Лики Забайкалья
К 65-летию со дня рождения поэта и писателя Михаила Евсеевича Вишнякова.
Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 26.05.2010 Оглавление
Народная жизнь
Я еще застал в 1950–54 годах классическую, глубинную жизнь народа в Забайкалье. С тишиной и плачем, крестьянским умом и опытом, своеобразным укладом и моралью, верованием, сказками и приметами – со всем космосом русского Бытия в великой Азии.
Знание человека о внешнем, большом мире укладывалось в простую истину «До Бога высоко, до Москвы далеко». Народ знал: в стране есть Москва, в Москве есть Кремль, в Кремле есть Сталин. Это постоянно и неизменно, как гром и молния, дождь и метель. Ветер не виноват, что дует…
В своем внутреннем мире, совсем наоборот, человек был зорким, памятливым и чутким к мельчайшим колебаниям окружающей действительности.
Конец теплейшего июля 1951 года. Вечер. От речки Каменушки чуть ли не бежит по своему огороду соседка Васса Анфидоновна Рыжакова.
– Аксинья! – зовет она.
– А?– откликается моя мать с огорода.
– Вода в Каменушке резко похолодала. Пока мыла грузди, руки закоченели. Это к чему?
– Ой, заморозки ударят. Надо закрывать огурцы и помидоры.
До заката солнца все грядки и парники закрыли перевернутыми вверх дном ведрами, корзинами, досками, разными дерюжками, старыми зипунами и дождевиками. Ночью землю ожег морозобойной иней. Кто не укрыл теплолюбивые растения, надеясь на теплый июль, остались в тот год без огурцов и помидоров.
Сотни и сотни мельчайших примет хранила в своей памяти деревня. Если дождь замолаживает с востока, то «утренний гость до обеда», а если с заката, то «вечерний гость до утра», может и перейти в затяжное ненастье на два-три-четыре дня.
Как гудит гром, квакают лягушки, свистят или щебечут птицы, как жалит комар, сочно или блекло зеленеет трава и листва, легкой или тяжелой пала роса, слоями или вьюшками потянулся туманец, клином или серебряными лестницами улетели журавли, а месяц народился в новолуние на рогу или на боку, а кони ржали или фыркали на заре? И так далее, и так далее.
– Батюшки святы! – всполошится бабушка Наталья, – воробьи-то чо делают, а? Сбились в кучу и – чи-чи-чи да чи-чи-чи. Опять проклятый червяк завелся.
Срочно наливалась вода в ведро, разводился куриный помет, добавлялся ковш золы да ложка аспидно-черного дегтя, да несколько капель керосина – бабушка поливала этой смесью гряды чеснока и лука. Я вставал на плетень, волосы шевелились от страха – гряды изнутри начинали шевелиться, вскипать бурунчиками земли. Наверх выползали бело-желтые червячки, скатывались с грядок в межу и удирали в сторону луга. Вот было пиршество для воробьиной стаи, с победным чириканьем она накидывалась на червячков, как на персональных врагов, и уничтожала вредителей чеснока и лука. Воробьи, если прикормить их, могли склевать и подсолнечные семечки, но для этого в подсолнухах ставили чучело…
Цыгане рано приехали – к голодной весне. Звезды падали наискось неба – снег раньше Покрова не выпадет. Курица бабки Амурчихи запела петухом – кого-то арестуют, а завыл Полкан у деда Меркухи – жди похороны.… И все сбывалось, как предсказано, хорошее или плохое. Никакого МЧС не было, деревня сама знала что есть, что будет, и заранее готовилась. Скосишь сено, не почуяв ненастье, сгноишь.
И сколько угодно могут плакать дети и внуки горожан о несбывшемся социализме или коммунизме, крестьяне никогда не уповали на милость бородатого Маркса или усатого Иосифа Виссарионовича, которых ставила в передний угол вся многомиллионная рать начальников и ревизоров, надсмотрщиков и погоняльщиков «с ложкой». Народная жизнь всегда была «с сошкой», с тягловым плечом, мозолистым горбом, с истертыми подошвами и промороженными ногами, которые болели к ненастным дням.
Не люблю идеализации, но на всю деревню был один горький пьяница, один бездельник, одна дурочка, одна слепая женщина, один бездомник-бобыль и один мелкий воришка. Воришку били в ненастье – делать-то нечего, дождь моросит – ни в поле, ни в лес – вот и лупили его в сарае, не допуская Корнея или Михайлу с пудовыми кулаками – не ровен час ахнет меж глаз – и каюк воришке.
