КАМЕННА МОСКВА ВСЯ ПРОПЛАКАЛА
«Творчество народов СССР», под ред. А. М. Горького, Л. З. Мехлиса
Издание редакции «Правды», Москва, 1938 г.
OCR Biografia.Ru
КАМЕННА МОСКВА ВСЯ ПРОПЛАКАЛА
Записано в марте 1937 года со слов сказительницы Марфы Семеновны Крюковой из дер. Нижняя Золотица, Приморского района, Архангельской области
Как у нас было в каменной Москве
Велико у нас несчастие случилося.
Тут река Москва сколыбалася
Да как морской волной разбегалася.
Красно солнышко затемнялось всё,
Дерева в саду пошаталися,
Мать сыра земля разревелася.
Тут погодушка взбушевалася,
Снеги бурею подымалися.
Каменна Москва вся проплакала,
Все народ-люди ужахалися.
Луна небесная у нас не светила,
Народ-люди все призамолкнули,
Призамолкнули, призагунули,
Поодели платье черное
Да ходили все невеселы,
Буйны головы с плеч повесили,—
Услыхали они весть нерадостну.
Как пришла-то весть из Горок всё
Как не стало у нас красна солнышка,
Как и той луны поднебесные,
Золотой звезды все блестящею,
Как не стало вождя всей Россиюшки —
Дорогого у нас товарища Ленина,
Как Владимира да Ильича-то свет.
Он куда у нас да отправляется?
Во какую путь-то во дороженьку,
Он во дальную да во печальную?
В иностранны ли земли западны?
На черненых ли больших кораблях,
На паровых ли параходиках?
Как во те ли земли во восточные,
В города ли он да всё во дальние?
Не в города он у нас да не в восточные,
Не на черненых да больших кораблях,
Не на паровых он у нас на пароходиках,
Не по морям-то у нас по глубоким,
Не смотреть-то ведь ледоколов тех,
Как промышляют они, ходят
Во зимы, зимы холодные,
По тому ли морю Белому,
Как не смотреть, не проверять же тут.
Все дозналися, догадалися,
От старого все до малого,
Что ушел от нас, укатился он, —
Из очей-то, из глаз удалился он,
Не за круты горы Воробьевские,
Не за матушку Москву-реку,
Не за темны леса за дремучие,
Как ушел от нас, укатился тут,
Как великий вождь, дорогой товарищ,
Еще Ленин всей России отец же был,
Все Владимир-то Ильич-то свет.
В твои-то ходы подземельные,
Что на Красной славной площади,
Ходят все со старого и до малого,
Смотрят на тебя, на ясна сокола,
На ту ли на зорю, зорю утренню,
На ту ли на звезду поднебесную.
Вы подуйте-ка, ветры буйные,
Со всех четырех со сторонушек:
Со первой стороны со восточную,
Со второй-то все со западной,
Со третьей-то со летнею,
С четвертой-то со северной.
Сбросьте, скиньте гробову доску,
Раскройтесь-ко очи ясные
Да проговорьте уста сахарные.
Пробудись-ко, восстань, дорогой Ильич,
Посмотри-ко, погляди на славну матушку,
Славну матушку, каменну Москву.
Ты зайди, зайди во палаточку,
Во палату — в кабинет же свой,
Ты садись, садись все на стул же свой,
Ты возьми в свою руку правую
Ты возьми перо скорописчато,
Ты пиши, пиши скору грамоту,
Скору грамоту по всей Россиюшке,
Во свою славну каменну Москву,
Во славной-от Ленинград,
По колхозам всем и по фабрикам.
Вы не ждите-ко, народ-люди добрые,
Как от старого все до малого,
Не по городам и не по деревенькам же.
Не придет к нам и не будет он,
Не будет наш дорогой Ильич.
Все дела поручил же и оставил он
Неизменному вождю всенародному,
Своему славному другу Сталину,
С Ильичем-то он всё думу думает,
Думу думает, речи говорит:
«Мы с тобой, Ильич, не расстанемся,
Не расстанемся, не разъедемся.
Вечно будет про тебя споминаньице».
«Как у нас было в каменно́й Москве. «
Yandex.Share
(Арханг. губ., Шенкурск. уезда)
Как у нас было в каменно́й Москве,
У грозного царя Ивана Васильевича,
Столованье было — пированьице, почестный пир
На многие князья — на бояра.
