Хорошо быть умным раньше как жена моя потом

Хорошо быть умным раньше как жена моя потом

t6vFQ XIzAb1q U4WQuX12dbk EanTOgzCXvw9KWR5D8yWMm9GGHft5R3CmrUAGzgD1MuWGf

Jurij Abazov запись закреплена
На земле Баяна

100 самых мудрых цитат в мире

В цитатах скрыта правда, они заставляют задуматься…

Если человек действительно чего-то захочет, то вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы его желание сбылось.
​ Пауло Коэльо

2. Не всегда прощения просит тот, кто виноват. Прощения просит тот, кто дорожит отношениями.

4. Один не разберет, чем пахнут розы. Другой из горьких трав добудет мед. Кому-то мелочь дашь, навек запомнит. Кому-то жизнь отдашь, а он и не поймет.

5. Какая разница, кто сильнее, кто умнее, кто красивее, кто богаче? Ведь, в конечном итоге, имеет значение только то, счастливый ли ты человек или нет?

6. Самое бесполезное жить для других когда не просят.

7. Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.

8. Я все равно ни о чем не жалею — хотя бы потому, что это бессмысленно.

9. Как легко обидеть человека! Взял и бросил фразу злее перца. А потом порой не хватит века. Чтоб вернуть обиженное сердце.

10. У иных людей мозгов — кот наплакал, зато амбиций — слон наложил.

11. Мне наплевать, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще.

12. В наши дни люди всему знают цену, но ничего не умеют ценить

13. Когда тебя предали — это все равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже НИКОГДА не получится.

Лев Николаевич Толстой

14. Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею.

15. Говори правду, и тогда не придется ничего запоминать.

16. Я всегда ищу в людях только хорошее. Плохое они сами покажут.

17. Бывает лед сильней огня, зима — порой длиннее лета, бывает ночь длиннее дня и тьма вдвойне сильнее света. Бывает сад громаден, густ, а вот плодов совсем не снимешь. Так берегись холодных чувств, не то, смотри, совсем застынешь.

Иосиф Александрович Бродский

18. Судьба не дура… зря людей сводить не станет!

19. Люди одиноки, потомy что вместо мостов они стpоят стены.

20. Не бойтесь кого-то потерять. Вы не потеряете того, кто нужен вам по жизни. Теряются те, кто послан вам для опыта. Остаются те, кто послан вам судьбой.

21. Не тот велик, кто никогда не падал, а тот велик — кто падал и вставал!

22. Перед тем как излить душу, убедитесь что «сосуд», не протекает.

Джордж Бернард Шоу

23. Интернет, он не сближает. Это скопление одиночества. Мы вроде вместе, но каждый один. Иллюзия общения, иллюзия дружбы, иллюзия жизни…

Януш Леон Вишневский

24. Если человек предал кого-то из-за тебя, не стоит связывать с ним жизнь, рано или поздно он предаст тебя из-за кого-то.

Антуан де Сент-Экзюпери

25. Если все сложилось не так, как вы ожидали, не расстраивайтесь. Божьи планы всегда лучше наших.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

26. Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не вполне уверен.

27. Верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.

Франсуа Де Ларошфуко

28. Доброму человеку бывает стыдно даже перед собакой.

Антон Павлович Чехов

29. Есть три вещи, которых боится большинство людей: доверять, говорить правду и быть собой.

Федор Михайлович Достоевский

30. Две самые ужасные фразы в мире, это: „Мне надо с тобой поговорить“ и „Надеюсь, мы останемся друзьями“. Самое смешное, они всегда приводят к противоположному результату, ломая и беседу, и дружбу.»

31. Что толку трогать ножкой омут, когда ныряешь с головой?

32. В грозы, в бури, в житейскую стынь, при тяжёлых утратах и когда тебе грустно, казаться улыбчивым и простым — самое высшее в мире искусство.

33. B мою жизнь входят те, кто хочет, и кто хочет уходит, но есть общие правила для всех гостей: заходя — вытирайте ноги, уходя — закрывайте за собой дверь.

34. Счастливей всех тот, кто без тревоги ждет завтрашнего дня: он уверен, что принадлежит сам себе.

Луций Анней Сенека

35. Есть такие слезы, которые надо выплакать обязательно, в любое время дня и ночи, выплакать, чтобы все внутри перегорело…

36. Всё приходит в своё время для тех, кто умеет ждать.

37. В молодости мужчина хочет секса, а женщина любви. В зрелости он хочет любви, а она секса. И только в старости они хотят одного и того же: покоя.

38. Когда человеку лежать на одном боку неудобно — он перевертывается на другой, а когда ему жить неудобно — он только жалуется. А ты сделай усилие: перевернись!

39. Когда человеку по-настоящему тяжело, он не плачет и голос его звучит почти спокойно. Боль уходит вглубь. Истерика и слезы — спутники скорее слабой или показной боли, чем истинной.

40. Величайшее в жизни счастье — это уверенность в том, что нас любят, любят за то, что мы такие, какие мы есть, или несмотря на то, что мы такие, какие мы есть.

41. Я презираю свое Отечество с головы до ног, но если с этим соглашаются иностранцы, мне становится очень обидно.

Александр Сергеевич Пушкин

42. У каждого мужчины где-то на свете есть женщина, созданная только для него. Она не лучше других, но она единственная, кто ему по-настоящему нужен. И у каждой женщины тоже обязательно есть такой мужчина. Мало кому выпадает счастье встретиться. Или же люди встречаются и проходят мимо, не распознав своей судьбы. Это тайна, у которой нет объяснений.

43. Умей ценить того кто без тебя не может, и не гонись за тем кто счастлив без тебя!

Габриэль Гарсиа Маркес

44. Любовь в браке сохраняется до тех пор, пока муж и жена продолжают интересоваться мыслями друг друга.

