Как называются сказки у которых есть автор сказка аленький цветочек

Ю. К. Бегунов. ИСТОЧНИКИ СКАЗКИ «АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК»

Самое «фольклорное» из произведений С. Т. Аксакова — сказка «Аленький цветочек», написанная по воспоминаниям детства для внучки Оленьки.1 Сказка эта в первый
раз увидела свет в 1858 году как приложение к повести «Детские годы Багрова-
внука». Часть автобиографической повести,сказка отражает этические взгляды
С. Т. Аксакова.

Все особенности характеров встречающихся ему людей Сережа Багров пытается осмыслить под углом зрения своих детских представлений о хорошем
и плохом. Эти представления во многом навеяны «Аленьким цветочком».

Для «мальчика с блестящими глазами и нежным сердцем» существовал лишь один источник сказки — сказительница Палагея или Пелагея. В сказке Пелагеи будущему писателю показалось «стоящим вниманья» «странное сочетание восточного вымысла, восточной постройки и многих, очевидно, переводных выражений, с приемами,образами и народною нашею речью». Как же он был поражен, когда несколько лет спустя
обнаружил еще одну такую же сказку под названием «Красавица и Зверь»,напечатанную на страницах переведенного с французского языка сборника «Детское училище». «С первых строк, — вспоминает Аксаков, — показалась она мне знакомою и чем далее, тем знакомее;наконец, я убедился, что это была сказка, коротко известная мне под именем „Аленький цветочек», которую я слышал не один десяток раз в деревне от нашей ключницы Пелагеи» (т. 2, с. 38). «Содержанию „Красавица и зверь», или „Аленький цветочек», — замечает С. Т. Аксаков,— суждено было еще раз удивить меня впоследствии. Через несколько лет пришел я в Казанский театр слушать и смотреть оперу „Земира и Азор» — это был опять „Аленький цветочек» даже в самом ходе пиесы и в ее подробностях» (т. 2, с. 39). Что за произведения здесь имеются в виду? Первое — это «Детское училище,или Нравоучительные разговоры между разумною чительницею и знатными разных лет ученицами, сочиненные на французском языке госпожой Ле Пренс де Бомонт» и изданные в первый раз по-французски в 1756 году, а по-русски четыре года спустя.4 Второе произведение — это опера французского композитора А.-Э.-М. Гретри «Земира и Азор», либретто которой было написано в 1771 году на сюжет «Красавицы и Зверя» Ж.-Ф. Мармонтелем. Действующие лица оперы —
Азор, персидский князь, царь Камира,«имеющий страшный вид», Сандер, купец,
Земира, Фадли и Л небе, его дочери,Али, невольник Сандера, духи и волшебницы.
Действие происходит то в волшебном замке Азора, то в загородном доме персидского купца Сандера.Русским читателям XVIII века было известно еще одно сочинение на этот же сюжет. Это пьеса французской писательницы С.-Ф. Жанлис «Красавица и Чудовище», сочиненная в 1779 году.6 В ней всего три действующих лица: Фанор,«дух в ужасном образе», Сирфея и Федима, подруги, похищенные духом из родительского дома. Действие происходит под сенью пальм в доме Фанора, над входом в который было написано: «Вход для всех несчастных».

Во Франции конца XVII—первой половины XVIII века, в переходное время от классической эпохи к эпохе Просвещения, значительно возрос интерес к народным сказкам, занявшим место средневековых фабльо и легенд. В то время вышли в свет многочисленные сборники литературных сказок, в том числе: «Сказки моей матери Гусыни» Ш. Перро (1697), волшебные сказки фей Ж.-Ж. Леритье де Вильодон (1696),
графини Де Мюра (1698), графини Д’Онуа (1698), мадмуазель Де Ла Форс (1698),
аббата де Прешак (1698), графа Гамильтона (1730), Г.-С. Вилленев (1740), Ж.-М. Ле Пренс де Бомон (1757) и многие другие.7 Во французском фольклоре издавна бытовали сказки о зачарованном принце или юноше, превращенном в животное,и о девушке, которая силою своей любви расколдовывает его. Эти сказки с конца XVII века стали принимать литературную форму. Таковы, например,сказки Д’Онуа «Принц-Кабанчик» и «Баран», Ш. Перро «Хохлик», а также одна из «Морских сказок» Г.-С. Вилленев.8

