома от грызунов. А вот в её родной Вест-Индии житья от крыс совсем не стало — особенно страдали посевы ценного сахарного тростника. Что только плантаторы не делали — завозили на острова удавов, злобных муравьёв, огромных жаб, хорьков-фреток, да всё без толку! А тут ещё и ядовитые змеи жаракаки расплодились.

«Змеи, змеи кругом — будь им пусто!» —
Человек в исступленье кричал —
И позвал на подмогу мангуста,
Чтобы, значит, мангуст выручал…

В итоге, в 1872 году в Вест-Индию завезли девять мангустов, которые быстро размножились. Однако изрядно проредив крыс, зверьки быстро переключились на другую живность, в том числе на домашних животных. А вот с жаракаками не задалось — эти змеи оказались более стремительными, чем привычные кобры. В результате вместо них мангусты выкосили на островах множество редких видов животных, в том числе и полезную змею, истребляющую тех же крыс. Импорт мангустов в другие районы также ничего кроме вреда не принёс.

Козы в Бельгии съели капусту,
Воробьи — рис в Китае с полей,
А в Австралии злые мангусты
Истребили полезнейших змей…

США даже приняли специальный закон, строго-настрого запрещающий въезд в страну сородичам Рикки-Тикки. А сама история стала хрестоматийным примером неразумного вмешательства человека в сложившуюся экосистему.

Кроме разнообразных мангустов в семейство мангустовых включают и симпатягу суриката, хорошо известного по м-ф «Король-Лев» (там он носит имя Тимон и дружит с бородавочником Пумбой).

Со стороны этот африканский зверёк с тёмными пятнами вокруг глаз вызывает прямые ассоциации с такими грызунами, как суслики и луговые собачки. Сурикаты тоже живут многочисленными колониями в норах, а на поверхности любят принимать сторожевую позу «столбиком», смешно сложив лапки на пузе. Однако в остальном сурикат — настоящий хищник, рацион которого похож на мангустовый.

Милый образ зверька сделал его не только героем фильмов и мультфильмов, но и участником хитроумной рекламной компании. В 2009 году лондонское агентство VCCP одновременно запустило сразу два интернет-сайта: сайт страховой компании «Compare the market» («Сравнение рыночных цен») и созвучный сайт «Compare The Meerkat» («Сравнение сурикат»). Хозяином последнего сайта был объявлен сурикат по имени… Александр Орлов — почтенный русский аристократ, чей прадед сражался в войне сурикат и мангустов, а дед пережил «Пушистый террор» 1921 года.

На своём сайте Орлов картинно возмущается тем, что его ресурс постоянно путают со страховым, хотя там сравнивают услуги автострахования, а здесь — подбирают подходящего суриката. В результате «русский сурикат» обрёл в Интернете большую популярность — он прописан в Фэйсбуке и Твиттере, и даже издаёт книги.

Источник

Рикки-Тикки-Тави

«Ри́кки-Ти́кки-Та́ви» (англ. Rikki-Tikki-Tavi ) — рассказ из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, а также имя главного героя этого рассказа.

Содержание

Сюжет

Рикки-Тикки-Тави — молодой мангуст, главный герой рассказа. Во время наводнения потоком воды его уносит от родителей. Очнувшись, он оказывается в саду дома, где живёт семья англичан. Защитив их сына Тедди от ядовитой змейки Караит, Рикки-Тикки-Тави сразу же становится их другом. Он исследует дом и сад, знакомится с их обитателями: птицей-портным Дарзи и его женой, гигантской белозубкой [1] Чучундрой — и сталкивается с кобрами Нагом и Нагайной.

Герои рассказа

120px Herpestes edwardsi

86px Naja

120px Suncu murin 071204 2135 tdp

120px Orthotomus sutorius

Экранизации

Инсценировки

В 1970 году Всесоюзная студия грамзаписи «Мелодия» выпустила грампластинку с 40-минутным спектаклем «Рикки-Тикки-Тави»:

Позже фирма «Мелодия» переиздала спектакль «Рикки-Тикки-Тави» в составе сборников произведений Р. Киплинга на компакт-дисках.

С 1994 года на сцене Театра оперы и балета Санкт-Петербургской Консерватории идёт опера для детей Ирины Ельчевой «Рикки-Тикки-Тави»:

Примечания

Рикки-Тикки-Тави в культуре

Ссылки

Literature stubs

Смотреть что такое «Рикки-Тикки-Тави» в других словарях:

РИККИ-ТИККИ-ТАВИ — «РИККИ ТИККИ ТАВИ», СССР Индия, Общество детских фильмов / Центрнаучфильм, 1975, цв., 78 мин. Семейный экран, детский фильм сказка. По мотивам сказки Р.Киплинга. В ролях: Маргарита Терехова (см. ТЕРЕХОВА Маргарита Борисовна), Алексей Баталов (см … Энциклопедия кино

Рикки-Тикки-Тави (значения) — Рикки Тикки Тави рассказ, написанный Редьяром Киплингом. Рикки Тикки Тави советско индийский художественный фильм, снятый в 1975 году. Рикки Тикки Тави советский мультфильм 1965 года. Рикки Тики Тави рок группа первой половины 2000 х из города… … Википедия