45. Умный человек не обижается, а делает выводы.

46. Депрессия не признак слабости — это признак того, что вы пытались быть сильным слишком долго.

47. Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости.

48. Все хотят, чтобы что-нибудь произошло, и все боятся, как бы чего не случилось.

49. У женщины действительно есть такое место, прикоснувшись к которому, можно свести ее с ума… это Душа…

50. Не спрашивай о том, что тебя не касается, не услышишь того, что тебе не понравится.

51. Дайте человеку необходимое и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами — он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью — он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное и он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает — он будет жаловаться, что его обманули и что он получил совсем не то, что хотел.

52. Кто не любит одиночества — тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.

53. Перед самым рождением младенца ангел прижимает палец к его губам и шепчет: «Забудь все свои прошлые жизни, воспоминания о них не должны смущать тебя в жизни настоящей». И над верхней губой новорожденного остается ложбинка.

54. Мужчина должен помочь женщине быть слабой, сильной она может быть и без него.

55. Чем честнее человек, тем меньше он подозревает других в бесчестности. Низкая душа предполагает всегда и самые низкие побуждения у благородных поступков.

Марк Туллий Цицерон

56. Уважения заслуживают те люди, которые независимо от ситуации, времени и места, остаются такими же, какие они есть на самом деле.

Михаил Юрьевич Лермонтов

58. Одна большая любовь, которая произошла один раз за всю жизнь, оправдывает все те бесконечные приступы отчаяния, которым человек бывает обычно так подвержен.

59. Не пытайтесь казаться людям лучше, чем Вы есть на самом деле — на цыпочках долго не устоишь… но и не пытайтесь казаться хуже, чем Вы есть — на корточках тоже долго не просидишь… ВСЕГДА ОСТАВАЙТЕСЬ СОБОЙ!

Михаил Афанасьевич Булгаков

60. Прощать надо молча — иначе какое же это прощение.

61. Стараться забыть кого-то-значит все время о нем помнить…

62. Счастлив тот, кто умеет быть простым в сложных отношениях.

63. То как ты поступаешь по отношению к другим людям, вернется к тебе рано или поздно. Это закон Окончательного Возврата. Он не имеет ничего общего с наказанием или вознаграждением. Так устроен мир. Ты получаешь то, что посылаешь. Это неизбежно.

64. Вот она, жизнь…Вечно всё то же: один ждёт другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило…

65. Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому.

66. Поторопись! С каждой секундой песка в твоих песочных часах становится меньше, а добавить его нельзя.

67. Пессимист видит трудности при каждой возможности; оптимист в каждой трудности видит возможности.

68. Счастье — это когда ты хочешь то, что можешь, и можешь то, что хочешь.

69. Брак без любви — чреват любовью без брака.

70. Будьте заняты. Это самое дешевое лекарство на земле — и одно из самых эффективных.

71. Каждый человек — кузнец своего счастья, причем голова служит ему то молотом, то наковальней.

72. Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни все что угодно. В любое время. Мгновенно.

73. Когда разочаровываешься в человеке, понимаешь: это не он такой плохой! Это ты относилась к нему лучше, чем он этого заслуживал, и ждала от него того, на что он вообще не способен…

Иван Сергеевич Тургенев

74. Войско баранов, возглавляемое львом всегда одержит победу над войском львов, возглавляемых бараном.

75. Мы любовь свою схоронили, крест поставили на могиле,»Слава Богу»-сказали оба, но восстала Любовь из гроба, укоризненно нам кивая-«Что вы сделали, я-живая!»

76. Знаешь, что такое верность? Умение себе запрещать.

77. Всё, что человек хочет— непременно сбудется, а если не сбудется, то и желания не было, а если сбудется, не то — разочарование только кажущееся. Сбылось — именно то!

Александр Александрович Блок

78. Грех отдаваться без любви, грех не отдаваться, если любишь.

Михаил Ефимович Литвак

79. У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не опустишь ты.

81. Умная девушка целует, но не любит, слушает, но не верит и уходит до того, как ее оставили.

82. Брак — это единственный вид тюрьмы, из которой тебя выпустят на свободу за плохое поведение.

83. Душа, в отличие от разума, не думает и не рассуждает — она чувствует и знает, поэтому не ошибается.

84. Никогда не осуждайте человека, пока не пройдете долгий путь в его ботинках.

Читайте также:  Как папа был маленьким как папа ошибся

85. Всегда помни, что толпа, рукоплещущая твоей коронации— та же толпа, которая будет рукоплескать твоему обезглавливанию. Люди любят шоу.

86. Кто хочет делать — ищет способ, кто не хочет — ищет причину.

87. Потерять любимого человека — это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить.

88. Диких зверей можно не бояться, нужно бояться плохого друга. Ибо дикий зверь ранит только тело, а плохой друг ранит душу.

Сиддхартха Гаутама (Будда Шакьямуни)

89. У её ног лежат 10 мужчин, а ей нужен одиннадцатый, который стоит и смотрит в другую сторону.

90. Для создания семьи достаточно полюбить, а для её сохранения нужно научиться терпеть и прощать.

91. Слабые никогда не прощают. Умение прощать — свойство сильных.

92. Многоточие — это следы на цыпочках ушедших слов.

93. Друг — это одна душа, живущая в двух телах.

94. Умен не тот, кто не делает ошибок, Умен тот, кто умеет легко и быстро исправлять их.

Владимир Ильич Ленин

95. Не тот дорог, с кем хорошо, а тот, без которого плохо …

96. Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак.

97. Самый большой обман — обещать любить одного человека всю жизнь.

98. Деревья обнажили плечи, скрывает маски желтый бал, Кто говорит, что время лечит, тот никогда любви не знал.