Графиня Бомон, урожденная Ле Пренс, заимствовала основу своей сказки «Красавица и Зверь» у Вилленев, добавив к ней наставления морального свойства и ряд деталей.9 Сказительницей у Вилленев выступает старушка, развлекающая одну семью, следующую на корабле из Франции в Вест-Индию, а у Бомон — мадмуазель Бонна, рассказывающая
свои сказки в воспитательных целях леди Спиричуэл и леди Сенсэ, а также детям из аристократических семей. «Magasin des enfants» был популярным детским чтением в Европе. Неудивительно,что он был переведен и в России. Век Просвещения, вторая половина XVIII века, отмечен в России повышенным интересом к русской народной и
литературной сказке. Тогда вышли в свет многочисленные сказочные сборники:
«Пересмешник, или Славенские сказки» М. Д. Чулкова (1766—1768), «Славенские древности, пли Приключения славенских князей» М. И. Попова (1770—1771), «Русские сказки» В. А. Левшина (1780—1783); отдельными изданиями выходили сказки о Бове-Королевиче, Еруслане Лазаревиче, Шемякином суде,Ерше Ершовиче, Полкане и т. п.; многие писатели пробовали свои силы в жанре литературной сказки (И.А. Крылов, Евграф Хомяков, Екатерина II, Сергей Глинка, H. М. Карамзин и др.).10 Волшебно-
рыцарский роман и волшебные сказки о феях вырастали из народной сказки, и потому элементы народного творчества составляли в то время основу быстро развивающейся беллетристики, в числе жанров которой литературной сказке принадлежало видное место.11

Во второй половине XVIII века сказка Бомон «Красавица и Зверь» получила широкое распространение в России не только в печатных изданиях, но и в рукописях. За три года до выхода в свет перевода Петра Свистунова, в 1758 году, эту сказку уже перевела на русский язык Хпония Григорьевна Демидова,дочь владельца уральских заводов Григория Акинфиевича Демидова.12 Затем с рукописи Демидовой стали сниматься копии и распространяться в народе в виде рукописных тетрадок.13 Сказка вошла в состав известного в рукописях «Разговора госпожи Благоразумовой, Остроумовой и Вертопраховой» 14 и послужила источником рукописной «Гнсторни о французском короле и его дочери Красавице», произведения русской рукописной демократической литературы VIII века.15 К этому необходимо добавить, что проникновение французской литературной сказки в русскую литературу и даже фольклор было нередким явлением. Так, в XVIII веке французские легенды о святой
Женевьеве переделываются в лубочную «Сказку о трех королевичах» и «Сказку о Дурнне-Шарине», а французская сказка «Catherine La Sotte» превращается в русскую
сказку о Катерине.16