Все палачи приужа́снулись,
Один Алёша 3 Малютин,
Скурлатов сын не ужа́снулся,
Вскочил Алёша из-за стола,
Выводил молодого царевича.
Говорит Алёша Малютин сын:
«Много ка́знивал я князей-бояр,
Не казнивал рода царского:
Пойти, сказнить молодого царевича!»
Снимал с него платье цве́тное,
Надевал на него платье черное,
Посадил его на добра коня:
Младой царевич наперед едёт,
Алёша Малютин позади едёт,
Вострый палаш на плече везет.
Перепала скорая весточка
Дяде Никите Романову:
Дядюшка был трудён-болён,
Трудён-болён, — об одной ноге.
Бросился он скоро на конюшной двор,
Обседлал своего добра́ коня,
Ухватил скоро конюха любимого,
Поехал скоро на чисто́ полё,
И кричит зычным, громким голосом:
«Вор, собака, Малюта Скурлатов сын!
Отдай мне-ка младого царевича,
Сказни конюха любимого,
Вынь сердце у его с печенью,
Свези царю на пока́занье!»
Алёша Малютин послушался,
Отдал он молодого царевича,
Сказнил конюха любимого,
Вынял сердце у его с печенью,
Повез к царю на пока́занье.
От тоски встает царь Иван Васильевич,
Своего сына он хватается,
Своего сына Дмитрия-царевича;
Прознав дело, рвётся-ме́чется,
И говорит таковы речи:
«Ой вы слуги мои верныё!
Вы зачем меня не у́няли,
Вы зачем попустили на дело окаянное?»
Отвечают его слуги верные:
«Ой ты батюшка наш, грозный царь,
Царь Иван, сударь, Васильевич!
Не посмели мы пере́чить тебе,
Не посмели разгова́ривать твои речи царския,
Убоялися мы твоего гнева скорого».
Он услышал радость, веселие,
У дяди у Никиты Романова:
Грозному царю за беду стало,
За беду стало за великую;
Ухватил он копье о́строё,
Бежит к дяде Никите Романову.
В хоромах у Никиты Романовича
Пир на весело.
Учу́л он у своих гостей:
«Бежит, — говорят, — грозный царь Иван Васильевич,
В руке держит копье востроё,
Бежит прямо к ему, к Никите Романову».
Не досуг Никите гостей чествовать:
Он бросился на крыльцо стекольчато,
В стрету ладить царю Ивану Васильевичу.
Говорит грозный царь Иван Васильевич:
«Аль ты рад, Никита Романович,
Моему несчастью великому?
Аль ты веселишься,
Что я сказнил своего сына любимого?»
Замахнул грозный царь Иван Васильевич
Свое копьё во́строё,
Тяп в ногу Никите Романовичу.
Ответ держит Никита Романович:
«Грозный царь Иван Васильевич!
Погляди-ко ко мне в большой угол?»
Поглядел он в большой угол, —
Увидал сына своего Дмитрия-царевича:
Сидит здрав и невредим у дяди в большом углу.
И нашел грозный царь Иван Васильевич
В этом радость великую.
(Запис. Адмир. Кузмищевым)
Песни, собранные П. В. Киреевским, Ч. II. Песни былевые, исторические. Вып. 6. Москва. Грозный царь Иван Васильевич, 1864.
1 Изо́ Пскова.
2 Писано по скобленному; обыкновенно: «под меч».
3 Тут примешан Алеша попович, в былинах киевских наоборот смешиваемый с Малютою. — О.
«Как у нас было в каменной Москве. «
Yandex.Share
(Арханг. губ., Шенкурск. уезда)
Как у нас было в каменной Москве,
У грозного царя Ивана Васильевича,
Столованьице было — пированье, почестный пир,
На многие князи и бóяра.
Белый день идет к вечеру,
Батюшка грозный царь весел стал.
Говорит грозный царь Иван Васильевич:
«Что же у меня в беседе никто ничем не хвастает
Не хвастает, не похвалится?»
Один боярин хвастал чистым серебром,
Другой боярин хвастал красным золотом,
Трете́й боярин хвастал скатным жемчугом.