Деревня и народная жизнь были самодостаточными. Я насчитал более 50 сельских профессий и занятий, кроме хлебопашества и скотоводства. Ковали жернова и мололи зерно и сушеную черемуху, шили сбрую и тачали сапоги, вили веревки волосяные и пеньковые, гнули полозья саней, дуги и коромысла, бондарничали и выгоняли деготь, плели корзины, кузова и корчаги для рыбной ловли, ковали топоры, ножи, скобы, обода для колес и тележные оси, оттягивали лемеха и зубья для бороны, драли дранье для крыши, выжигали в ямах древесный уголь, варили краску для полов, сбивали сливочное масло и жали прессом конопляное масло, сбивали из глины русские печи и клали из кирпича плиты-голландки, шили, плели, вязали, лепили, украшали и раскрашивали, цветоводничали и мастерили игрушки – и нет конца этому списку народного мастерства, таланта и Божьего дара человека.
И был Бог в доме и в душе. Еле-еле дождешься Пасхи. Проснешься, когда заря начала свою медово-золотую игру в окошках. Прокрадешься босиком в передний угол. Там на столе лежит новая нарядная рубашка и штаны, пошитые матерью или бабушкой. Оденешься, умоешься, повернешься к окошку – первый солнечный луч, брызгаясь о крышу дома Чистяковых, влетел в нашу избу. И заиграли, засверкали оклады медно-бронзового иконостаса, начищенного золой до праздничного блеска и сияния, а лик Богородицы с младенцем, подмоложенный маслом, кротко и ласково, грустно и обнадеживающе смотрит тебе в глаза.
И стоишь, как зачарованный сын земли и неба, играющего солнца и гулкой весенней рани. И воскресает душа от красоты:
– Христос воскрес, отец! Христос воскрес, мама! Христос воскрес, бабушка!
«Мы делаем историю». С шашкой наголо
Времена модерна подарили обществу новые нормы морали, правила поведения и, разумеется, такое новаторство не могло не отразиться на привычках и интересах людей. Необычные хобби, с учётом всех современных тенденций, шагают по планете, затягивая в свой круговорот всё больше неравнодушных. Но встречаются среди жителей и те, что чтут традиции предков. Такие энтузиасты делают всё возможное для возрождения наследия. Сегодня в гостях у ZAB.RU Ирина Патрина, девушка познавшая азы «казачьей джигитки».
Круги, восьмёрка, перехват
Фланкировка для Ирины — не просто увлечение, а дело всей жизни. И хоть владеть шашкой девушка стала не так давно, но историей казачества интересовалась с детства. Благодаря фамильному древу.
«Да, у меня в роду есть казаки. Насколько я помню, прадед и прапрадед были казаками. Дома даже хранятся фотографии, где они на коне и с шашкой. Да и по рассказам дедушек и бабушек, казачья кровь у меня есть».
«Если брать исторически, то мы не знаем точно, дозволялось ли казачкам прикасаться к оружию. Некоторые говорят, что это категорически было запрещено. Другие же утверждают, что казачка могла наравне с мужем встать на защиту своего дома. Мне заниматься фланкировкой не страшно. Это зрелищно, захватывающе. Конечно, требует определённой подготовки».
Когда в сердце фольклорные мотивы
Широка душа казачья. Многообразны традиции и увлечения представителей народности. Окунёшься в историю и уже не вынырнешь. Вот и Ирина не остановилась на оружейном искусстве. Девушка танцует в казачьем ансамбле, создаёт своими руками народные костюмы. Фольклор как судьба: этнос присутствует и в ежедневных образах.
Один из достоверных исторических источников — умение
«Рассказы расказами, истории можно приукрасить. Но когда ты видишь конкретное умение человека, и не просто видишь, а ещё и пробуешь на себе, то это самый достоверный источник исторической информации, которую, несомненно, нужно передавать из рода в род».
Передать информацию «из род в род» девушка старается, принимая участие в различных конкурсах. Всероссийский фестиваль «Мастера Руси» проходит в этом году в онлайн-формате. Ирина представила на суд зрителям и свою работу.
«Своей привязанностью к истории, я пытаюсь прививать людям любовь к народной культуре. Она не только в танцах, но и в поведении человека, в отношении к старшим, в почитании родителей, в элементарном поведении в обществе. Самое главное — соблюдать нормы морали, чтобы стать достойным человеком!»
Необычные увлечения, привязанность к фольклору, истории, после которых хочется жить: дорогие наши читатели, мы уверены, что и вы являетесь обладателями уникальных умений.
Лики Забайкалья
К 65-летию со дня рождения поэта и писателя Михаила Евсеевича Вишнякова.
Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 26.05.2010 Оглавление
Тайны первопечатных книг
История Забайкалья перевита легендами – зловредными и льстивыми, варварскими и просвещенческими. Чего только стоит вбитая в головы поздравленческая традиция: «Желаю вам забайкальского здоровья». Какого, какого? Забайкальского? Обмороженно-туберкулезного, силикозно-ураново-чахоточного, энцефалитно-гепатитного! Средний возраст жизни мужчин 58-59 лет.
А вспомните рассказики московских щелкоперов о староверах Забайкалья: «Угрюмые мужики в черных рубахах». Это чикояне-то? Да они по живописности, яркости, декоративности одежды и дома – древние цыгане Азии!
«Воды напиться не дадут». А кто-нибудь вспомнил о народной медицине и народной системе профилактики? Горсточка русских приехала в Забайкалье. Вокруг шумела Великая Азия с чумой и холерой, сифилисом, проказой и туберкулезом. Аборигены частично вымирали, а частично процветали – отдельные роды и племена выработали природный иммунитет к целому букету заболеваний. (Спросите у любого врача: какими болезнями вообще не болеют буряты? Почему?)
Да и была ли для аборигенов проблема выживания – 100 человек умрут, 200 народятся. Глубинная Азия, как великая роженица, постоянно обновляла генетический код Европы (гунны, готы, монголы). Я думаю, еще приедет человечество к бурятам, когда надо будет собираться всем улетать на новые планеты – дайте нам эталон здорового человека! А у забайкальцев в семнадцатом веке была проблема: если вымрет горсточка русских, то больше никогда – никогда! русский человек не появится в этих краях. Через ковш воды не занеси смертельную для русских болезнь. Будь скупым и беспощадным в системе выживания.
К счастью, легенда о «темных» староверах начинает рушиться. Низкий поклон за это новосибирским ученым из отделения Российской Академии Наук. Они организовали несколько экспедиций по поиску древнейших книг в разные уголки Сибири, в том числе и Забайкалье. Конечно, не все им раскрылось. Какой старовер, хранитель мудрости и тайны славянства, так запросто раскроет сундук, точнее, ларец, перед бородатым кандидатом наук с оравой впалогрудых, развязных, покрасивших волосы мочой козла, аспиранток?
Сия тайна и передо мной, старовером из уклада часовенных христиан, лишь приоткрылась. Во-первых, женился не на староверке, во-вторых, курю, в-третьих, якшаюсь со всякой поганью… А соль должна быть соленой, КНИГА должна быть чистой!
И все-таки кое-что знаю. Кое-что могу и обнародовать. В апреле 1986 года (за два года до 1000-летия крещения Руси) я держал минут пять в руках Евангелие на греческом языке с вклеенными пустыми страницами в конце, где помещались коричневыми чернилами рукописные молитвы в честь властвующих князей Руси, в хронологическом порядке – Владимира Крестителя, Владимира Красное Солнышко (?–1015), Ярослава Мудрого, Иоанна Грозного. Где эта книга сейчас?!
Знаю, что на территории Бурятии, в треугольнике Гусиное озеро – Тарбагатай – Десятниково, Мухор-Шибирь (первейшие поселенья «семейских» в Забайкалье) хранится то, что табакурам даже показывать запрещено. Предполагаю: а вдруг это – «Голубиная книга» или «Складень родов», на которую намекал в своей энциклопедии-каталоге греко-славяно-русских книг сам Трехлютов? А может, «Острожская» Библия? А ходившая в 1952–53 годах в моей деревеньке Сухайтуй книга на синеватой, явно рукодельной бумаге, молитвословная книга (написана с титлами явно XVII века и не пером гусиным, а «писчими палочками» или «писчими стеблями» с буквами кириллицы). Назову фамилии людей, чьи прадеды-деды читали эту книгу: Рыжаковы, Вишняковы, Калашниковы, Травкины, Чистяковы, Михайловы, Ивлевы, Думновы, Олейниковы, Мальцевы… А «Книга обличений», «Книга толкований», «Книга тварей власти», «Книга прощений» – эта квадрига постижения мира земного?
Кое-что хранится и у меня… и у моего двоюродного брата Валерия Иванова, коллекционера из Минусинска.
В каждой настоящей староверческой семье один из сыновей в обязательном порядке обучался у уставщика «древлему» благочестию и старопечатной грамоте. Этого, глубоко христианского, божественного знания всегда боялась антихристская власть и ее сынки, а теперь уже и внуки, сочиняющие легенды о «темных» староверах, монтирующие телеролики об «изуверстве» алтайских и забайкальских старцев, о «черной» сотне монахов, а их ведь создал Сергий Радонежский для Куликовской битвы. Светлая юность Забайкалья, ищите эти книги, это ларец священного знания. Слепые, тянитесь к свету в сатанинской тьме лжеучений, которыми затмевают ваш разум!