Как же французская сказка стала известна простой русской крестьянке Пелагее, не
умевшей ни читать, ни писать? Биографию Пелагеи мы можем восстановить со слов Аксакова. Во время крестьянской войны 1773—1775 годов под руководством Емельяна Пугачева отец Пелагеи, крепостной помещиков Алакаевых, бежал от хозяев вместе с дочерью в Астрахань. Там Пелагея вышла замуж, потом овдовела,служила в купеческих домах, в том числе у купцов-персов, а в 1796 году вернулась к наследнику Алакаевых С М Аксакову в Ново-Аксаково. «Пелагея, — вспоминает Аксаков, — кроме досужества в домашнем обиходе, принесла с собою необыкновенное дарование сказывать
сказки, которых знала несчетное множество. Очевидно, что жители Востока распространили в Астрахани и между русскими особенную охоту к слушаныо и
рассказыванью сказок. В обширном ска каталоге Пелагеи вместе со всеми
русскими сказками находилось множество сказок восточных, и в том числе несколько
из „Тысячи и одной ночи. Дедушка обрадовался такому кладу, и как он уже начинал хворать и худо спать, то Пелагея, имевшая еще драгоценную способность не дремать по целым ночам, служила большим утешением больному старику. От этой-то Пелагеи наслушался я сказок в долгие зимние вечера. Образ здоровой, свежей и дородной сказочницы с веретеном в руках за гребнем неизгладимо врезался в мое воображение, и если бы я был живописец, то написал бы ее сию минуту, как живую» 17

Итак, именно в Астрахани в 70—90-е годы у Пелагеи сложился свой сказочный репертуар, в состав которого, по Аксакову, входили русские народные сказки «Царь-девица», «Иванушка-дурачок», «Жар-птица», «Змей-Горыныч», а также некоторые восточные сказки из «Тысячи и одной ночи» н, наконец, «Аленький цветочек». Арабские сказки «Тысяча и одна ночь» в переводе с французского были широко распространены в демократической рукописной литературе XVIII века,18 известны были и многочисленные издания переводов.19 Маленький Сережа зачитывался сказками
Шехерезады, которые ему давал читать знакомый матери П. И. Чичагов (см. т. 1,
с. 459—460). Стало быть, книжный ориентализм «Аленького цветочка», проявляющийся, например, в таких словосочетаниях, как «золото аравийское», «хрусталь восточный», «кармазинное сукно», в описании дворца Зверя лесного, чуда морского и его сада, в рассказе о «тувалете» дочери персидского короля, в упоминании разбойников «бусурмаиских, турецких да индейских, нехристей поганых» и пр., следует отнести как па счет Пелагеи, так и на счет Аксакова, знакомых с арабскими и персидскими сказками. До Пелагеи французская сказка, вероятно, дошла следующим путем: перевод
из «Детского училища» был усвоен русским фольклором либо через посредство
рукописей, либо через печатные источники и стал известен Пелагее в Астрахани в пересказе. В русском фольклоре издавна бытовала подобная же сказка. Здесь могло произойти наложение одного (книжного) материала на другой (чисто фольклорный).

Пелагея могла вполне быть сотворцом именно этого варианта сказки: она расцветила основной сюжет чисто русскими сказочными мотивами, народными оборотами речи, шутками, прибаутками, пословицами и поговорками.

Теперь нам необходимо обратиться к записям сказок в русском, восточнославянском,
а может быть, и в мировом фольклоре для того, чтобы проверить наш основной тезис: сказка, подобная «Аленькому цветочку», до Аксакова уже существовала. Первый факт следующий:не позднее, чем в 30-е годы XIX века, такая сказка была записана В. И. Далем и вошла в 7-й выпуск «Народных русских сказок» А. Н. Афанасьева.20 Известно,
что А. Н. Афанасьев получил от В.И.Даля записи 150 сказок, которые целиком составили 4-й, 6-й и 7-й выпуски его «Народных русских сказок», а сказка «Заклятой царевич», имеющая некоторое сходство с «Аленьким цветочком», увидела
свет в 1863 году, как раз в 7-м выпуске.21 Согласно указателям сказочных сюжетов Аарне—Андреева и Аарне-Томпсона, Барага и др., сказка «Аленький цветочек» рассматривается как ответвление 425-го типа волшебных сказок «Поиски потерянного мужа», где муж или жених превращен волшебными чарами в чудовище.22 Отдаленный
первообраз типа 425 — «Амур и Психея» из «Милетских рассказов» Аристида Милетского
(II—I века до н. э.).23 «Аленький цветочек» относится к подтипу 425 С, его особенность в счастливой концовке: 1) вернувшись из родного дома во дворец
или в дом зачарованного жениха, девушка застает его бездыханным, 2) она
оживляет его и разрушает заклятие объятием и поцелуем, обещая выйти за него
замуж.24 Сказка типа 425 была распространена по всей Европе, в Сибири, на
Филиппинских островах, на островах Гаити, Мартинике, Антильских, в Бразилии,
но подтип 425 С, согласно исследованию шведского фольклориста Яна-Ойвинда Свэна,26 встречается только у французских писательниц середины XVIII века Вилленев и Бомон, а также в позднем фольклоре — русском, немецком 26 и греческом.27 У чешской писательницы Божены Немцовой есть одна подобная сказка — «Мохнатое чудовище» или «Бутон розы»,28 скорее всего взятая ею у Бомон. Подтип 425 С по Свэну происходит от подтипа 425 В, он полностью литературного происхождения. Но от этого подтип 425 С не теряет своего значения. Напротив, он приобретает еще большую ценность, так как предоставляет возможность для исследования проблем взаимодействия фольклора и литературы.