Рикки-Тикки-Тави (мультфильм) — У этого термина существуют и другие значения, см. Рикки Тикки Тави (значения). Рикки Тикки Тави … Википедия

Рикки-Тикки-Тави (фильм) — У этого термина существуют и другие значения, см. Рикки Тикки Тави (значения). Рикки Тикки Тави Жанр семейный фильм Режиссёр Александр Згуриди Нана Клдиашвили Автор сценария А … Википедия

Читайте также:  Как питаться чтобы было много энергии

Чучундра — «Рикки Тикки Тави» (англ. Rikki Tikki Tavi) рассказ из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, а также имя главного героя этого рассказа. Содержание 1 Сюжет 2 Герои рассказа 3 Экранизации … Википедия

Книга джунглей — У этого термина существуют и другие значения, см. Книга джунглей (значения). В этой статье не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена … Википедия

Гигантская белозубка — Гигантская белозубка … Википедия

Киплинг — Джозеф Редиард (Joseph Rudyard Kipling, 1865 ) английский беллетрист и поэт. Р. в Бомбее. С 17 лет сотрудник индийской «Военной и гражданской газеты» (1882 1889); печатавшиеся в ней очерки, рассказы и стихи составили первые книги К. Впоследствии… … Литературная энциклопедия

БАТАЛОВ Алексей Владимирович — (р. 20 ноября 1928, Владимир), российский актер и режиссер, народный артист СССР (1976), Герой Социалистического Труда (1989). Государственная премия СССР (1981). Сын театральных актеров Н. А. Ольшевской и В. П. Баталова. Вырос в театральной… … Энциклопедия кино

Источник

Рикки-Тикки-Тави

История персонажа

Рикки-Тикки-Тави — отважный мангуст, герой рассказа Редьярда Киплинга из сборника «Книга джунглей». Его образ восходит к древним индийским сказаниям и не совсем точно отражает то, как на самом деле себя ведут животные этого вида. Киплинг наделил мангуста не только самоотверженностью, но и благородством, благодаря чему сказка о нем стала одной из самых любимых у маленьких читателей.

История создания персонажа

Цикл «Книга джунглей», в который входит и рассказ о ловком мангусте, Киплинг написал под влиянием старинных индийских сказаний. Описание битвы Рикки-Тикки-Тави со змеей и некоторые цитаты он взял из 5-й книги «Панчатантры» — памятника санскритской литературы, из раздела «Опрометчивые деяния». Писателя очаровали незатейливые рассказы о животных, заканчивающиеся красивой моралью. Позже он признавался, что некоторые из них он полностью скопировал из письменных источников и устных рассказов местных охотников.

Многие характеристики мангуста Киплинг изобразил верно, но отнюдь не все. Эти зверьки действительно хорошо приручаются и спокойно относятся к людям, однако специально на змей они не охотятся. Несмотря на образ змееборца, созданный индийскими мифами и притчами, мангуст побеждает своих заклятых врагов исключительно с помощью ловкости — иммунитета к змеиному яду у него нет. О мангустах также ходили слухи, что перед битвой они специально мажутся грязью, чтобы спасти шкуру от укусов, а после «лечатся» поеданием специальной травы, однако и это вымысел.

На картинках в разных изданиях «Рикки-Тикки-Тави» мангуст часто изображается с темной шерстью, но на самом деле индийская разновидность этих животных серебристо-серая с рыжеватыми полосками на голове и хвосте. Кроме того, в сказке Киплинга Рикки-Тикки-Тави изображается благородным героем. Он не охотится на птиц, а когда другая героиня, Чучундра, просит его не убивать ее, персонаж с презрением отвечает, что победителя змей не интересуют мускусные крысы. На самом деле мангусты едят и крыс, и птиц, а также любят яйца, которые умеют ловко раскалывать.

Для произведения в жанре сказки такие отступления от истины допустимы, но слава мангустов как победителей крыс и змей однажды сослужила им плохую службу. В 1872 году нескольких зверьков завезли в Вест-Индию, чтобы они избавили дома поселенцев от грызунов и жарарак – опасной разновидности змей. Мангусты быстро умножили свою численность и действительно проредили популяцию крыс, а вот жарараки им не поддались, поскольку оказались более юркими, чем привычные им кобры. После крыс мангусты переключились на домашних животных, а потом выкосили остальных мелких животных, в том числе и полезных человеку. В других районах эксперимент со ввозом хищников также был признан неудачным, а позже даже был принят специальный закон, запрещающий ввозить в страну сородичей Рикки-Тикки-Тави.

Судьба и образ Рикки-Тикки-Тави

Внешне герой — это длинный зверек с изящным телом, маленькими лапами и закругленной головой, напоминающий куницу. Автор упоминает, что он настолько гибок, что способен почесать себя где угодно как задней, так и передней лапой. Имя мангуста происходит от боевого клича, с которым он носится по траве — «рикк-тикк-тикки-тикки-тчк». Мангуст «горит любопытством» от носа до хвоста, и ничто ни в доме, ни во дворе не скроется от его зоркого глаза.

