Лирические любовные народные песни примеры

Любовные песни (лирические песни о любви, измене, разлуке)

Многие любовные песни трагичны по содержанию. В них затрагиваются темы измены, разлуки, невозможности быть вместе с любимой или любимым.

Так, в песне «Ах, что же ты, голубчик, не весел сидишь» передаются переживания доброго молодца. Он тоскует по девушке, которую отдали замуж, «просватали» за другого. Песня полна грусти, переживаний. Это песня-диалог, рассказывающая о событиях в жизни героя. Она построена на вопросах и ответах, раскрывает душевное состояние героя, отвечающего на вопрос, почему он сидит не весел и не радостен. Его грусть передается в народной песне иносказательно. В первой части песни девушка, которую он теряет, сравнивается с подстрелянной голубкой. Песня передает грусть, тоску доброго молодца.

В песне «Ну, Господь же с тобой, батюшка» оплакивается несчастная судьба невесты в семье жениха. Эта песня воссоздает бытовой уклад крестьянской семьи. В ней выражаются чувства женщины-крестьянки, покидающей родной дом и выданной в чужую семью. Песня напоминает причитание, обращенное к кормильцу-батюшке, выражает печаль-тоску красной девицы. В ней рисуется невеселая женская доля:

Песня вызывает у слушателей горькое сочувствие к судьбе русской женщины.

Печаль, тревога, скорбные предчувствия выражены в песне «Ай вы, ветры, ветры буйные». В ней образ буйной осенней непогоды соотнесен с переживаниями девушки-младешеньки, предчувствующей несчастье – расставание с милым. При помощи образов-символов в песне воспроизводятся символические картины – привидившийся девушке сон, в котором появляются образы распаявшегося золотого перстня – подарка милого друга, расплетенной русой косы. Образы символизируют несчастье, тревожные предчувствия:

Обращение к ветрам буйным напоминает причитание:

В песне «Мимо садику, мимо виноградного…» картины природы соотносятся с житейскими событиями. Для нее характерны повторы, картины природы сопоставляются с бытовыми, повторяются во второй части с изменением художественного образа (мимо терема да высокого, да высокого проезжал тут мил сердечный друг). Они передают чувства девушки – красной девицы, умаляющей «миленького сердечного друга» воротиться в терем. В песне представлены параллельные образы: как без соловья в саду не весело, так и без доброго молодца в тереме не весело. Передача чувств девушки дана на фоне природы: садик-виноградик, молодой соловей, канареечка, пташечка-касаточка. Рассказ ведется как бы невидимым рассказчиком.

► Читайте также другие статьи раздела «Народные лирические песни»:

Источник

Народные лирические песни любовной и семейно-бытовой тематики. Изображение бытовых отношений в семейных песнях. Символика, композиционные особенности этих песен.

Содержание протяжных лирических песен. В жанре протяжных лирических песен можно выделить несколько тематических цик­лов. Основные из них следующие: любовные песни, бытовые крестьянские песни, песни антикрепостнического содержания, бурлацкие, ямщицкие и солдатские.

Любовные песни. Традиционные необрядовые лирические пес­ни—это в большинстве песни крестьян. Они отразили жизнь и психологию крестьянства, особенности его мировоззрения.

Традиционная крестьянская лирическая песня —это преиму­щественно песня бытовая. Она, по определению Белинского,

«вся посвящена семейному быту, вся выходит из него» (Полн. собр. соч. в 13-ти т., т. 5, с. 441). Самые большие циклы крестьянской песенной лирики —это циклы бытовых песен на темы любви и семейных отношений.

Главными героями любовных песен являются молодые люди, юноши и девушки. Их отношения между собой, их мысли, чувства и переживания составляют основное содержание песен на тему любви.

Есть немало песен, в которых говорится о сердечных и неж­ных отношениях молодца к девушке. Для выражения ласки и неж­ности в этих песнях широко употребляются различные эмоцио­нальные эпитеты и слова с уменьшительными суффиксами. Так, в одной песне, называя любимую девушку «сердцем-лапушкой», «сударушкой», своей «радостью», молодец признается ей:

Всякий час, радость, глядел бы на тебя,

На твою бы на девичью красоту!

Как пластически интересно и разнообразно решает народный мастер традиционную композицию!

Чаще всего эти фигуры по обеим сторонам символического центра с парящей над ними птицей, окруженные благоуханными цветами,

образуют треугольник, вершиной направленный вверх.