Сказка подтипа 425 В по Свэну бретонского происхождения. От бретонцев онапопадает к ирландским кельтам и французам, от последних к немцам, итальянцам и русским.29

По данным последнего справочника — «Сравнительного указателя сюжетов восточнославянской сказки», в настоящее время известно 17 вариантов сказки
подтипа 425 С в русском фольклоре, 5 — в украинском, 2 — в белорусском.30 Внимательное рассмотрение изданных текстов позволяет уточнить эти данные. Так,
не имеют никакого отношения к 425 С сказки «Аннушка-несмеянушка» из записей
И. А. Худякова,31 «Медведь-царевич» из записей Г. Бондаря,32 «Морской царь и купеческая дочь» в издании А. М.Смирнова,33 «Блюдечко и наливное яблочко» из записей Вл. Бахтина34 и В. П.Кругляшовой,36 «Кобылья голова» из записей Г. Я. Симиной.36 Не нашли мы нашей сказки и в украинском издании С. Далавурака и М. Ивасюка.37 Оказались нам недоступными записи сказок И. Калинникова и одна из карельских сказок (Карелия. Альманах Союза советских писателей. Петрозаводск, 1938,с. 110—112). В «Сравнительном указателе сюжетов» одна из сказок в записи
П. П. Чубинского отнесена к украинским,а на самом деле она белорусская и записана
в Гродненской губернии.38

Итак, сейчас мы располагаем 10 русскими (Даль—Афанасьев, Герасимов, Смирнов,
Ковалев, Коргуев, Чернышев, Тумилевич, Балашов, Соколова, Митропольская), 3 украинскими (Левченко, Линтур, Пупіик) и 2 белорусскими (Чубннскнй) записями или вариантами сказки 425 С. Сопоставим их тексты между собой, а также со сказками
Бомон и Аксакова.

Старший из сохранившихся текстов записей — вариант Даля—Афанасьева — озаглавлен «Заклятой царевич». Сравнение его с «Аленьким цветочком» показывает следующее: «Заклятой царевич» не был источником литературной сказки. Текст сказки краткий, стиль неукрашенный; в отличие от аленького цветочка Аксакова

или розановой ветви Бомон

цветок здесь не имеет названия, вместо чудовища страшного и мохнатого, Зверя
лесного, чуда морского Аксакова или Зверя Бомон здесь фигурирует «безобразной
крылатой змей с тремя головами», похититель женщин традиционного русского
фольклора. Есть и еще расхождения: у Аксакова и Бомон чудовищу все равно, какую из дочерей пришлет к нему купец, а в русской сказке змей ставит условие: «Кто тебя первой по приезде домой встретит, того мне на весь век отдай». И еще: у Аксакова и Бомон Зверь — это добрый хозяин дворца и сада, верный раб своей госпожи — младшей дочери купца, а в русской сказке змей — полновластный
господин, он приказывает девушке стелить ему постель рядом с ее кроваткой, а на третью ночь требует: «Ну, красная девица, теперь я с тобой на одной кровати лягу». «Страшно было купеческой дочери спать на одной постели с таким безобразным чудовищем, — говорится в сказке, — а делать нечего — скрепила свое сердце, легла с ним».