Источник

Рикки Тикки Тави

Рикки Тикки Тави слушать

Рикки Тикки Тави читать

Это рассказ о великой войне, которую Рикки-Тикки-Тави вёл в одиночку в ванной комнате просторного бунгало в Сеговлийском военном поселении. Дарси, птица-портной, помогал ему, Чучундра, мускусная крыса, которая никогда не выходит на середину комнаты и всегда крадётся по стенам, дала ему совет; тем не менее по-настоящему сражался один Рикки-Тикки.

Однажды в середине лета ливень вымыл его из норы, в которой он жил со своими отцом и матерью, и унёс барахтающегося и цокающего зверька в придорожную канаву. Рикки-Тикки увидел там плывущий комок травы, изо всех сил ухватился за него и наконец потерял сознание. Когда зверёк очнулся, он, сильно промокший, лежал на середине садовой дорожки под знойными лучами солнца; над ним стоял маленький мальчик и говорил:

– Вот мёртвый мангус. Устроим ему похороны.

– Нет, – ответила мать мальчика. – Унесём зверька к нам домой и обсушим его. Может быть, он ещё жив.

Они внесли его в дом; очень высокий человек взял Рикки-Тикки двумя пальцами и сказал, что зверёк не умер, а только почти задохнулся; Рикки-Тикки завернули в вату и согрели; он открыл глаза и чихнул.

– Теперь, – сказал высокий человек (это был англичанин, который только что поселился в бунгало), – не пугайте его и посмотрим, что он станет делать.

Труднее всего в мире испугать мангуса, потому что этого зверька, от его носика до хвоста, поедает любопытство. Девиз каждой семьи мангусов «Беги и узнай», а Рикки-Тикки был истинным мангусом. Он посмотрел на вату, решил, что она не годится для еды, обежал вокруг стола, сел и привёл в порядок свою шёрстку, почесался и вскочил на плечо мальчика.

– Не бойся, Тэдди, – сказал мальчику отец. – Так он знакомится с тобой.

– Ох, щекотно; он забрался под подбородок.

Рикки-Тикки заглянул в пространство между воротником Тэдди и его шеей, понюхал его ухо, наконец, сполз на пол, сел и почесал себе нос.

– Боже милостивый, – сказала мать Тэдди, – и это дикое создание! Я думаю, он такой ручной, потому что мы были добры к нему.

– Все мангусы такие, – ответил ей муж. – Если Тэдди не станет дёргать его за хвост, не посадит в клетку, он будет целый день то выбегать из дому, то возвращаться. Покормим его чем-нибудь.

Зверьку дали кусочек сырого мяса. Оно понравилось Рикки-Тикки; поев, мангус выбежал на веранду, сел на солнце и поднял свою шерсть, чтобы высушить её до самых корней. И почувствовал себя лучше.

– В этом доме я скоро узнаю гораздо больше, – сказал он себе, – чем все мои родные могли бы узнать за целую жизнь. Конечно, я останусь здесь и всё рассмотрю.

Он целый день бегал по дому; чуть не утонул в ванной; засунул носик в чернильницу на письменном столе; обжёг его о конец сигары англичанина, когда взобрался на его колени, чтобы посмотреть, как люди пишут. Когда наступил вечер, мангус забежал в детскую Тэдди, чтобы видеть, как зажигают керосиновые лампы; когда же Тэдди лёг в постель, Рикки-Тикки влез за ним и оказался беспокойным товарищем: он ежеминутно вскакивал, прислушивался к каждому шороху и отправлялся узнать, в чём дело. Отец и мать Тэдди пришли в детскую посмотреть на своего мальчика; Рикки-Тикки не спал; он сидел на подушке.

– Это мне не нравится, – сказала мать мальчика, – он может укусить Тэдди.

– Мангус не сделает ничего подобного, – возразил её муж. – Близ этого маленького зверька Тэдди в большей безопасности, чем был бы под охраной негрской собаки. Если бы в детскую теперь заползла змея…

Но мать Тэдди не хотела и думать о таких ужасных вещах.

Рано утром Рикки-Тикки явился на веранду к первому завтраку, сидя на плече Тэдди. Ему дали банан и кусочек варёного яйца. Он посидел поочерёдно на коленях у каждого, потому что всякий хорошо воспитанный мангус надеется, со временем, сделаться домашним животным и бегать по всем комнатам; а мать Рикки-Тикки (она жила в доме генерала в Сеговли) старательно объяснила ему, как он должен поступать при встрече с белыми.

После завтрака Рикки-Тикки вышел в сад, чтобы хорошенько осмотреть его. Это был большой, только наполовину возделанный сад, с кустами роз Марешаль Ниель, такой высоты, какой они достигают только в оранжереях, с лимонными и апельсинными деревьями, с зарослями бамбука и чащами густой, высокой травы. Рикки-Тикки облизнул губы.