В другой песне молодец свою возлюбленную называет «вер- 207 ной», «любочкой», «красотой неоценимой» [5, 61].

Однако следует признать, что в песнях значительно полнее изображены любовные переживания девушки. И это не удивитель­но, так как сочинителями и исполнителями протяжных лирических песен были по преимуществу женщины. Песни показывают, что любовь простой крестьянской девушки очень нежная, застенчи­вая и глубокая. Любимого она называет «милым», «радостью»,’ «отрадой», «сизым голубем», «ясным соколом» и т. д.

Но эта искренняя и нежная любовь девушки-крестьянки в условиях патриархального уклада нередко была несчастной. Во многих песнях рассказывается о том, что родители запрещали своей дочери любить милого, они не разрешали ей встречаться с ним [10, т. 2, № 61].

Большой печалью проникнуты песни, в которых говорится о разлуке девушки с милым [5, 99]. Так, в одной песне рассказы­вается о том, что, проводив милого, девушка не спала всю ночь, ее подушка «потонула в слезах», а когда она «по утру ранешень­ко вставала», «то умывалась во слезах». Характеризуя народные лирические песни, останавливаясь на образе крестьянки, Герцен справедливо писал, что ее любовь — «это глубокая любовь, страст­ная, несчастливая, но земная и реальная» (Собр. соч. в 30-ти т., т. 7, с. 186).

В народных песнях получили выражение не только нравствен­но-этические, но и эстетические взгляды народа. В частности, в любовных крестьянских песнях выражены его представления о прекрасном, красоте. Главные признаки красоты девушки, по народным понятиям, это «чрезвычайно свежий цвет лица и ру­мянец во всю щеку». «Работая много, поэтому будучи крепка сложением— писал Чернышевский, — сельская девушка при сыт­ной пище будет довольно плотна, — это также необходимое усло­вие красавицы сельской. » (Поли. собр. соч. в 15-ти т., т. 2, с. 10). Сказанное можно проиллюстрировать песнями. В одной из них мы находим такой портрет «красавицы сельской»:

Без румянец румяна,

Без башмаков высока.

Семейно-бытовые песни. Семейно­бытовые крестьянские песни являют­ся логическим продолжением песен на тему любви. Они непосредственно; примыкают к девичьим песням о за­мужестве. Однако в отличие от девичьих любовных песен, в которых наряду с мотивами грусти встреча­ются и светлые чувства, женские пес­ни о семейной жизни от начала до конца проникнуты глубокой пе­чалью и безутешным горем.

Одним из самых распространенных мотивов этих песен явля­ется противопоставление «волюшки» девичьей жизни и «неволи» жизни замужней. Содержание многих семейно-бытовых песен можно выразить словами одной из них: «красным девушкам есть волюшка, молодушкам нету волюшки» [10, т. 2, № 130].

В большой патриархальной семье мужа женщина была почти на положении рабыни. На нее взваливалась вся работа по веде­нию хозяйства, приготовлению пищи, уходу за детьми и т. д. Ее уход из дома на самое короткое время оказывался очень ощутимым. Эту мысль хорошо иллюстрирует песня такого содер­жания. Молодая женщина, затопив печку и укачав ребенка, взяла ведра и пошла за водой. Зачерпнув воды, она возвраща­лась домой. По дороге ее встречает соседка-подруга («кума») и говорит:

Поди, кумушка, домой, поди, голубушка,’домой,

У тебя ведь, кума, истопилася изба,

Истопилася изба, переуглились дрова;

Один кашничек в печи надселся, кипучи,

В колыбели дитя надселося, крича,

На привязочке теля надорвалося, ревя,

Под поветью кочеток надселся, крича.

Выйдя замуж, молодая крестьянка нередко сталкивалась со страшной бедностью в семье мужа. В одной песне пожилая жен_т щина с чувством большой озабоченности за судьбу своей дочери говорит о «зятюшке», у которого нет «ни сохи, ни боронушки», «в огороде нет бороздушки», «на гумне нету кладушёчки», «на столе нету краюшечки», а «в мошне нету полушечки» [13, № 1397]. И поэтому нет ничего удивительного в том, что в семье мужа бедную молодку посылают за водой «и разутую и раздетую, и хо­лодную и голодную» [13, № 2089].