99. Прежде чем осуждать кого-то возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слезы, почувствуй его боли. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. И только после этого говори, что ты знаешь- как правильно жить.

100. Только одной причиной можно объяснить, почему в настоящий момент вы не испытываете блаженство и счастье: ваши мысли заняты тем, чего у вас нет. Иначе вы были бы счастливы! Вы сосредоточены на том, чего у вас нет. Однако уже сейчас вы можете блаженствовать-для этого у вас есть все!

Могут ли все ваши тревоги вместе взятые продлить вашу жизнь хоть на мгновение? Зачем волноваться о том, что будет завтра? Есть ли жизнь после смерти? Буду ли я жить после того как умру? Кто-то когда-то сказал: Жизнь-это то что случается с нами пока мы составляем планы.

Источник

«Хорошо бы быть таким умным сейчас, как моя жена потом»

Глава Гидрометцентра ожидает нового вулканического выброса и объясняет, чем нынешние пожары в России отличаются отпрошлогодних

996edc067b02b7e53e39c29dfe6813ca

— Вы только что вернулись с метеорологического конгресса в Женеве. Сразу к главному. Как там дела с исландским вулканом? Сильно он напугал?

— Вулканологи, метеорологи, климатологи говорили на конгрессе, что ситуация очень неопределенная. Нет надежных методов определения концентрации частиц вулканической пыли в атмосфере. Никто не знает точно, какая концентрация пыли реально опасна. Зато известно, что по мощности выброса вулкан Гримсвотн, расположенный приблизительно в 145 км от столицы Исландии Рейкьявика, опередил вулкан Эйяфьядлайокудль, который извергался год назад.

— Но ведь в прошлом году извержение вызвало в Европе полный авиационный паралич.

— Тогда никто не знал, что делать, чего бояться. Теперь накопился некоторый опыт, и сегодняшняя ситуация лучше. В прошлом году очаг извержения был ближе к земной поверхности, сейчас он в более глубоких геологических слоях, их плотность значительно выше. А раз частички вулканической пыли тяжелее, большая их часть оседает недалеко от точки выброса. Но интенсивность, мощность выброса очень велика, пепел вылетел на высоту двадцать километров, попал в верхние слои атмосферы, в стратосферу, образовал там облака вулканической пыли. Если концентрация ее частиц в атмосфере высока, то это опасно для авиации. Правда, у разных стран разные пороги опасности — от 2 до 4 микрограммов пепла на кубометр воздуха.

— А за год нельзя было проверить экспериментально, что для самолета опасно, а что нет?

— Как вы себе представляете такую проверку? Запустить самолет в облако и посмотреть, погибнет ли он?

— В прошлом году некоторые самолеты попадали в зоны, объявленные опасными, и спокойно оттуда вылетали.

— Ну один попал и не пострадал. А следующий разобьется. Тогда все произошло внезапно, никто не успел придумать никаких методик. Была, правда, идея прицепить к самолету нашпигованную приборами гондолу и пустить его выше облака, а саму гондолу погрузить в тучу пепла. А после посадки попробовать все проанализировать. Предложение обсуждали долго, а осуществить не успели — выброс произошел опять внезапно.

— И Европа уже вовсю отменяет авиарейсы.

— Но на следующий день может и разрешить их. В прошлом году, кстати, многие считали, что Европа перестраховалась, что решения принимали чиновники, а не специалисты. Что можно возразить? К счастью, не произошло ни одной аварии. А если бы самолет разбился, хотя бы один? Стоил ли такой риск времени, потерянного пассажирами? Кажется, у Шолом-Алейхема есть такая фраза: «Хорошо бы быть таким умным сейчас, как моя жена потом». Сегодня никто не знает, какое решение будет правильным, но уже понятно, что в прошлом году все-таки перестраховались. Можно быть смелее. Правда, у евроконтроля есть такое правило: если существует опасность, то между «да» и «нет» выбирать следует «нет».

Метеорологи очень хорошо и своевременно прогнозируют все перемещения вулканической пыли. Однако за изменением ее концентрации, как и за химическим превращением, можно только наблюдать.

— А разве трудно запустить, к примеру, зонд и все померить?

— Какой зонд?! Вулкан извергается! Да он сгорит немедленно. К тому же зонд не в состоянии определить химическую составляющую облака.

— На Луне, на Венере определяем химический состав почвы и атмосферы, а над Европой не можем?

— Перед наукой нужно грамотно поставить задачу. Может, теперь это произойдет.

— А каков ваш прогноз дальнейших событий?

— Вулканология не моя область знаний. По мнению специалистов, возможен второй мощный выброс. И тогда опять пепел, отмена рейсов и прочее. В общем, я рассказал вам почти все, о чем говорилось на конгрессе.

— Вернемся к родным осинам. Они горят. А три недели назад вы сказали, что страна подготовилась к сезону пожаров лучше, чем в прошлом году, — и техники побольше, и ответственность повыше.

— Но телевидение нагнетает. Что ни день, то сообщения о горящих тысячах гектаров.

— И все-таки я утверждаю: ситуация заметно лучше, чем в прошлом году. Прошлым летом горели леса в густонаселенных районах России, сейчас — в основном в Якутии и на Урале. Наверное, не все идеально с подготовкой, но она объективно выше. Везде созданы специальные отряды по борьбе с пожарами. Регулярно поступает спутниковая информация о новых очагах. Но самое главное отличие от прошлого года вот в чем: из десяти новых очагов восемь гасятся в день возникновения. Пожарам не дают разгораться.

— Ладно, а теперь из огня в воду.

— Весенние паводки прошли относительно спокойно, но летние начинают доставлять крупные неприятности, в Краснодарском крае например. От того, что мы их вовремя прогнозировали, никому, увы, не легче — отменить наводнение нельзя.