– Какой превосходный участок для охоты, – сказал он; от удовольствия его хвост распушился, как щётка для ламповых стёкол, и он стал шнырять взад и вперёд по саду, нюхая там и сям, и, наконец, среди ветвей терновника услышал очень печальные голоса.

Там сидели Дарси, птица-портной, и его жена. Соединив два листа и сшив их краешки листовыми фибрами, они наполнили пустое пространство между ними ватой и пухом, таким образом устроив прекрасное гнездо. Гнездо покачивалось; птицы сидели на его краю и плакали.

– В чём дело? – спросил Рикки-Тикки.

– Мы очень несчастны, – сказал Дарси. – Один из наших птенцов вчера выпал из гнёзда, и Наг съел его.

– Гм, – сказал Рикки-Тикки, – это очень печально, но я здесь недавно. Кто это Наг?

Дарси и его жена вместо ответа притаились в своём гнезде, потому что из-под куста донеслось тихое шипение – ужасный холодный звук, который заставил Рикки-Тикки отскочить на два фута назад. И вот из травы, дюйм за дюймом, показалась голова, а потом и раздутая шея Нага, большой чёрной кобры, имевшей пять футов длины от языка до хвоста. Когда Наг поднял треть своего тела, он остановился, покачиваясь взад и вперёд, точно колеблемый ветром куст одуванчиков, и посмотрел на Рикки-Тикки злыми змеиными глазами, никогда не изменяющими выражения, о чём бы ни думала змея.

– Кто Наг? – сказал он. – Я – Наг! Великий бог Брама наложил на весь наш род свой знак, когда первая кобра раздула свою шею, чтобы охранять сон божества. Смотри и бойся!

Наг ещё больше раздул свою шею, и Рикки-Тикки увидел на ней знак, который так походил на очки и их оправу. На минуту он испугался; но мангус не может бояться долго; кроме того, хотя Рикки-Тикки никогда не видел живой кобры, его мать приносила ему для еды кобр мёртвых, и он отлично знал, что жизненная задача взрослого мантуса – сражаться со змеями и поедать их. Наг тоже знал это, и в глубине его холодного сердца шевелился страх.

Читайте также:  Как с татарского будет инде

– Хорошо, – сказал Рикки-Тикки, и шерсть его хвоста начала подниматься, – всё равно; есть на тебе знаки или нет, ты не имеешь права есть птенчиков, выпавших из гнёзда.

– Поговорим, – сказал Наг, – ты же ешь яйца. Почему бы мне не есть птиц?

– Позади тебя! Оглянись! – пропел Дарси.

– Злой, злой Дарси, – сказал Наг, поднимаясь насколько мог во направлению к гнезду на кусте терновника; но Дарси так устроил своё жилище, что оно было недоступно для змей и только слегка покачивалось.

Глаза Рикки-Тикки покраснели, и к ним прилила кровь; (когда глаза мангуса краснеют, это значит, что он сердится); зверёк сел на свой хвост и задние лапки, как маленький кенгуру, огляделся кругом и зацокал от бешенства. Наг и Нагена исчезли в траве. Если змее не удаётся нападение, она ничего не говорит и ничем не показывает, что собирается сделать дальше. Рикки-Тикки не стал отыскивать кобр; он не был уверен, удастся ли ему справиться сразу с двумя змеями. Поэтому мангус пробежал на усыпанную дорожку подле дома, сел и стал думать. Ему предстояло важное дело.

В старинных книгах по естественной истории вы прочитаете, что укушенный змеёй мангус прекращает борьбу, отбегает подальше и съедает какую-то травку, которая исцеляет его. Это неправда. Мангус одерживает победу только благодаря быстроте своего взгляда и ног; удары змеи состязаются с прыжками мангуса, а так как никакое зрение не в силах уследить за движением головы нападающей змеи, победу зверька можно считать удивительнее всяких волшебных трав. Рикки-Тикки знал, что он молодой мангус, а потому тем сильнее радовался при мысли о своём спасении от удара, направленного сзади. Всё случившееся внушило ему самоуверенность, и когда на дорожке показался бегущий Тэдди, Рикки-Тикки был не прочь, чтобы он его приласкал.

Как раз в ту секунду, когда Тэдди наклонился к нему, что-то слегка зашевелилось в пыли, и тонкий голос сказал:

Это была карэт, коричневатая змейка, которая любит лежать в пыли. Её укус так же опасен, как укус кобры. Но коричневая змейка так мала, что никто о ней не думает, и потому она приносит людям особенно много вреда.

Глаза Рикки-Тикки снова покраснели, и он подскочил к карэт тем особенным покачивающимся движением, которое унаследовал от своих родичей. Это смешная походка, но благодаря ей зверёк остаётся в таком совершённом равновесии, что может кинуться на врага под каким ему угодно углом, а когда дело идёт о змеях, – это великое преимущество. Рикки-Тикки не знал, что он решился на более опасную вещь, чем бой с Нагом! Ведь карэт так мала и может поворачиваться так быстро, что если бы Рикки-Тикки не схватил её подле затылка, она опрокинулась бы и укусила его в глаз или губу. Но Рикки этого не знал; его глаза горели, и он прыгал взад и вперёд, отыскивая, где бы лучше захватить карэт. Карэт кинулась. Рикки прыгнул в сторону на всех четырёх лапках и попытался кинуться на неё, но маленькая злобная пыльно-серая голова промелькнула близ самого его плеча; ему пришлось перескочить через тело змеи; её голова направилась за ним и почти коснулась его.