Не золота трубочка востру́била,
Не серебряна сиповочка возы́грала,
Грозный царь Иван Васильевич слово вымолвил:
«Не делом вы, братцы, хвастаетесь,
Не добром вы, братцы, похваляетесь:
Злато-серебро — не óткупа,
Скатен жемчуг — не оборона,
Чистый бисер — не заступа.
Как я, грозен царь, чем похвастаю:
Вывел я измену изо́ Пскова,
Вывел я измену из каменной Москвы,
Казанское царство мимоходом взял,
Царя Симиона под мир склонил,
Снял я с царя порфиру царскую,
Привез порфиру в камену Москву,
Крестил я порфиру в каменной Москве,
Эту порфиру на себя наложил,
После этого стал Грозный царь!»
Все палачи приужа́хнулись,
Один Алешка Малютин,
Скурлатов сын не ужáхнулся,
Скочил Алешка из застольица,
Выводил младого царевича,
Причитал Алешка Скурлатов сын:
«Много казнивал князей и бояр,
Не казнивал рода царского:
Пойти, сказнить младого царевича!»
Снимал с него Алешка платье цветное,
Надевал на него платье черное,
Посадил его на добра коня;
Младый царевич наперёд едет,
Алёшка Скурлатов позаде́ едет,
Острый палаш на плече держи́т.
Перепала скорая весточка
Дяде Никите Романову.
Дядюшка был трудён-болен,
Трудён-болен, — об одной ноге.
Рази́лся 1 он скоро на конюший двор,
Обседлал своего добра коня,
Ухватил с собой конюха любимого,
Поехал скоро на чисто поле,
И кричит-зычит громким голосом:
«Вор, собака, Малюта Скурлатов сын!
Отдай мне-ка младого царевича,
Казни конюха моего любимого,
Вынь из груди сердце с печенью
И свези царю на показанье!»
Алешка Скурлатов послушался,
Отдал ему младого царевича,
Сказнил конюха его любимого,
Вы́нял из груди сердце с печенью
И привез царю на показанье.
Ото сна встает царь Иван Васильевич, — пробужается,
Своего сына он хватается,
Своего сына Дмитрия-царевича.
Прознав дело, рвется и мечется,
И говорит таковы речи:
«Ой вы слуги мои верные!
Вы зачем меня не у́няли,
Вы зачем попустили на дело окаянное?»
Отвечают ему слуги верные:
«Ой ты батюшко, грозный царь,
Царь Иван, сударь, Васильевич!
Не посмели мы перечить тебе,
Убоялися мы твоего гнева скорого!»
Услышал царь Иван Васильевич
Радость-веселие у Никиты Романова:
Грозному царю за беду стало,
За беду стало за великую;
Ухватил он копье острое,
Бежит к дяде Никите Романову.
Во хоромах у Никиты Романовича пир навéсело.
Учу́л он у своих гостей:
«Бежит, — говорят, — царь Иван Васильевич,
Во руке держит копье острое,
Бежит прямо к нему, к Никите Романову».
Недосуг Никите гостей чествовать:
Бросился он на крылечко стекольчато,
Встрету ладит царю Ивану Васильевичу.
Говорит грозный царь Иван Васильевич:
«Аль ты рад, Никита Романович,
Моему несчастью великому,
Аль ты веселишься ка́зни сына моего любимого?»
Замахнул он копье острое, —
Тял 2 в ногу Никите Романовичу.
Ответ держит Никита Романович:
«Грозный царь Иван Васильевич!
Погляди-ко ко мне во большой угол!»
Поглядел царь во большой угол, —
Увидел сына своего, Дмитрия-царевича:
Сидит весел и здоров во большом углу.
Царь нашел в том радость великую,
Закурили на радостях зелена вина,
Заварили на радостях меду пьяного,
Пировали на радостях почестный пир.
(От В. И. Даля, запис. А. Харитоновым)
Песни, собранные П. В. Киреевским, Ч. II. Песни былевые, исторические. Вып. 6. Москва. Грозный царь Иван Васильевич, 1864.