— Вот бы эту всю воду да на горящие леса…

— К сожалению, и этому человечество пока не научилось.

Источник

Был бы я такой умный вчера, как моя жена сегодня…

330543

898314

Другими словами, прямым следствием такой ассоциации – красочного фантика без каких-либо серьезных обязательств – будет резкое снижение уровня жизни населения, выгодное сегодня только оппозиции, вернее, ее лидерам, так как выводит из игры главного претендента на выборах 2015 года. Заметьте, Евросоюз ничего нам не обещает и никаких гарантий про вступление в члены европейского сообщества (даже на десятки лет вперед) не дает. Ставит нас в очередь из десятка стран-безнадег, время от времени облизывающихся на высокие европейские ценности, тускло меркнущие на их горизонте.

Так что без самых серьезных претензий к нашим кормчим не обойтись. Ведь чтобы понять, что Россия относится к той категории держав, для которых собственное вставание с колен, прежде всего, предполагает постановку на колени всех, с кем она имеет дело, не надо быть семи пядей во лбу, а всего лишь иметь в школьном детстве по истории не ниже тройки. Впрочем, возможен и другой вариант, а то и оба вместе: чувство гипертрофированного национального самомнения, мешающее многим трезво смотреть на вещи и отдавать себе отчет в том, что нам, навзничь павшим, даже до колен еще далеко.

Заметьте, коммунисты бились, как рыба об лед, чтобы не допустить дрейфа страны к Западу. Им даже не дали провести народный референдум, хотя пропаганда последних лет работала в сторону Европы, и не было никаких сомнений в поддержку европейского выбора большинством населения. И тут, на тебе – холодный душ: перенесение сроков ассоциации.

Позволю себе предположить, что для нынешнего руководства весь этот громкий европейский поход был добросовестной имитацией, позволяющей до поры до времени достаточно свободно играть на обоих интеграционный полюсах. В надежде поиметь пусть немного, зато отовсюду. На первых порах так и было, но, по мере приближения к Вильнюсскому саммиту, северный сосед столь убедительно продемонстрировал свои возможности (в шоколадных войнах, сырных перипетиях и со ссаживанием украинских граждан с поездов и отправкой их домой, не выпуская из аэропортов прилета), что не понять свое ближайшее будущее было уже невозможно. А впереди зима и новые газовые интриги, откуда шаг до всеобщего тотального коллапса…

Называя вещи своими именами, в Европу хотят все: и Янукович, и оппозиция, и даже моя придирчивая супруга. Только первый несет прямую ответственность за то, что происходит с нами сегодня, оппоненты – мечтают о власти, когда сковырнут его завтра, а моя жена – пилит меня денно и нощно за скромную пенсию.

– Пошел бы ты раньше в чиновники, жили бы на 9000 в месяц, как твои сверстники, перекати-полевавшие по комсомольским и партийным должностям! – с возрастом помудрела она. Как будто мне кто-то их предлагал…

Признаюсь, что к самой институции Евросоюза я отношусь не сильно доверчиво. Судите сами: державы, входящие в эту организацию, имеют в Украине собственные посольства, специалисты которых тщательно анализируют все, что у нас происходит. То есть тотальная коррупция власть имущей головки, все эти «вышки бойко», милицейские издевательства, продажное местное чиновничество – ни для кого там не являются секретом. Тогда почему же они охотно принимают наших руководителей, жмут им руки, ведут содержательные беседы, показывают, в конце концов, готовность открыть насквозь прогнившей стране двери в свою благородную компанию?!

И все же смотреть в будущее надо с оптимизмом. У нас еще все получится, но только тогда, когда мы поймем, что европейский выбор – это не подписание каких-то бумажек ТАМ, а жесткое выкорчевывание коррупции – ЗДЕСЬ.

И, напоследок, одна спорная истина, немногим известная. Заботясь о будущем, мудрые люди думают о своих детях, а не внуках и правнуках. У последних есть свои родители – не надо их подменять, они пусть и заботятся. А требовать, чтоб миллионы людей мучились СЕГОДНЯ, во имя сомнительного ПОСЛЕЗАВТРА, как это цинично ни звучит – увольте.

Источник

Вечность оказалась совсем не страшной и гораздо более доступной пониманию, чем мы предполагали прежде

Самой ходовой фразой у рядовых матросов была: «У короля много», которой на флоте его величества принято провожать тонущий корабль. Девиз «Погибаю, но не сдаюсь» популярностью здесь не пользовался, да за двести лет непрерывных побед британского флота он как-то и не успел войти в обиход.

Читайте также:  Как сделать чтобы печать была черно белой

Шульгин представил Воронцову коммодора Гуденеффа. Дмитрий поднес ладонь к козырьку фуражки, представился.

– Вы неплохо сражались, – произнес он традиционную вежливую фразу, – однако бог не счел возможным даровать вам победу.

Командир линкора скептически усмехнулся и тоже отдал честь, не по-нашему выворачивая ладонь.

– Только за каким чертом вы полезли в Севастополь? – продолжил Воронцов. – Один ваш писатель говорил: «Не все, что можно делать безнаказанно, следует делать». Вообразили, что русского флота больше не существует и вам можно вести себя здесь, как в Занзибаре или Шанхае?

– Я не адмирал пока еще, сэр, и теперь уже вряд ли им стану. Мое дело – выполнять приказы. Но в частном порядке скажу: мне это дело не нравилось с самого начала. Мы ведь были союзниками в великой войне. Увы, интуиция меня не подвела.

– Хорошо быть умным раньше, как моя жена потом. – Шульгин постарался как можно адекватнее перевести эту поговорку на английский.