Тэдди повернулся к дому и закричал:

– О, смотрите! Наш мангус убивает змею!

Почти тотчас же Рикки услышал испуганное восклицание матери Тэдди; отец мальчика выбежал в сад с палкой, но к тому времени, когда он подошёл к месту боя, карэт слишком вытянулась, Рикки-Тикки сделал прыжок, вскочил на спину змеи и, прижав её голову своими передними лапами, укусил в спину, как можно ближе к голове, потом отскочил в сторону. Его укус парализовал карэт. Рикки-Тикки уже собирался приняться есть змею, по обычаю своего семейства, начиная с хвоста, как вдруг вспомнил, что сытый мангус неповоротлив и, что если он желает быть сильным, ловким и проворным, ему необходимо остаться голодным.

Он отошёл, чтобы выкупаться в пыли под кустами клещевины. В это время отец Тэдди колотил палкой мёртвую карэт.

Мать Тэдди подняла мангуса из пыли и приласкала его, говоря, что он спас от смерти её сына; отец Тэдди заметил, что мангус – их счастье, а сам Тэдди смотрел на всех широко открытыми испуганными глазами. Эта суета забавляла Рикки-Тикки, который, понятно, не понимал её причины. Мать Тэдди могла бы с таким же успехом ласкать Тэдди за то, что он играл в пыли. Но Рикки-Тикки было весело.

Тэдди отнёс его к себе в постель и хотел непременно уложить его под своим подбородком. Рикки-Тикки был слишком хорошо воспитан, чтобы укусить или оцарапать мальчика, но едва Тэдди заснул, мангус соскочил на пол, отправился осматривать дом и в темноте натолкнулся на Чучундру, мускусную крысу, которая кралась по стене. Чучундра – маленький зверёк с разбитым сердцем. Целую ночь она хныкает и пищит, стараясь заставить себя выбежать на середину комнаты, но никогда не решается на это.

– Не убивай меня, – чуть не плача, попросила Чучундра. – Не убивай меня, Рикки-Тикки!

– Разве ты думаешь, что победитель змей убивает мускусных крыс? – презрительно сказал Рикки-Тикки.

– Тот, кто убивает змей, бывает убит змеями, – ещё печальнее произнесла Чучундра. – И разве я могу быть уверена, что когда-нибудь в тёмную ночь Наг не примет меня за тебя?

– Этого нечего бояться, – сказал Рикки-Тикки, – кроме того, Наг в саду, а ты, я знаю, не выходишь туда.

– Моя родственница Чуа, крыса, сказала мне… – начала Чучундра и замолчала.

– Тсс! Наг повсюду, Рикки-Тикки. Тебе следовало бы поговорить в саду с крысой Чуа.

– Я не говорил с ней, значит, ты должна сказать мне всё. Скорее, Чучундра, не то я тебя укушу!

Чучундра села и заплакала; слёзы покатились по её усам.

– Я несчастна, – прорыдала она. – У меня нет мужества выбежать на середину комнаты. Тсс! Я не должна ничего тебе говорить. Разве ты сам не слышишь, Рикки-Тикки?

Рикки-Тикки прислушался. В доме было тихо-тихо, однако ему казалось, что он может уловить невероятно слабый «скрип-скрип» – звук не сильнее скрипа лап осы, бродящей по оконному стеклу, – сухой скрип змеиной чешуи по кирпичам.

– Это Наг или Нагена, – мысленно сказал себе Рикки-Тикки, – и змея ползёт в сточный жёлоб ванной комнаты. Ты права, Чучундра, мне следовало поговорить с крысой Чуа.

Он тихо вошёл в ванную комнату Тэдди; там не было ничего; потом заглянул в ванную комнату матери мальчика. Здесь в гладкой оштукатуренной стене, внизу, был вынут кирпич для стока воды, и когда Рикки-Тикки крался мимо ванны, вмазанной в пол, он услышал, что за стеной, снаружи, Наг и Нагена шепчутся при свете месяца.

– А уверена ли ты, что мы достигнем чего-нибудь, убив людей? – спросил Наг.

– Всего достигнем. Разве в саду были мангусы, когда никто не жил в бунгало? Пока дом пуст, мы в саду король и королева; и помни, едва на грядке с дынями лопнут яйца (а это может случиться завтра), нашим детям понадобится спокойствие и простор.

– Я не подумал об этом, – сказал Наг. – Я вползу, но нам незачем преследовать Рикки-Тикки. Я убью большого человека, его жену и ребёнка, если это будет возможно, и вернусь. Бунгало опустеет, и Рикки-Тикки уйдёт сам.