Смотрите также:
Другой вариант этой исторической песни: «Как у нас было в каменно́й Москве. »
«Как у нас было в каменно́й Москве. «
Yandex.Share
(Арханг. губ., Шенкурск. уезда)
Как у нас было в каменно́й Москве,
У грозного царя Ивана Васильевича,
Столованье было — пированьице, почестный пир
На многие князья — на бояра.
Все палачи приужа́снулись,
Один Алёша 3 Малютин,
Скурлатов сын не ужа́снулся,
Вскочил Алёша из-за стола,
Выводил молодого царевича.
Говорит Алёша Малютин сын:
«Много ка́знивал я князей-бояр,
Не казнивал рода царского:
Пойти, сказнить молодого царевича!»
Снимал с него платье цве́тное,
Надевал на него платье черное,
Посадил его на добра коня:
Младой царевич наперед едёт,
Алёша Малютин позади едёт,
Вострый палаш на плече везет.
Перепала скорая весточка
Дяде Никите Романову:
Дядюшка был трудён-болён,
Трудён-болён, — об одной ноге.
Бросился он скоро на конюшной двор,
Обседлал своего добра́ коня,
Ухватил скоро конюха любимого,
Поехал скоро на чисто́ полё,
И кричит зычным, громким голосом:
«Вор, собака, Малюта Скурлатов сын!
Отдай мне-ка младого царевича,
Сказни конюха любимого,
Вынь сердце у его с печенью,
Свези царю на пока́занье!»
Алёша Малютин послушался,
Отдал он молодого царевича,
Сказнил конюха любимого,
Вынял сердце у его с печенью,
Повез к царю на пока́занье.
От тоски встает царь Иван Васильевич,
Своего сына он хватается,
Своего сына Дмитрия-царевича;
Прознав дело, рвётся-ме́чется,
И говорит таковы речи:
«Ой вы слуги мои верныё!
Вы зачем меня не у́няли,
Вы зачем попустили на дело окаянное?»
Отвечают его слуги верные:
«Ой ты батюшка наш, грозный царь,
Царь Иван, сударь, Васильевич!
Не посмели мы пере́чить тебе,
Не посмели разгова́ривать твои речи царския,
Убоялися мы твоего гнева скорого».
Он услышал радость, веселие,
У дяди у Никиты Романова:
Грозному царю за беду стало,
За беду стало за великую;
Ухватил он копье о́строё,
Бежит к дяде Никите Романову.
В хоромах у Никиты Романовича
Пир на весело.
Учу́л он у своих гостей:
«Бежит, — говорят, — грозный царь Иван Васильевич,
В руке держит копье востроё,
Бежит прямо к ему, к Никите Романову».
Не досуг Никите гостей чествовать:
Он бросился на крыльцо стекольчато,
В стрету ладить царю Ивану Васильевичу.
Говорит грозный царь Иван Васильевич:
«Аль ты рад, Никита Романович,
Моему несчастью великому?
Аль ты веселишься,
Что я сказнил своего сына любимого?»
Замахнул грозный царь Иван Васильевич
Свое копьё во́строё,
Тяп в ногу Никите Романовичу.
Ответ держит Никита Романович:
«Грозный царь Иван Васильевич!
Погляди-ко ко мне в большой угол?»
Поглядел он в большой угол, —
Увидал сына своего Дмитрия-царевича:
Сидит здрав и невредим у дяди в большом углу.
И нашел грозный царь Иван Васильевич
В этом радость великую.
(Запис. Адмир. Кузмищевым)
Песни, собранные П. В. Киреевским, Ч. II. Песни былевые, исторические. Вып. 6. Москва. Грозный царь Иван Васильевич, 1864.
1 Изо́ Пскова.
2 Писано по скобленному; обыкновенно: «под меч».
3 Тут примешан Алеша попович, в былинах киевских наоборот смешиваемый с Малютою. — О.
«Как у нас было в каменной Москве. «
Yandex.Share
(Арханг. губ., Шенкурск. уезда)
Как у нас было в каменной Москве,
У грозного царя Ивана Васильевича,
Столованьице было — пированье, почестный пир,
На многие князи и бóяра.
Белый день идет к вечеру,
Батюшка грозный царь весел стал.
Говорит грозный царь Иван Васильевич:
«Что же у меня в беседе никто ничем не хвастает
Не хвастает, не похвалится?»