Однако следует заметить, что на бедность и тяжелую физи­ческую работу вышедшая замуж крестьянка жаловалась очень ред­ко. Все это она видела в родной семье. Но к чему она никак не могла привыкнуть, что переносила тяжелее всего — это враждеб­ное отношение к ней всех новых членов семьи. Особенно тяжело складывались отношения со свекровью, которая в песнях назы­вается «свекровь лютая» —«змея подколодная»/ Мало в чем усту­пает свекрови в жестокости обращения с невесткой и свекор. Есть песни, в которых говорится о том, что сын не слушается Чаепитие у самовара — тоже один из видов трехчастной композиции.

родителей, отказывается бить свою жену([10, т. 2, № 551]. Однако 209 чаще всего он покорно повинуется. Во многих песнях рассказы­вается о варварском обращении мужа с женой| [10, т, 2, N° 504]. Поистине страшную картину жизни с нелюбимым мужем рисует одна из песен рукописного сборника XVIII в. В. А. Казанова:

А как выдали младу не за милую ладу,

Тесова кроватка порожня простояла,

Пухова перина студена пролежала,

Высоко зголовье во слезах помочила,

Еще малые подушки во слезах потонули,

Теплое одеяло в ногах пролежало.

Еще русые косы во всю ночь проскрипели,

А шелковая плетка во всю ночь просвистала.

Да со вечера тело, а как снег было бело,

Ко белу свету тело, что кожей посинело.

Итак, главный источник всех бед женщины-крестьянки в изо­бражении народных песен —чужая патриархальная семья! Эта чужая семья в самое недолгое время уносила всю ее силу, кра­соту и здоровье. Этой чужой, ненавистной семье в песнях про­тивопоставляется родная семья, которую женщина никогда не переставала любить и о которой постоянно думала. К родной семье она обращается в тяжелые минуты жизни, ей она доверяет самые сокровенные мысли и чувства. Примером может служить широко бытовавшая в народе песная «Из-за лесу, лесу темного» [1, 186].

Положение мужа в большой патриархальной семье отца зачас­тую также было нелегким. Он 1 должен был подчиняться отцу, матери, старшим братья!^. Женили его часто на девушке, которую было никаких оснований. Тяжелее бурлацкого труда, пожалуй, и не было. Песни, сложенные самими бурлаками и исполняемые ими во время работы, напоминали собой скорбный стон замучен­ных людей.

Чаще всего во время работы бурлаки исполняли «Дубинушку», ритм которой отвечал ритму выполняемой работы. Назначение «Дубинушки» было в том, чтобы согласовать действия всех, тянущих баржу, объединять их физические усилия в определенные моменты. Бурлацкая «Дубинушка» состояла из ряда двустиший, исполняемых запевалой, и припева, который пели все тянущие баржу. Припевы «Дубинушки» довольно однообразны по своему содержанию. Вот наиболее распространенный:

Что же касается двустиший, которые исполнял запевала, то они без конца варьировались, наполнялись все новым и новым содержанием. Одни из них были непосредственно связаны с выпол­няемой работой и играли роль своеобразных команд:

Ой, ребята, собирайся!

За веревочку хватайся!

Другие рассказывали о тяжелой жизни бурлаков:

Мы иде-о-м, босы, голодны,

Каменье-о-ом ноги порваны.

В некоторых двустишьях выражается гнев бурлаков на эксплу­ататоров:

Чтобы барка шла ходчее,

Надо лоцмана по шее!

С уходом крестьян в бурлаки связывалась надежда заработать определенную сумму денег, чтобы хоть в какой-то мере попра­вить свое материальное положение и заплатить оброк. Но этим иллюзиям чаще всего не суждено было сбыться. Бурлаки, как правило, возвращались домой нищими, оборванными. В песне «Вольная пташечка, перепелочка» вышедшая замуж за бурлака женщина с печалью говорит:

Сказали у бурлака денег много —

У него один алтын во котомке,

Да вязовая дубинка за плечами.

Бурлацкие песни в живом бытовании до нас не дошли.

Ямщицкие и чумацкие песни. Строительство железных дорог в России началось с середины XIX в. До этого, в эпоху феода­лизма, к которой относятся рассматриваемые традиционные лирические песни, функционировал лишь водный и гужевой транс-

порт. Извозчики, которых на юге страны называли чумаками, перевозили всевозможные товары, а ямщики —почту и пассажи­ров.