У Аксакова и Бомон Красавица возвращается домой на побывку с помощью волшебного
перстня, а в русской сказке — в коляске, перемещающейся мгновенно от дворца змея на купеческий двор. У Аксакова Зверь лесной был найден девушкой бездыханным на пригорке, где рос аленький цветочек, у Бомон — Зверь бросился с горя в канал, в русской сказке — в пруд. У Аксакова и Бомон Красавица обнимает Зверя и признается
ему в любви, в русской сказке — она обнимает голову змея и целует его крепко-
крепко, змей тут же превращается в доброго молодца, у Аксакова и Бомон — в принца.

Еще одно доказательство бытования сказки в фольклоре — «Аленькой цветочек», записанный А. Ы. Нечаевым в 1930-е годы со слов известного беломорского сказителя М. М. Коргуева.ЗУ Сравненне текстов показывает, что Коргуев в основном сохраняет традицию, передавая нам ту же самую сказку. По словам автора комментария А. Н. Нечаева, «наш вариант очень близок к „Аленькому цветочку» Аксакова. Основное отличие — это стремление Коргуева придать сказке традиционный сказочный характер: неизменная троичность действия (например,купец три раза отправляется в плавание
за цветком, а не один, как в других вариантах). Еще более интересным моментом является перенесение действия сказки в поморскую среду. Так, купец каждый год ходит на своих кораблях заграницу за товарами; не может долго найти цветок, потому что дорого платить за простой в порту, необходимо ехать домой; обещает свезти на следующий год дочь заграницу и т. д.».40

Еще два варианта сказки — с Терского берега Белого моря и с Азовского моря — имеют названия «Аленький цветочек». Первая из них, записанная Д. М.Балашовым со слов сказительницы О. И.Самохваловой,41 излагает известный сюжет в сокращении. Здесь вместо купца действует старик, его дочери просят привезти им в подарок не венец и туалет, а платья. Старик забывает купить аленький цветок, идет мимо незнакомого сада, срывает розу, и тогда внезапно появляется страшный Зверь и требует привезти к нему одну из дочерей. Старик приезжает домой, раздает дочерям подарки и все им рассказывает. «А етот, знаешь, страшный Зверь — царь ли был, так сын у него, — говорится в сказке, — и его овернулн страшным зверем. Кто его noлюбит — досель, а не полюбит, не овернуть его».42

Тексты Аксакова и Самохваловой совпадают в деталях сюжета: надписи на стене, с помощью которых Зверь разговаривает с героиней, описание богатства дворца и великолепия сада, а также привольной жизни там девушки, рассказ о возвращении домой на побывку на три часа и поступок сестер, повернувших стрелку часов назад, и т. д.

Вторая сказка с этим же названием, записанная не так давно Ф. В. Тумилевичем у казаков-некрасовцев,43 обнаруживает в деталях отклонение от основного сюжета. Вероятно, в казачьей традиции появились новые персонажи сказки: купец и его сын Василий, красавец; вместо купца с тремя дочерьми здесь действует бедный охотник с тремя дочерьми, младшую из них зовут Танюшей. Василий и Танюша полюбили друг
друга, но купец заколдовал своего сына, превратив его в верблюда, построил в лесу для него дом, насадил сад и в нем аленький цветочек. В сказке рассказывается о том, что бедняк на базаре купил подарки для своих дочерей: сарафан и балахон, ка-
товур и связку, однако не мог нигде найти аленький цветочек для младшей. Танюша
сама отправляется на поиски заветного цветка, находит в лесу красивый дом и
сад, поселяется в нем, таинственные слуги кормят ее и поят, во сне ей является
Василий и просит сорвать аленький цветочек, который вырос выше человеческого
роста. Девушке удается сорвать цветок и расколдовать своего жениха. История кончается свадьбой.