– Только я все равно не понимаю, как вам это удалось. Даже при том, что стреляли вы лучше и на ваших самолетах очень мощные бомбы. Тут какое-то совершенно другое качество…

– Не все же нам Цусима, иногда можно и мыс Сарыч. – Воронцов показал рукой в сторону невидимого крымского берега. – Теперь это название наверняка войдет в историю…

– Как символ позора английского флота?

– Скорее всего как символ самонадеянной глупости его командиров, – жестко ответил Воронцов. – Только сейчас у вас еще есть выбор. От имени своего адмирала передайте по эскадре приказ идти в Севастополь и там разоружиться. По радио, «ратьером», сигнальными флагами – как угодно.

Лицо коммодора напряглось, словно нервно сжатый кулак.

Шульгину его стало жалко. Сашка был довольно чувствительным человеком и чужое унижение переживал почти как свое. А Воронцову – нет. Здесь сказывалась разница их профессий и жизненного опыта.

– Такого приказа я отдать не могу. Лучше умереть. Погибших в бою рано или поздно история извиняет, а так… Ваш адмирал Небогатов не оправдается никогда.

– Дался вам Небогатов. Во-первых, он уже, наверное, умер. Во-вторых, выхода у него действительно в тот момент не было. В-третьих, вину за Цусиму лично я возлагаю на вас, на Англию. Вы выпустили из бутылки японского джинна и еще пострадаете от него больше нашего. Командуйте…

– Воля ваша. Честь вы, возможно, и сохраните. Только для кого? Вы готовы подписать официальный отказ от предложения интернироваться, будучи напавшей стороной?

– Согласен. Безусловно, согласен. – Коммодор отчего-то увидел в этом предложении выгодный для себя шанс.

– О’кей, – кивнул Шульгин, протягивая Гуденеффу офицерскую полевую книжку, в которой он уже успел набросать по-английски текст.

– А почему бы вам самому не передать этот приказ? Якобы от имени командующего? – спросил вдруг коммодор с таким видом, будто нашел идеальное для всех решение.

Шульгин издевательски рассмеялся, а Воронцов ответил серьезно:

– Именно поэтому, дорогой капитан. Мы здесь с полковником люди чести. Не желаем, чтобы вы потом обвинили нас в фальсификации. Вам же еще мемуары писать, там вы и оттянетесь насчет коварных и подлых славян… Нет уж, каждый пусть сам утирает свои сопли…

– Так что, согласны подтвердить свой героизм? – спросил Шульгин, снова поднимая блокнот.

Коммодор нервно расписался.

– Ты этого хотел, Жорж Данден, – усмехнулся Сашка. – Теперь смотрите… Письма семьям покойников, которые пока еще живы, я заставлю писать лично вас!

Эскадра Колчака к этому моменту окончательно вышла за пределы досягаемости английских орудий. Наперехват линкоров снова пошел «Беспокойный», неся на мачте трехфлажный сигнал и дублируя его «ратьером».

Ответом на предложение спустить флаг был беспорядочный огонь бортовых казематов ставшего головным «Центуриона».

– Еще раз жаль. У вас на эскадре очень безрассудные ребята…

Воронцов посмотрел на часы, снова козырнул и по старой флотской привычке заскользил вниз по поручням трапов, почти не касаясь ногами ступенек. Перемахнул с палубы линкора на борт «Валгаллы», и пароход, взбурлив воду винтами, быстро стал удаляться.

– Наблюдайте, коммодор, наблюдайте, – повторил Шульгин. С севера, стремительно увеличиваясь в размерах, шли «Чайки». – Мы договорились, что сдаваться никто не желает…

Сашка, изображая стоическую невозмутимость, снова сунул в рот сигару.

– Да, капитан, я забыл вам предложить. – Он достал из заднего кармана плоскую титановую фляжку. – Глоток коньяку сейчас не помешает.

Истребитель Губанова вычертил петлю точно над фок-мачтой «Центуриона», ушел, словно резвясь, далеко в море, там развернулся и помчался назад на бреющем полете. В паре километров от линкора его самолет свечкой взвился вверх, но перед этим выпустил из-под фюзеляжа полупрозрачный дымный жгут.

Свою ракету он выпустил в «Бенбоу». Эти штуки класса «воздух – корабль» предназначены для стрельбы с расстояния до сорока километров, а когда их выпускают практически в упор, то попасть можно как из пистолета в ту же точку, куда был направлен лазерный прицел.

Линкор подбросило вспухшим у него под носом водяным гейзером. Ракета взорвалась на метр ниже ватерлинии, почти оторвав многотонный кованый форштевень.

Еще десять самолетов кружились в небе над эскадрой, ожидая команды и выбирая цель.

Шульгин подождал, когда коммодор в достаточной мере проникнется сутью происходящего. Потом почти силой забрал у него бинокль.

– Это черт знает что такое! – пробормотал Гуденефф сведенными судорогой губами.

Сашка подождал немного, но коммодор ничего ему не ответил.

– Так что? Сдадимся или будем упражняться дальше? У летчиков в запасе еще десять таких торпед, а не хватит, так до берега пять минут лету… И еще двадцать, чтобы вернуться с новым грузом.

– С победой, ваше высокопревосходительство! – воскликнул командир «Генерала Алексеева» каперанг Остелецкий, прославивший себя тем, что три года командовал наиболее боеспособным кораблем белого флота – крейсером «Кагул» («Генерал Корнилов») и захватил дерзкой десантной операцией летом девятнадцатого года Одессу, высадив прямо в центре города с борта своего крейсера драгунский полк. При десятикратном превосходстве красных сил.

Он первый увидел, как английские линкоры спускают с гафелей «Юнион Джеки» и послушно поворачивают к норду, подчиняясь жужжащим над ними злобным осам капитана Губанова. Флагман флота «Эмперор оф Индиа», неся на одном из уцелевших фалов трехфлажный сигнал международного свода «Сдаюсь», шел параллельно своим кораблям, собственным примером подтверждая необходимость прекратить сопротивление. Для избитых линкоров близкий берег был сейчас единственно желанным местом спасения. Вернуться обратно через все Черное море не рассчитывал уже никто.