Один боярин хвастал чистым серебром,
Другой боярин хвастал красным золотом,
Трете́й боярин хвастал скатным жемчугом.
Не золота трубочка востру́била,
Не серебряна сиповочка возы́грала,
Грозный царь Иван Васильевич слово вымолвил:
«Не делом вы, братцы, хвастаетесь,
Не добром вы, братцы, похваляетесь:
Злато-серебро — не óткупа,
Скатен жемчуг — не оборона,
Чистый бисер — не заступа.
Как я, грозен царь, чем похвастаю:
Вывел я измену изо́ Пскова,
Вывел я измену из каменной Москвы,
Казанское царство мимоходом взял,
Царя Симиона под мир склонил,
Снял я с царя порфиру царскую,
Привез порфиру в камену Москву,
Крестил я порфиру в каменной Москве,
Эту порфиру на себя наложил,
После этого стал Грозный царь!»
Все палачи приужа́хнулись,
Один Алешка Малютин,
Скурлатов сын не ужáхнулся,
Скочил Алешка из застольица,
Выводил младого царевича,
Причитал Алешка Скурлатов сын:
«Много казнивал князей и бояр,
Не казнивал рода царского:
Пойти, сказнить младого царевича!»
Снимал с него Алешка платье цветное,
Надевал на него платье черное,
Посадил его на добра коня;
Младый царевич наперёд едет,
Алёшка Скурлатов позаде́ едет,
Острый палаш на плече держи́т.
Перепала скорая весточка
Дяде Никите Романову.
Дядюшка был трудён-болен,
Трудён-болен, — об одной ноге.
Рази́лся 1 он скоро на конюший двор,
Обседлал своего добра коня,
Ухватил с собой конюха любимого,
Поехал скоро на чисто поле,
И кричит-зычит громким голосом:
«Вор, собака, Малюта Скурлатов сын!
Отдай мне-ка младого царевича,
Казни конюха моего любимого,
Вынь из груди сердце с печенью
И свези царю на показанье!»
Алешка Скурлатов послушался,
Отдал ему младого царевича,
Сказнил конюха его любимого,
Вы́нял из груди сердце с печенью
И привез царю на показанье.
Ото сна встает царь Иван Васильевич, — пробужается,
Своего сына он хватается,
Своего сына Дмитрия-царевича.
Прознав дело, рвется и мечется,
И говорит таковы речи:
«Ой вы слуги мои верные!
Вы зачем меня не у́няли,
Вы зачем попустили на дело окаянное?»
Отвечают ему слуги верные:
«Ой ты батюшко, грозный царь,
Царь Иван, сударь, Васильевич!
Не посмели мы перечить тебе,
Убоялися мы твоего гнева скорого!»
Услышал царь Иван Васильевич
Радость-веселие у Никиты Романова:
Грозному царю за беду стало,
За беду стало за великую;
Ухватил он копье острое,
Бежит к дяде Никите Романову.
Во хоромах у Никиты Романовича пир навéсело.
Учу́л он у своих гостей:
«Бежит, — говорят, — царь Иван Васильевич,
Во руке держит копье острое,
Бежит прямо к нему, к Никите Романову».
Недосуг Никите гостей чествовать:
Бросился он на крылечко стекольчато,
Встрету ладит царю Ивану Васильевичу.
Говорит грозный царь Иван Васильевич:
«Аль ты рад, Никита Романович,
Моему несчастью великому,
Аль ты веселишься ка́зни сына моего любимого?»
Замахнул он копье острое, —
Тял 2 в ногу Никите Романовичу.
Ответ держит Никита Романович:
«Грозный царь Иван Васильевич!
Погляди-ко ко мне во большой угол!»
Поглядел царь во большой угол, —
Увидел сына своего, Дмитрия-царевича:
Сидит весел и здоров во большом углу.
Царь нашел в том радость великую,
Закурили на радостях зелена вина,
Заварили на радостях меду пьяного,
Пировали на радостях почестный пир.
(От В. И. Даля, запис. А. Харитоновым)
Песни, собранные П. В. Киреевским, Ч. II. Песни былевые, исторические. Вып. 6. Москва. Грозный царь Иван Васильевич, 1864.
Смотрите также:
Другой вариант этой исторической песни: «Как у нас было в каменно́й Москве. »