Один из вариантов этой же сказки с западных предгорий Алтая имеет название «Алая роза».44 Здесь известный сюжет также дается в сокращении и без счастливого конца, как в подтипе 425 В. Вместо купца в сказке действует старик, он покупает на базаре сапоги и ботинки для двух дочерей постарше, а для младшей нигде не может найти алой розы. Наконец, он находит и срывает ее в пустынном саду, страшный голос велит старику отдать дочь хозяину сада. Старик соглашается и с помощью волшебного кольца оказывается дома. Его младшая дочь с помощью того же кольца (как
в тексте Аксакова—Бомоп) перемещается в сказочное царство. Хозяин сада разговаривает с девушкой, не показываясь ей, и вскоре отпускает ее домой на побывку на два часа; девушка опоздала, а ее возлюбленный с горя «решился». Она находит его мертвым в яме. Счастливого конца нет, что не характерно для русских сказок этого типа. Предполагаем, что Алтайский вариант — это усечение первоначального подтипа 425 С.

Близкую зависимость от текста Аксакова обнаруживает сказка «Чудо морское, зверь лесной», записанная у И. Ф.Ковалева, сказочника из дер. Шадрппо, Воскресенского района, Горьковской области.15 Так, например, в ответ на просьбу средней дочери привезти ей хрустальный туалет, купец отвечает: «Знаю я, моя дочь милая, у персидской королевы, так я тебе его достану». Только в варианте Аксакова—Пелаген имеется персидская тема и этот рассказ про «тувалет»: «Хорошо, дочь моя милая, хорошая и пригожая, достану я тебе таковой хрустальный ту валет; а и есть он у дочери короля персидского, молодой королевишны, красоты несказанной, неописанной
и негаданной; и схоронен тот тувалет в терему каменном, высокипм, и стоит он на горе каменной, вышина той горы в триста сажень, за семью дверьмп железными,
за семью замками немецкпмп, и ведут к тому терему ступеней три тысячи, и на каждой ступени стоит по вопну персидскому и день и ночь, с саблею наголо
булатною, и ключи от тех дверей железных носит королевпшиа на поясе. Знаю я за морем такова человека, и достанет он мне таковой тувалет. Потяжеле твоя работа сестриной: да для моей казны супротивного нет» (т. 1, с. 584). Текст Ковалева
восходит к тексту Аксакова—Пелаген: в них полностью совпадают основная линия сюжета и многие детали.

Есть и различия: в сказке Ковалева аленький цветочек растет на бугре в золотом
кубке; принц рассказывает девушке свою историю так: дядя-волшебник заколдовал сына царя из зависти к его богатству; Маша — первая из тринадцати девушек, полюбившая зачарованного принца. Ответвлением первоначального сюжета «Аленького цветочка», его переработкой представляется сказка «Ореховая ветка», известная в трех записях: из Пушкинских Гор Псковской области, из Рязанской области, у русского населения Литвы.46

Здесь вместо розы фигурирует ореховая ветка, вместо Зверя лесного,чуда морского — медведь, вместо дворца — пещера в лесу. Конец сказки — традиционный: медведь расколдовывается и превращается в князя. История заканчивается свадьбой.