Рикки-Тикки весь дрожал от ярости и ненависти, но вот из жёлоба показалась голова Нага, а потом и пять футов его холодного тела. Как ни был рассержен Рикки-Тикки, но увидав размер громадной кобры, он почувствовал страх. Наг свернулся, поднял свою голову и посмотрел в тёмную ванную комнату; Рикки заметил, что его глаза блестят.

– Если я убью его здесь, это узнает Нагена, кроме того, если я буду биться с ним посреди пола, вся выгода окажется на его стороне. Что мне делать? – подумал Рикки-Тикки-Тави.

Наг извивался в разные стороны, и скоро мангус услышал, что он пьёт из самого большого водяного кувшина, которым обыкновенно наполняли ванну.

Он измерил взглядом толщину змеиной шеи, но она была слишком широка для него; укусив же кобру подле хвоста, он только привёл бы её в бешенство.

– Лучше всего вцепиться в голову, – мысленно сказал он себе наконец, – в голову повыше капюшона; впустив же в Нага зубы, я не должен разжимать их.

Он прыгнул. Голова змеи слегка выдавалась из водяного кувшина и лежала ниже его горлышка. Как только зубы Рикки сомкнулись, мангус упёрся спиной о выпуклость красного глиняного кувшина, чтобы удержать голову змеи. Это дало ему секунду выгоды, и он хорошо воспользовался ею. Но Наг тотчас же принялся трясти его, как собака трясёт крысу; таскал его взад и вперёд по полу, вскидывал, опускал, размахивал им, но глаза мангуса горели красным огнём и он не разжимал своих зубов. Змея волочила его по полу; жестяной ковшик, мыльница, тельная щётка, всё разлетелось в разные стороны. Рикки ударился о цинковую стенку ванны и сильнее сжимал свои челюсти. Рикки ради чести своей семьи желал, чтобы его нашли с сомкнутыми зубами. Голова у него кружилась. Вдруг раздалось что-то вроде громового удара; ему представилось, будто он разлетается на куски; горячий воздух обдал его, и он лишился чувств; красный огонь опалил его шёрстку. Шум разбудил большого человека, и он выстрелил из обоих стволов своего ружья в голову Нага, выше расширения шеи кобры.

Рикки-Тикки не открывал глаз; он был вполне уверен, что его убили; но змеиная голова не двигалась и, подняв зверька, англичанин сказал:

– Это опять мангус, Элис; малыш спас теперь наши жизни.

Пришла мать Тэдди совсем бледная, посмотрела и увидела то, что осталось от Нага. Между тем Рикки-Тикки проковылял в спальню Тэдди и половину оставшейся ночи тихонько обследовал себя, чтобы узнать, действительно ли, как ему казалось, его кости переломаны в сорока местах.

Утром он почувствовал утомление во всём теле, но был очень доволен тем, что ему удалось совершить.

– Теперь мне следует разделаться с Нагеной, хотя она будет опаснее пяти Нагов; кроме того, никто не знает, когда лопнут яйца, о которых она упоминала. Да, да, я должен поговорить с Дарси, – сказал себе мангус.

Не дожидаясь завтрака, Рикки-Тикки побежал к терновому кусту, где Дарси во весь голос распевал торжествующую песню. Известие о смерти Нага разошлось по саду, потому что уборщик бросил его тело на кучу мусора.

– Ах ты, глупый пучок перьев! – сердито сказал Рикки-Тикки. – Время ли теперь петь?

– Наг умер, умер, умер! – пел Дарси. – Храбрый Рикки-Тикки схватил его за голову и крепко сжал её. Большой человек принёс гремучую палку, и Наг распался на две части. Никогда больше не будет он поедать моих птенцов.

Читайте также:  Как правильно есть капусту брокколи

– Всё это верно, но где Нагена? – внимательно осматриваясь, спросил Рикки-Тикки.

– Нагена приблизилась к отводному жёлобу ванной комнаты я позвала Нага, – продолжал Дарси. – И Наг показался на конце палки; уборщик проколол его концом палки и бросил на мусорную кучу. Воспоём же великого, красноглазого Рикки-Тикки!

Горлышко Дарси надулось, и он продолжал петь.

– Если бы только я мог добраться до твоего гнёзда, я вышвырнул бы оттуда всех твоих детей, – сказал Рикки-Тикки. – Ты не умеешь ничего делать в своё время. В твоём гнезде тебе не грозит опасность, но здесь, внизу, у меня идёт война. Погоди петь минуту, Дарси.

– Ради великого, ради прекрасного Рикки-Тикки я замолчу, – сказал Дарси. – Что тебе угодно, о победитель страшного Нага?

– Где Нагена, в третий раз спрашиваю тебя?

– На мусорной груде, подле конюшни; она оплакивает Нага! Великий Рикки-Тикки с белыми зубами!

– Брось ты мои белые зубы. Слышал ли ты, где её яйца?

– На ближайшем к ограде конце дынной гряды; там, куда почти целый день светит солнце. Несколько недель тому назад она зарыла их в этом месте.

– А ты не подумал сказать мне о них? Так, значит, подле стены?