Чумаки и ямщики часто и надолго покидали родное село. Ямщицкий и чумацкий промыслы были связаны с большими труд­ностями, чреваты опасностями. Нередко извозчики и ямщики тя­жело заболевали в пути, иногда умирали. Все это нашло свое отраже­ние в песнях, как правило, очень грустных. Самой распростра­ненной ямщицкой песней была «Степь Моздокская», в которой рассказывалось о смерти молодого ямщика далеко от дома, в чужой стороне. Умирая, он просит своих товарищей отвести его коней на родную сторонку и передать последнее «прощай» родным: «батюшке да низкий поклон», «родной матушке да чело- битьице», «малым детушкам благословеньице», а «молодой жене полну волюшку, всю свободушку» [10, т. 1, N» 345].

Чумацкие песни бытовали главным образом в южных районах России и на Украине. По своей тематике они очень близки к песням ямщицким. Например, в одной из них, как и в рассмотрен­ной ямщицкой песне «Степь Моздокская», рассказывается о смер­ти чумака, который возвращался домой из Крыма [14, 94].

В связи с постройкой железных дорог и исчезновением ямщиц­кого и чумацкого промыслов забылись и многие песни чумаков и ямщиков. В свое же время их, очевидно, было немало. Наряду с песнями грустными и печальными, надо полагать, были песни и веселые. В них могло говориться о благополучном возвращении чумаков, и ямщиков домой, об их радостных встречах с родными, близкими и т.д. А. С. Пушкин, не раз слышавший и хорошо знав­ший песни ямщиков, в стихотворении «Зимняя дорога» писал:

Что-то слышится родное В долгих песнях ямщика:

Источник

Лирические любовные народные песни примеры

Основное меню:

Библиография:

Советский период:

Русский язык:

Поиск по сайту:

Как вечор меня милой.

Целовал да миловал,

Крепко к сердцу прижимал,

Верно любишь ли меня?»

— «Как тебя мне не любить?

Как по лугу, по лужочку вода соливает,

По зеленому лужочку золота струя бежит,

Что и струинька за струинькой, белой лебедь плывет.

Что увидит девка молодца, обрадуется,

Во белом-то лице кровь появится.

Долина моя, долинушка, долина моя широкая,

Раздолье мое далекое!

Как по этой по долинушке вырастала трава рушица;

Как по этой рушице туман расстилается;

Как из-под того туманушка заря занимается;

Как из-под этой зорюшки солнце выкаталось,

Ясное солнышко на зеленый луг.

Как на этом на лужочке девушки гуляли,

Красные молодца к себе манули:

«Ты, молодец разудалый, иди к нам на луг!

С тобою нам, миленький, веселее быть;

Без тебя нам, друг любезный, тошнёхонько жить!»

Первые две строки являются припевом и повторяются после каждых двух стихов.

Во лугах, лугах, лужочках,

Во зеленых во лугах

Да расцветали все цветы,

Да расцветали все цветы.

Да там девушки хороши.

Одна девка лучше всех,

В хоровод гулять пошла

Да молодцу сердце зажгла.

«Как по имени зовут?»

Московского купца дочь.

Отходи, молодчик, прочь!

Говорить с тобой невмочь».

«Хоть ни слова не скажу,

А всю ночку простою;

Я в лесе был, березку рубил,

Березку, березку, березку рубил.

Березку рубил, метелки вязал,

Метелки, метелки, метелки вязал.

Метелки вязал, на возик складал,

На возик, на возик, на возик складал,

На возик складал, бечевкой стягал,

Бечевкой, бечевкой, бечевкой стягал,

Бечевкой стягал, коня запрягал.

Конечка, конечка, коня запрягал,

Коня запрягал, в Москву отправлял.

В Москву, Москву да в Москву отправлял,

В Москву отправлял, там девку видал.

Там девку видал, чернявку встречал,

Чернявку, чернявку, чернявку встречал:

Сидит под окном, играет цветком,

Играет, играет, играет цветком.

На речке на Клязьме купался бобер,

Купался бобер, купался черной;

Купался, купался, не выкупался,

На горку взошел, отряхивался,

Охотнички свищут, черна бобра ищут:

С него кожу снять, кунью шубу сшить,

Кунью шубу сшить, бобром обложить,

Бобром обложить, девку полюбить,

Девку полюбить, кунью шубу подарить».