Сравнительно с французским текстом Бомон в русский текст Пелагеи—Аксакова были внесены следующие изменения: распространен разговор купца с тремя дочерьми о подарках, во французском тексте бегло говорится о богатом платье, головных уборах и «другой мелочи»; подарки для дочерей купец находит в заморских странах, а не во дворце зачарованного принца,

причем веточка с розами

названа у Аксакова «аленьким цветочком»; во дворец Зверя купец попадает случайно, заблудившись в лесу, после того как на него напали разбойники; купец и затем его дочь попадают в волшебное царство с помощью кольца или перстня, а не на лошади, как во французской сказке; аленький цветочек сам, как по волшебству, прирастает к прежнему стеблю на муравчатом пригорке, где он прежде рос; Зверь лесной пишет письма купеческой дочери огненными словесами на мраморной стене, таким же образом она переписывается с домашними (этого нет во французской сказке); Зверь отпускает девушку домой на три дня, а не на неделю, и запаздывает она на несколько часов, а не на неделю; Зверь падает бездыханным на пригорке, обхватив лапами аленький цветочек, а не на берегу канала; с заключительными словами к своей избавительнице обращается сам принц, а не волшебница. На протяжении всего текста в русской
литературной сказке заметна сішьная стилистическая амплификация с избыточным
применением сравнений, олицетворений, эпитетов в постпозиции, метафор и т. п. И вместе с тем, несмотря па значительную литературную обработку, придавшую произведению книжный характер, оно не порывает своей связи с^фольклором, сохраняя ряд особенностей, присущих фольклорному произведению. Это особая сказочная форма повествования, сказочная обрядность, проявляющаяся устойчивости, стереотипности сказового стиля, в повторяемости одних и тех же мотивов, в числовой символике, в приеме наращения эффекта, в параллелизме сказочных образов и мотивов. Взаимосвязь
фольклорных и литературных поэтических рядов в «Аленьком цветочке» Аксакова
вполне очевидная.

Таким образом, на примере истории одного сюжета мы наблюдаем, как первоначальный
миф (волшебная сказка) трансформируется в литературное произведение — психологическую сказочную повесть,бывшую во второй половине XVIII века одним из жанров русской беллетристики.

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Метки

—Рубрики

—Видео

—Музыка

—

—Поиск по дневнику

—Подписка по e-mail

—Статистика

КТО ПЕРВЫМ НАПИСАЛ «АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК»?

КТО ПЕРВЫМ НАПИСАЛ «АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК»?
02.03.2013

Любимую многими сказку «Аленький цветочек» читатели впервые увидели в 1858 году в приложении к книге Сергея Аксакова «Детские годы Багрова-внука». И с тех пор, полюбили всей душой. Вот уже 155 лет ей зачитывается не одно поколение. На основе чудесной сказки только в нашей стране были сняты два мультфильма и художественная лента.

Многие считают, что «Аленький цветочек» — плагиат, заимствование из сказки мадам де Бомон «Красавица и чудовище». Это мнение ошибочно. Такие сюжеты были во все времена, начиная с античности: вспомните миф об Амуре и Психее.

Сказка о заколдованном юноше, обращенном в чудовище и девушке, которая силой самоотверженной любви спасает его и возвращает ему человеческий облик, встречается практически у всех народов. На пути любви — препятствия. Счастье можно обрести только верностью, самоотверженностью и добротой.

В Италии такая сказка называется «Зелинда и страшилище». В Швейцарии — «Сказка про принца-медведя», в Англии — «Большая собака с мелкими зубами». В Германии — «Летний и зимний сад», в России — «Зачарованный царевич», на Украине — «Уж-царевич и верная жена». В Турции есть сказание о дочери падишаха и свинье, в Китае — о волшебной змее, в Индонезии — о муже-ящерице. Такой же сюжет встречается в сказках южных и восточных славян. Названия различны, но везде Чудовище и самоотверженная Красавица. Все побеждающая и всех спасающая любовь.

Многие историки считают, что этот сюжет является отзвуком древности, когда заключались ритуальные браки с тотемными животными.