– Но ты же не съешь её яйца, Рикки-Тикки?

– Не могу сказать, чтобы я собирался именно съесть их; нет. Дарси, если у тебя есть хоть капля ума в голове, лети к конюшне, притворись, будто у тебя сломано крыло, и пусть Нагена гонится за тобой вплоть до этого куста. Я должен пройти к дынной гряде, но если я побегу туда теперь, она заметит меня.

Птичка стала перепархивать перед Нагеной подле кучи мусора, крича:

– Ах, моё крыло сломано! Мальчик из дома бросил в меня камнем и перебил его. – И она запорхала ещё отчаяннее прежнего.

Нагена подняла голову и прошипела:

– Мальчик камнем перебил моё крыло! – выкрикнула птица Дарси.

– Ну, может быть, для тебя послужит утешением, если я скажу, что когда ты умрёшь, я сведу счёты с этим мальчиком. Теперь утро, и мой муж лежит на груде мусора, а раньше, чем наступит ночь, мальчик будет неподвижно лежать в доме. Зачем ты убегаешь? Я всё равно тебя поймаю. Дурочка, посмотри на меня.

Но жена Дарси отлично знала, что «этого» делать не нужно, потому что, взглянув в глаза змеи, птица так пугается, что теряет способность двигаться. С грустным писком жена Дарси продолжала трепетать крыльями и убегать, не поднимаясь от земли. Нагена поползла быстрее.

Рикки-Тикки услышал, что они двигаются по дорожке от конюшни и помчался к ближайшему от ограды концу дынной гряды. Там, на горячем удобрении и очень хитро скрытые между дынями, лежали змеиные яйца, всего двадцать пять штук, размером вроде яиц бентамов (порода кур), но с беловатой кожистой оболочкой, а не в скорлупе.

– Рикки-Тикки, я увела Нагену к дому, она вползла на веранду… О, скорее, она хочет убивать!

Рикки-Тикки раздавил два яйца, скатился с гряды и, захватив третье в рот, побежал к веранде, очень быстро перебирая ногами. Там за ранним завтраком сидели Тэдди, его отец и мать, но Рикки-Тикки сразу увидел, что они ничего не едят. Они не двигались, как каменные, и их лица побелели. На циновке, подле стула Тэдди, лежала свернувшаяся Нагена, и её голова была на таком расстоянии, что она ежеминутно могла укусить голую ножку мальчика. Кобра покачивалась взад и вперёд и пела торжествующую песню.

– Сын большого человека, убившего Нага, – шипела она, – не двигайся! Я ещё не готова. Погоди немножко. Не двигайтесь все вы трое. Если вы пошевелитесь, я укушу; если вы не пошевелитесь, я тоже укушу. О, глупые люди, которые убили моего Нага!

Тэдди не спускал глаз с отца, а его отец мог только шептать:

– Сиди неподвижно, Тэдди. Ты не должен шевелиться. Тэдди, не шевелись!

Рикки-Тикки поднялся на веранду:

– Повернись, Нагена, повернись и начни бой.

– Всё в своё время, – ответила кобра, не спуская глаз с Тэдди. – Я скоро сведу мои счёты с тобой. Смотри на своих друзей, Рикки-Тикки. Они не двигаются; они совсем белые; они боятся. Пошевелиться люди не смеют, и если ты сделаешь ещё один шаг, я укушу.

– Посмотри на твои яйца, – сказал Рикки-Тикки, – там на дынной гряде, подле ограды! Проползи туда и взгляни на них, Нагена.

Большая змея сделала пол-оборота и увидела своё яйцо на веранде.

– Аа-х! Отдай мне его! – сказала она.

Рикки-Тикки положил яйцо между передними лапами; его глаза были красны, как кровь.

– Сколько дают за змеиное яйцо? За молодую кобру? За молодую королевскую кобру? За последнюю, за самую последнюю из всего выводка? Там, на дынной гряде, муравьи поедают остальных.

Нагена повернулась совсем; она всё забыла ради своего единственного яйца, и Рикки-Тикки увидел, что отец Тэдди протянул свою большую руку, схватил Тэдди за плечо, протащил его через маленький стол с чайными чашками, так что мальчик очутился в безопасности и вне досягаемости Нагены.

– Обманута, обманута, обманута, рикки-тчк-тчк! – засмеялся Рикки-тикки. – Мальчик спасён, и это я, я, я ночью поймал Нага в ванной комнате. – И мангус принялся прыгать на всех своих четырёх лапах сразу, опустив голову к полу. – Наг кидал меня во все стороны, но не мог стряхнуть с себя. Он умер раньше, чем большой человек разбил его на две части. Я сделал это. Рикки-тикки, тчк-тчк! Иди же, Нагена, скорее дерись со мной. Недолго будешь ты вдовой.

– Отдай мне яйцо, Рикки-Тикки, отдай мне последнее из моих яиц, и я уйду отсюда и никогда не вернусь, – сказала она, и её шея сузилась.