Вышла девка молода,

Ой вы девки, ой вы бабы,

Как вечор меня милой

Целовал да миловал,

Крепко к сердцу прижимал,

Верно любишь ли меня?»

— «Как тебя мне не любить?

Не могу тебя забыть!»

Что болит-шумит буйная голова,

Не глядят на свет веселые глаза,

Что не видят глаза с неба солнечных лучей.

Из лучей таки, лучей туманчик выпадал,

А из того тумана частый мелкий дождь пошел;

Он прибил-примял всю шелковую траву.

Сено тут косила красна девица душа.

По прокосьицу у ней добрый молодец идет.

«Тебе бог помочь, душа девица!»

— «Поди мне на помочь, душа добрый молодец!»

— «Не сечет у тебя булатная коса,

Притомилась ты, душа девица!

Помогу я тебе, свет-сударушка,

Разуважу тебя, государыня!

Не плачь, не горюй, душа девица!

Не тужи, не скорби ты, хорошая!

Положись ты на меня, на удаль молодецкую!»

Как по травке, по муравке,

По лазоревым цветочкам

Бежит легонький детинка.

В полушелковом халате;

Под полою несет гусли,

Под правою звончатые.

«Заиграйте, мои гусли,

Дома ль Марья, дома ль Дарья,

Дома ль душенька Катюша?

Я пришел в гости, Петруша!»

Вечор сокол, вечор ясен

Сыры боры, сыры боры,

Алексеюшко свет Яковлевич

Свои кудри, свои кудри

Свои русы расчесал,

Дарьюшке свет Матвеевне

Два словечка, два словечка,

«Дарьюшка свет Матвеевна,

Взгляни, радость, взгляни, радость

Взгляни, радость, на меня,

Коль я хорош, коль я пригож,

Наливная ягодка, наливна сахарная,

Наливная ягодка, наливна сахарная».

Добрый молодец по улице похаживает,

В звончатые он гуселечки поигрывает,

Ко душе красной девице в терем голос подает:

«Ты когда, красна девица, побываешь у меня?»

«Я тогда, добрый молодец, побываю у тебя,

Когда вырастет трава середь широкого двора

И разольется вода, с крутым бережком равна,

Как всплывет же бел горюч камень поверх матки воды».

— «Не загадочки, душа моя, загадываешь,

Ты в глаза меня, разлапушка, обманываешь!

Что не вырастет трава середь широкого двора,

Не разольется вода, с крутым бережком равна,

Не всплывет же бел горюч камень поверх матки воды

Ты Настасья, ты Настасья,

Ой да люли, ой люли,

Я бы рада растворила,

Ветер больно шибко бьет,

Ветер больно шибко бьет

Сильным дождичком сечет.

Ветер больно шибко бьет,

Сильным дождичком сечет.

С головушки цветы рвет,

С белой шеи янтари.

Ты зачем меня, сударушка,

Без лютого без морозу

Ты рассеяла печаль

По моим ясным очам.

Ты заставила, сударушка,

Ты молоденький молодчик молодой,

Моему сердцу на свете дорогой!

Ты не стой, не дожидайся, милый мой!

Уж и так-то мне тошнехонько житье,

Уж и так-то мне грустнехонько, младой!

Не велят-то на крылечке мне стоять,

Не велят-то мне оттуда тебя ждать!

Я пойду с горя в зеленый сад гулять,

Посмотрю ли я на милого дружка,

Хоть на время облегчу свою тоску.

Голова ль ты моя, головушка,

Ай да люли-люли, ты головушка,

Ты гульливая, баловливая!

Я украдуся, нагуляюся,

Со милым дружком повидаюся.

Уж ты милый мой, ты сердечный друг!

Истомилось мое всё сердечушко,

Иссушил меня, словно травушку!

Тонка жердочка не гнется,

Хорошо с милым живется,

Пойду выйду, молода,

Ко притворному столбу;

Счастливый выход мой

— Что навстречу мой милой.

Я по сенюшкам хожу, млада, хожу,

Сквозь стеколушко на милого гляжу.

Мой милый друг и хорош, и пригож,

Душа моя, чернобров, черноглаз.

Я не знаю, к чему друга применить?

Применю друга к золотому перстеньку:

Я по сенюшкам хожу, млада, хожу,

Сквозь стеколушко на милого гляжу.