Колчак раздраженно ударил биноклем о поручень мостика. (Русские адмиралы вообще отчего-то любили использовать бинокли для самовыражения. Если верить Новикову-Прибою, то адмирал Рожественский за время похода к Цусиме разбил их штук двадцать.)

– Это не моя победа! То, что происходит, зависит не от меня.

– Напрасно вы так, Александр Васильевич. Победа ваша. Подумайте просто. Вы – флотоводец. Прочие люди, как бы они ни были отважны и талантливы, в вашем подчинении. Раз вы сочли возможным принять командование флотом, то все остальные его чины только исполняли свой долг в меру талантов, образования и должностей. Включая и этих… господ, которые нам очень помогли. Ведь так?

– Не могу спорить. Помогли. И самой жизнью я обязан только им.

– Вот видите… А сейчас вы становитесь настоящим комфлота. У вас под командой теперь будет шесть современных линкоров и еще не совсем плохие броненосцы. Ни один русский адмирал не имел в своем распоряжении такой силы… Даже Эссен.

Веселый тридцатишестилетний каперанг к жизни относился легко. Ни разу не изменив убеждениям, он с самого семнадцатого года делал только то, что подсказывали ему долг, совесть и чувство вкуса.

Умел находить общий язык и с остервеневшими, не знающими, чего они хотят, «революционными матросами», и с представителями германских оккупационных войск, и с адмиралами Антанты. И его крейсер сохранял боеспособность все эти штормовые годы. И экипаж изъявлял лояльность своему командиру. А самое смешное – капитулировавший сейчас «Эмперор оф Индиа» поддерживал его крейсер огнем во время экспедиции на Одессу. Командир же линкора, коммодор Гуденефф, отличный моряк и во всех отношениях приятный человек, глубоко удивил и обидел Остелецкого. Когда после взятия Одессы они в кают-компании «Эмперора» отмечали победу, Павел Александрович искренне наслаждался обществом морских джентльменов, старался соответствовать принятым среди них манерам, острил, угощал всех асмоловскими папиросами и симферопольской водкой, сам налегая на отличный гибралтарский херес. Вечер, на его взгляд, удался вполне. А вот когда тот же Гуденефф выбрал момент, уже перед рассветом, и непонятно зачем, из деликатности или из подлости, вполголоса сообщил «Dear first Class Commodores», что на кораблях его величества каждому офицеру положено по две порции виски и по две порции вина и следует всегда посматривать, чтобы буфетчик не обманул, капитан испытал неизвестное ему ранее чувство глубокого унижения. Он точно помнил, что хереса выпил рюмок двадцать (маленькие были рюмки), не понял только одного – правильно ли поступил, не врезав тут же симпатичному коммодору в харю, а, напротив, предложил столь скудно обслуживаемому капитану добавить у себя на «Кагуле».

Но уж теперь-то он своего не упустит, специально поднимется на линкор в ту же кают-компанию и заставит уже военнопленного буфетчика угощать королевским вином весь офицерский состав русского флота без всяких норм. Оказывается, не советские коммунисты первыми придумали унижающую человеческое достоинство «пайку».

– Вы что же, считаете, захваченные корабли мы возвращать не станем? – спросил Колчак.

– Решение, наверное, за вами. Как скажете, так и будет… Однако я не представляю, чего ради мы им будем свои трофеи отдавать. Японцы, став союзниками, все равно возвратить хоть что-нибудь из захваченных наших кораблей не пожелали. И «Варяг», и «Пересвет», и «Полтаву» за приличные деньги продали. Вы собираетесь быть благороднее?

Колчак, похоже, задумался. А над чем? Впервые в известной адмиралу военной истории британские линкоры спускали перед противником стеньговые боевые флаги.

– Мичман, – обратился он к Белли, – передайте по флоту: эсминцам и «Пантелеймону» сопровождать бывшие английские линкоры в Южную бухту. Экипажи свести на берег, замки с орудий снять. Десантные партии высадить на корабли немедленно. Радиорубки опечатать. Остальной эскадре следовать за мной. Вас, господин капитан первого ранга, я назначаю младшим флагманом эскадры. Сам сейчас перейду на «Эмперор». И действуем по плану.

Колчаку не терпелось ощутить себя победителем в полной мере, ступить на мостик настоящего сверхдредноута, почувствовать его своим. Что бы ни говорили и ни писали последующие историки флота, балтийские «Севастополи» и черноморские «Императрицы» на настоящие линкоры не тянули. Тонкая броня, малый ход, не слишком удачное расположение артиллерии. А вот теперь посмотрим. Флотоводец только тогда может в полной мере проявить свой талант, когда у него в руках подходящий инструмент. Паганини, играющий на самодельной балалайке, вряд ли вошел бы во всемирную историю искусств.

Читайте также:  Как узнать есть ли глисты у детей

На английских кораблях достаточно мрачная, но и торжественная поцедура похорон погибших в море не соблюдалась. Почти девяносто трупов снесли в холодное, с цементным полом помещение судовой бани с расчетом отправить позже тела на родину или захоронить их в какой-нибудь твердой земле.

«Эмперор оф Индиа» шел через море, по-прежнему неся на гафеле британский флаг. За ним на расстоянии кабельтова следовала «Валгалла», которая вместо положенных по проекту полутора тысяч пассажиров приняла с подошедших транспортов в свои каюты, салоны, ресторанные залы, в приспособленные для перевозки войск трюмы и даже прямо на палубы почти две дивизии полного состава с вооружением и положенной по штату артиллерией.