– Да, ты исчезнешь и никогда не вернёшься, потому что отправишься на груду мусора, к Нагу. Дерись, вдова! Большой человек пошёл за своим ружьём. Дерись!

Глазки Рикки-Тикки походили на раскалённые угли, и он прыгал кругом Нагены, держась на таком расстоянии, чтобы она не могла укусить его. Нагена сжалась и сделала прыжок вперёд. Рикки-Тикки подскочил в воздух и отпрянул от неё; кобра кинулась снова, опять и опять. Её голова каждый раз со стуком падала на маты веранды, и змея свёртывалась, как часовая пружина. Наконец, Рикки-Тикки стал, прыгая, описывать круги, в надежде очутиться позади змеи, и Нагена извивалась, стараясь держать свою голову против его головы, и шорох её хвоста по циновке походил на шелест сухих листьев, которые гонит ветер.

Мангус забыл о яйце. Оно всё ещё лежало на веранде, и Нагена приближалась и приближалась к нему. И вот, в ту секунду, когда Рикки-Тикки приостановился, чтобы перевести дух, кобра схватила своё яйцо в рот, повернулась к лестнице, спустилась с веранды и, как стрела, полетела по дорожке; Рикки-Тикки помчался за ней. Когда кобра спасает свою жизнь, она двигается, как ремень бича, изгибами падающий на шею лошади.

Рикки-Тикки знал, что он должен поймать её, так как в противном случае всё начнётся сызнова. Нагена направлялась к высокой траве подле терновника и, мчась вслед за нею, Рикки-Тикки услышал, что Дарси всё ещё распевает свою глупую триумфальную песенку. Жена Дарси была умнее своего мужа. Когда Нагена проносилась мимо её гнёзда, она вылетела из него и захлопала крыльями над головой кобры. Если бы Дарси помог своей подруге и Рикки, они могли бы заставить её повернуться, но теперь Нагена только сузила шею и скользнула дальше. Тем не менее короткая остановка дала возможность Рикки подбежать к ней ближе и, когда кобра опустилась в нору, составлявшую их жилище с Нагом, его белые зубки схватили её за хвост, и он вместе с ней спустился под землю, хотя очень немногие мангусы, даже самые умные и старые, решаются бросаться за змеёй в её дом. В норе было темно, и Рикки-Тикки не знал, где подземный ход может расшириться и дать возможность Нагене повернуться и укусить его. Он изо всех сил держался за её хвост, расставляя свои маленькие ножки, чтобы они служили тормозом, упираясь в чёрный, горячий, влажный эемляный откос.

Трава близ входа в нору перестала качаться, и Дарси заметил:

И он запел очень печальную песню, которую сложил, вдохновлённый данной минутой, но как раз когда певец дошёл до самой её трогательной части, трава снова зашевелилась и показался весь покрытый грязью Рикки-Тикки; шаг за шагом, едва переступая ногами, он вышел из норы и облизнул свои усы. Дарси замолчал с лёгким восклицанием. Рикки-Тикки стряхнул со своей шёрстки часть пыли и чихнул.

– Всё кончено, – сказал он. – Вдова никогда больше не выйдет наружу.

Красные муравьи, которые живут между стеблями трав, услышали его замечание, засуетились и один за другим отправились смотреть, правду ли сказал он.

Рикки-Тикки свернулся в траве и заснул. Он спал до конца дня; в этот день мангус хорошо поработал.

– Теперь, – проснувшись проговорил зверёк, – я вернусь в дом; ты, Дарси, скажи о случившемся птице Меднику, он же по всему саду разгласит о смерти Нагены.

Медник – птичка, крик которой напоминает удары маленького молотка по медной чашке; он кричит так потому, что служит глашатаем каждого сада в Индии и сообщает вести всем желающим слушать. Когда Рикки-Тикки двинулся по дорожке, он услышал его крик, обозначающий «внимание», и напоминающий звон крошечного обеденного гонга. После этого раздалось: «Динг-донг-ток! Наг умер! Донг! Нагена умерла! Динг-донг-ток». И вот все птицы в саду запели, все лягушки принялись квакать; ведь Наг и Нагена поедали не только птичек, но и лягушек.

Когда Рикки подошёл к дому, к нему навстречу вышли Тэдди, мать Тэдди (она всё ещё была бледна, так как только что оправилась от обморока) и отец Тэдди; они чуть не плакали над мангустом. Вечером он ел всё, что ему давали, пока мог есть, и улёгся спать на плече Тэдди; когда же мать мальчика поздно ночью пришла взглянуть на своего сына, она увидела Рикки.

– Он спас нам жизнь и спас Тэдди, – сказала она своему мужу. – Только подумай; он всех нас избавил от смерти.

Рикки-Тикки внезапно проснулся: мангусы спят очень чутким сном.

– О, это вы, – сказал он. – Чего вы хлопочете? Все кобры убиты; а если бы и не так, я здесь.

Рикки-Тикки мог гордиться; однако он не слишком возгордился и охранял сад, как и подобало мангусу, – зубами и прыжками; и ни одна кобра не решалась больше показываться за садовой оградой.

Источник

Adblock
detector