Мой милый друг и хорош, и пригож,

Душа моя, чернобров, черноглаз.

Я не знаю, к чему друга применить?

Применю друга к жемчугу, к жемчугу:

Я по сенюшкам хожу, млада, хожу,

Сквозь стеколушко на милого гляжу.

Мой милый друг и хорош и пригож,

Душа моя, чернобров, черноглаз.

Я не знаю, к чему друга применить?

Применю друга к соколу, к соколу:

А я, млада,- горькая, горькая!

А на тых же на лужечках

На том древе, на том тонком

То мой друг Ванюша.

Под окошечком сироточка сидит,

Против ясного окошечка глядит.

В чистом поле цветет аленький цветок,

Он алеется, голубеется;

Часто ходит мимо моего двора.

Понравилась мне походочкахтвоя,

Походочка твоя частенькая,

Разговоры твои ласковые.

«Да и кто же тебя породил, молодца?»

— «Породила меня маменька,

Возлелеяла чужа дальня сторона,

Завила кудри сударушка моя,

«Когда кудрецы разовьются,

Быстры реченьки разольются,-

Тогда с миленьким разойдемся,

Чтоб вовеки не видатися

И на встречу не встречатися!»

На высокой на крутой,

На высокой на крутой,

На высокой на крутой

Стоял зеленый садок;

Как во том ли во саду

Стоял зеленый дубок;

Как под тем ли под дубком

Стоит девка с молодцом,

Стоит девка с молодцом,

«Ах, что это за садок,

За зеленый за такой!

Ах, что в саду за цветы,

Ах, если б те цветы,

Во моем саду цвели!

Ах, что это за милой,

Что за ласковый такой!

Ах, если бы ты, милой,

Соловей мой, соловей, соловушко молодой!

Не летай ты, соловей, во зеленый сад гулять,

Не садись ты, соловей, в зеленом моем саду,

В зеленом моем саду, на ракитовом кусту,

Не пой рано на заре, не трави ты сердце мне!

И так тошно молодцу, сам не знаю почему;

Коли знать, так все по ней, по сударушке моей.

Ах, кого бы мне нанять, за сударушкой послать?

До нее стар не дойдет, во дорожке пропадет;

Уж как, знать-то, молодцу подниматься самому,

Источник

ЛИРИЧЕСКИЕ ЛЮБОВНЫЕ ПЕСНИ

Не во далёчем-далече, во чистом поле,

Что ещё того подале во раздолье,

Стоит-то постоит белая берёзонька…

Что под той-то берёзонькой,

Что под белой кудреватой,

Там не сизые голуби ворковали,

Девица с молодцем речи говорила.

Не дождичком белое лицо смочило,

Не морозом ретивое сердце познобило, —

Смочило белое лицо слезами,

Познобило сердце тоской-кручиной.

По широкой столбовой

Шла девица за водой,

За холодной, ключевой.

За ней парень молодой,

Пойдём вместе за водой,

За холодной, ключевой!

—Ах ты, парень, паренёк,

Твой глупенький разумок!

Не кричи во весь народ:

Мой батюшка у ворот,

Зовёт меня в огород —

Пряди, моя пряха, пряди, не ленися.

—Рада бы я пряла — меня в гости звали,

Звали-позывали к соседу в беседу:

У соседа будет мой милый, хороший,

Мой милый, пригожий, белый, кудреватый,

Белый, кудреватый, холост, не женатый. —

Вот едет мой милый на вороном коне,

На вороном коне, в белом балахоне,

Шапочка с ушами, головка с кудрями.

К двору подъезжает — девица встречает,

За руки хватает, за столик сажает.

Как пойду я, молоденька,

Как пойду я, веселенька,

Как навстречу молоденьке,

Как навстречу весёленьке

Наперёд он забегает,

—Не заглядывай, заинька,

Не заглядывай, серенький,

У меня мать грозна,

Не пускает гулять поздно,

И велит разойтиться…

Красна девица во садику гуляла,

Она в садику гуляла, грушицу ломала,

Она грушицу ломала, другу отсылала;

К милу другу отсылала, словом наказала:

—Ты не во время, друг, ходишь, не в пору гуляешь,

Приходи, моя надежда, иною порою,

Как иною-то порою, вечерней зарею,

Когда батюшки нет дома, а матушка в гостях,

Милы братья на охоте, сестры в посиденках [Посиденки— посиделки.],

Невестушки-голубушки пойдут по соседям…

Ах, нынешня зима непогожая была,

Непогожая была — все метелица мела,

Завеяла, замела, все дорожки занесла!