А еще в трех милях позади разрезали веселую черноморскую волну «Генерал Алексеев» и «Евстафий» с «Иоанном».

На рассвете следующего дня, когда сероватые сумерки чуть-чуть только собрались розоветь, «Эмперор» начал втягиваться в устье Босфора. Разоруженные после войны береговые батареи никому больше не угрожали, тем более что британский флаг и силуэт своего линкора наблюдатели, на всякий случай несшие службу на бетонных фортах Ускюдюра, узнали издалека.

Колчак, почти сутки без сна простоявший на мостике, подкреплявший свои силы только густым как деготь чаем пополам с ромом и разговорами по радио с капитаном Воронцовым, испытывал сейчас странное чувство. Как если бы девушка, в которую он был страстно влюблен, сбежавшая много лет назад с заезжим гусаром, вдруг вернулась к нему и упала на колени, моля о прощении и уверяя в вечной любви.

Волнующе, в чем-то даже лестно, может потешить гордость, но и бесконечно тоскливо, бессмысленно, вместо радости вызывает скорее сожаление о напрасно потерянной жизни…

То есть радости победы адмирал не испытывал.

Беззвучно скользящей змеей линкор проник в Мраморное море. Не отдавая якоря, только подрабатывая машинами, приблизился к берегу, настороженно поводя нацеленными на него башенными орудиями, подождал, пока «Валгалла» высадит на европейский берег, прямо на набережную десант переодетых в турецкую военную форму корниловцев и марковцев.

Там их уже ждали рейнджеры Басманова, за неделю до начала операции прибывшие в город на рейсовых гражданских пароходах, а недавно получившие наконец условный сигнал.

Полковник несколько раз провел подробную рекогносцировку местности, своими ногами исходил переулки, ведущие от порта в центр города, к резиденции верховного комиссара, казармам стрелков морской пехоты, султанским дворцам Топкапы и Долмабахче и прочим представляющим военно-политический интерес объектам.

Проблем в этом деле возникло куда меньше, чем при штурме советским спецназом дворца Хафизуллы Амина в Кабуле в декабре 1979 года. То есть по-настоящему серьезного сопротивления не оказал никто. Да и возможности к сопротивлению ни у кого из английских солдат просто не было. Слишком тщательную подготовку провел в знакомом городе Басманов.

Имевший в своем распоряжении меньше двухсот офицеров, полковник за последние дни нашел в Стамбуле еще около сотни не успевших по каким-то причинам вернуться в Крым надежных людей, которые увидели свой последний шанс в намеченной Басмановым операции. Прожив здесь по году и больше, они знали нужные адреса, проходные дворы, фамилии и должности местных и оккупационных чиновников, потенциально опасных или, напротив, готовых сотрудничать с новым режимом.

Используя опыт разведывательно-диверсионных подразделений грядущих войн, рейнджеры очистили от патрулей и даже случайных очевидцев набережную, где намечалось десантирование, три широкие улицы, ведущие к центру европейской части Стамбула, блокировали мосты через Босфор.

На крышах домов, примыкавших к казармам оккупационных войск, были установлены пулеметы, готовые в случае чего открыть шквальный огонь по воротам и окнам.

За час до подхода «Валгаллы» с десантом полковник дал команду действовать.

Рядовые и сержанты, давно привыкшие к спокойной, сытой жизни в переставшем быть столицей вражеской страны городе, считали патрулирование улиц просто рутинным, не имеющим практического смысла занятием. Даже висящие у них на плечах стволами вниз короткие карабины либо вообще не имели патронов в патронниках, либо стояли на неудобных для срочного выключения предохранителях. Даже самый лихой стрелок не управился бы и за десять секунд. А внезапно появляющиеся на едва освещенных перекрестках группки людей в старой форме султанской гвардии не вызывали у патрулей даже и настороженности. Мало ли в чем ходят обнищавшие полудикие туземцы!

А когда в следующую секунду слащаво-любезные, униженно кланяющиеся аборигены превращались в беспощадных ночных убийц, осознать ситуацию не успевал почти никто.

Тела с бессильно болтающимися руками и свернутыми шеями оттаскивали в темные, воняющие мочой и гниющим мусором подворотни. И шли дальше.

Словно гигантский невод стягивался вокруг центра европейской части Стамбула. Да, пожалуй, и не так, сравнение это неверное. Невод захватывает живую рыбу, загоняя ее в кошель, а здесь работала скорее сенокосилка с далеко раскинутыми ножами. Улицы, по которым она прошла, становились чистыми от вражеских солдат.

А в том, что белые офицеры были одеты в турецкую военную форму, имелся глубокий смысл. Берестин не хотел нарушать законы ведения войны даже в малости. Женевские и гаагские конвенции требуют, чтобы все комбатанты обязательно носили знаки различия участников боевых действий.

Десяток суматошных бессмысленных выстрелов успели произвести одиночные и парные посты английских морских пехотинцев при попытке защитить порученные их попечению объекты. Но ничего не сумели и даже общей тревоги в гарнизоне не подняли. Значит, погибли напрасно.

Очистив город от вооруженных патрулей, десантники стали врываться в роскошные, пропахшие восточными табаками и благовониями покои колониальных чиновников, чтобы произвести там неожиданную и грубую побудку.

Это только надо представить – тысячу лет, с времен князя Олега Россия стремилась к Царьграду и Святой Софии, прибить же очередной щит к его вратам судьба предназначила именно им – последним уцелевшим защитникам «третьего Рима»! Четвертому же – не бывать! Короче говоря, утром 2 мая Константинополь почти нечувствительно для мирных обывателей перешел под контроль российско-турецкой армии.