По словам самого Аксакова, сюжет он впервые услышал от ключницы Пелагеи в детстве, когда болел. В повести «Детские годы Багрова-внука» сам писатель поведал следующее: «Скорому моему выздоровлению мешала бессонница… По совету тетушки, позвали один раз ключницу Пелагею, которая была великая мастерица рассказывать сказки и которую даже покойный дедушка любил слушать… Пришла Пелагея, немолодая, но еще белая, румяная… села у печки и начала говорить, немного нараспев; «В неком царстве, в неком государстве…» Нужно ли говорить, что я не заснул до окончания сказки, что, напротив, я не спал долее обыкновенного? На другой же день выслушал я в другой раз повесть об «Аленьком цветочке». С этих пор, до самого моего выздоровления, Пелагея ежедневно рассказывала мне какую-нибудь из своих многочисленных сказок… «

Пелагея была дочерью крепостного крестьянина Оренбургской губернии. Из-за злобы и жестокости хозяина она вместе с отцом убежала в Астрахань. Там она прожила 20 лет, вышла замуж, овдовела. Служила в купеческих домах, даже у персидских купцов, где слышала восточные сказки — в том числе знаменитую «Тысячу и одну ночь». Узнав, что старый хозяин умер, а новые хозяева — Аксаковы, она вернулась в поместье. У Пелагеи был особый дар рассказывать сказки, она их «литературно перерабатывала» и создавала свои. У Аксаковых Пелагее вручили ключи от всех кладовых — она стала главным человеком в доме. А за мастерство сказочницы ее полюбили господа. Маленький Сережа Аксаков несколько лет постоянно слушал сказку «Аленький цветочек» — так она ему нравилась.

Став взрослым, он рассказывал ее сам — со всеми прибаутками, оханьем, вздыханием Пелагеи. Переложил устную, истинно народную речь в повесть, сохранив напевность говора.

Современники считали Аксакова «чародеем сладостной русской речи». Сам Гоголь много раз советовал ему взяться за перо. А великий Пушкин восхищался образностью и поэтичностью аксаковского слога.

В те времена литературы для детей не было (был только детский журнал «Детское чтение для сердца и разума» — что-то похожее на серию «Хочу все знать»), психологией ребенка всерьез никто не занимался. Считалось, что ребенок должен быть послушен и удобен, как кукла. Аксаков первый смог обратить внимание на едва уловимые движения детской души.

Литературный критик, поэт, знаток театра оказался тончайшим детским психологом. Тургенев восклицал, что до Аксакова таких книг не было.

Писатель переложил простонародную сказку на доступный для аристократии слог, умудрившись сохранить при литературной обработке песенность и поэтику народного языка. Сохранил обороты, эпитеты, лирику русской речи. Заворожил пресыщенную публику банальной легендой о самоотверженной любви, благородстве и преданности.

Отголосок светского отношения к воспитанию детей в пересказе Аксакова проскальзывает — купец обещает привезти подарки дочерям только в том случае, если они будут себя хорошо вести.

Обогатил Аксаков сказку и другими незначительными деталями, например: чудище не взяло заручной — в те времена так называли расписку, скрепленную подписями и печатями.

Но в целом писатель рассказал сказку так, как сказывала ее сама Пелагея.

Само название «Аленький цветочек», слова, окрашенные добротой и лаской, настраивает на счастливое окончание. А самое главное в сказке — обратить внимание на то, что красота души бывает прикрыта неказистостью и некрасивостью. Чудище на самом деле доброе, ласковое и щедрое существо. Оно по-настоящему полюбило младшую дочь купца. Когда она поняла это, то ответила на любовь любовью. Всепобеждающей и воскрешающей даже мертвых.

Какие бы времена и нравы не господствовали, люди всегда тянутся к сказке, к торжеству добра. «Аленький цветочек» — иллюстрация торжества света над тьмой, добра над злом, любви над ненавистью. Сказка учит тому, что цели необходимо добиваться добротой и человечностью. Только они должны быть вознаграждены. А подлость и зависть не могут воздаться счастьем и удачей.

Читайте самое интересное в рубрике «Культура»

Источник

Как называются сказки у которых есть автор сказка аленький цветочек