На каждом перекрестке стояли патрули якобы кемалистских войск, умеющие, однако, объясняться только по-русски или на одном из европейских языков. Верховный комиссар Антанты адмирал де Робек с вымученной улыбкой на губах пил кофе в салоне Колчака, оставив надежду запугать холодно-презрительного комфлота угрозой международных санкций. На все его страстные инвективы адмирал отвечал коротко: «А как соотносится с международным правом и обыкновенной порядочностью то, что ваши представители сделали со мной в Сибири?» Или: «Разве Великобритания официально денонсировала союзные договоры 14 – 16 годов и объявила России войну, вторгаясь в ее территориальные воды?» И, наконец: «Да бросьте дурака валять, сэр. Я здесь сейчас играю такую же роль, как ваши военные советники в нашем Туркестане. Как только Георг V или парламент признают культурную помощь отсталым народам аморальной, я немедленно раскаюсь в допущенной ошибке…» И смотрел на британца в упор наивным, но не оставляющим иллюзий взглядом. Одним словом, мы уже здесь и попробуйте с этим что-нибудь сделать!

Линкор «Эмперор» в сопровождении двух русских броненосцев из Мраморного моря вошел в Дарданеллы, двигаясь к Седдюльбахиру, а «Генерал Алексеев» пришвартовался бортом к линейному крейсеру «Явуз Султан Селим», он же «Гебен». Прославленный рейдер стоял у стенки, начинающий ржаветь, брошенный экипажем, чуть не до верхних палуб заселенный только злобными бурыми крысами и гигантскими тараканами. Но в принципе он был вполне боеспособен, пройдя в восемнадцатом году первый за пять лет доковый ремонт в захваченном немцами Севастополе. У турок подходящей технической базы не имелось.

Послужил он, кстати, в прошлой истории турецкому флоту аж до 1960 года – дольше, чем любой его корабль-одногодок. Германские однотипные линейные крейсеры были затоплены в Скапа-Флоу в девятнадцатом, английские и американские в большинстве пошли на слом до второй мировой или погибли в ее ходе, последние русские линкоры типа «Севастополь» были порезаны на иголки в пятьдесят шестом.

Колчак испытывал уважение к достойному и грозному противнику. И еще в Севастополе подготовил для него экипаж. Благодаря дипломатии Шульгина и Левашова до начала конфликта из Петрограда успели приехать три с половиной сотни флотских офицеров, кондукторов и бывших гардемаринов. А хорошо поставленная агитация и невероятно щедрая плата позволили выдернуть из родных сел и хуторов тридцати-тридцатипятилетних матросов и унтеров, предавшихся хлебопашеству или вволю погулявших в бесчисленных повстанческих отрядах и бандах. В итоге нашлось достаточно строевых и механических чинов, чтобы в ближайшие дни привести линейный крейсер в порядок, поднять флаг и вывести его на позицию прикрытия выхода в Эгейское море. Там десять 280-миллиметровок крейсера солидно усилили огневую мощь русских линкоров и береговых батарей.

Задача, к которой Россия готовилась на протяжении двух веков, была выполнена не только почти бескровно, но пока что и в тайне от «цивилизованного мира».

Вслед за бывшим британским линкором узость Дарданелл прошли «Евстафий» и «Иоанн». Спущенные с их шлюпбалок паровые катера сразу же начали ставить первую полосу минного заграждения, вначале обычными ударными шарами образца девятьсот восьмого года, а за ними – неконтактно-магнитными минами, против которых в двадцать первом году еще не было тралов.

На всякий случай Воронцов уточнил правильность своих действий на стратегическом компьютере.

Шансов у противника не было. Минное заграждение, береговые батареи и пять линейных кораблей способны были отражать возможные попытки англичан «освободить» Стамбул неограниченное время. Тем более что в Средиземном море у Британии оставался всего один, базирующийся на Александрию линкор, мобилизация «Гранд Флита» для не имеющей шансов на успех авантюры была крайне маловероятна. И в любом случае растянулась бы не на один месяц. А дивизии Мустафы Кемаля должны были подойти к городу в течение двух-трех суток и тем самым легитимизировать победу.

Подготовленная Сильвией кампания в прессе и назревший демарш оппозиции способны были смести обанкротившееся правительство Ллойд-Джорджа.

Оставалось только интернировать три крейсера и восемь эсминцев Сеймура, базирующихся в Мраморном море, и новую историю двадцатого века можно было считать состоявшейся, как писалось в «Истории КПСС», полностью и окончательно.

ИЗ ЗАПИСОК АНДРЕЯ НОВИКОВА

«…Ну, вот и все, государи мои, – как говорил отец Цупик во всем известном романе. – Игра таки сделана». Если вдруг на мгновение отвлечься, взглянуть на все происшедшее отстраненным взглядом, например, глазами молодого, беззаботного, почти довольного легкой, мало к чему обязывающей жизнью парня, которым я был совсем-совсем недавно… Ну, хотя бы тем морозным, вьюжным днем, сделавшим Москву похожей на Норильск, когда Ирина разыскала меня в редакции «Студенческого меридиана» и срывающимся, взволнованным голосом попросила приехать к ней на Рождественский бульвар. Так ни за что бы не поверил тогдашний Новиков, будто хоть что-нибудь возможно из того, что с нами случилось. Да незачем так далеко в незабвенное прошлое возвращаться. Еще в прошлом июле, когда «Валгалла» отдала якорь на севастопольском рейде, я ведь почти не верил в осуществимость наших планов. И в самом деле, мы впятером, не считая дам, и полторы сотни наскоро обученных басмановских офицеров – не слишком мощная сила, чтобы перевернуть мир.

По крайней мере исторический материализм к возможности повернуть вспять то, что принято называть «прогрессом», да еще вопреки подкрепленной вооруженной силой воле «авангарда всего передового человечества» относился крайне негативно.

Источник

Adblock
detector