Ах, нету мне пути, куда к миленькой пройти.

Я по старым по приметам, по загуменью пройду,

И я улицею — серой утицею,

Через чёрную грязь — перепелицею,

Под воротенку пойду — белой ласточкою,

На широкий двор зайду — горностаюшкою,

На крылечушко взлечу — ясным соколом,

Во высок терем взойду — добрым молодцем.

А я с той тоски-печали

Обещался мой милый друг

Вечор в гости быти…

Я все грязные проулки

Я широкий двор коврами

Белы каменны палаты

А высокие взголовья

Все тебя, моя надежа,

Цвели в поле цветики, да поблекли,

Любил меня миленький, да спокинул.

Ох, спокинул, душа моя, ненадолго,

Ах, на малое времечко, на часочек.

Часочек мне кажется да за денечек,

Денёчек мне кажется за недельку,

Неделька мне кажется за май месяц.

Как у нашего широкого двора

Собирались красны девушки в кружок:

Они думали, какой игрой играть:

Сем-ка [Сем-ка — а ну, давай.], в жмурки, сем, в веревочку начнем.

Одна девка прослезилася в кругу:

—Вы играйте, красны девушки, одни,

А мне, молодой, игра на ум нейдёт,

Мил сердечный друг в уме моем живёт,

Живучи во мне, сердечушко крушит…

Выйду ль я на реченьку,

Посмотрю на быструю:

Не увижу ль я милого,

Как сказали про милого,

Будто нежив, нездоров,

Будто нежив, нездоров,

Будто без вести пропал.

А как нынче мой милой

Вдоль по улице прошёл,

Вдоль по улице прошёл,

На окошечко смотрел.

В поле розовый цветок!

Ко мне, миленький дружок!

Мы последний с тобой вечерок,

Мы про прежнюю с тобой любовь.

Что такая любовь злая —

Наглядеться с милым не дала,

Кабы знала, кабы знала,

Не зачинала бы любить!

И с того горя-кручины

Пойду в зелен сад гулять,

Я сорву ли, я сорву ли

В саду розовый цветок,

Я завью ли, я завью ли

На головушку венок.

Снежки белые пушисты

Принакрыли все поля,

Одного-то не покрыли

Как и во поле кусточек

Он не клонит к земле ветки,

И листочков нет на нем;

А я, горька-разнесчастна,

Всё горюю по милом;

День горюю, ночь тоскую,

Понапрасно слёзы лью.

Пойду с горя в чисто поле,

Погляжу я в ту сторонку,

Где мой миленький живёт.

Что живет-то мой размилый

В чужой дальней стороне,

Во матушке во Москве.

Как прошла ли про девицу небылица,

Будто бы я батюшку обессудила,

Родную матушку обесчестила,

Что сама-то я ко милу другу приходила.

Ах, за то на меня батюшко осердился,

Родимая матушка распрогневалася,

Что построил мне сударь батюшка темницу,

Без дверей-то он построил, без окошек,

Что одна только у темницы трубица.

И я стану своего батюшку просити:

—Проруби ты мне, сударь батюшко, три окошка,

Уж как первое окошко в чисто поле,

А другое-то окошко в сад зелёный,

Ах, как третье-то окошко на сине море.

Как поутру я, красная девица, рано встану,

Погляжу-то я, красна девица, в чисто поле,

Ничего-то я, красна девица, не видала;

Погляжу-то я, красна девица, в сад зелёный,

Жалобнехонько в саду пташки распевали;

Погляжу-то я, красна девица, на сине море,

Как плывет тут, выплывает нов кораблик,

Как на том кораблике мой дружочек.

Я в окошечко милу другу кричала,

Я платочком милу другу махала,

Как не слышит мой сердечный друг, не видит,

Тут я ручушкой милу другу махнула,

В окошечко милу другу поклонилась:

—Ты прости, моя надежа, мил сердечный друг!

Уж, как знать, что мне с тобой не видаться.

Ты надежа, ты надежа, мил сердечный друг,

Ты душа ль моя, удалой добрый молодец,

Живеём-то мы с тобой, друг, не теперя,

Никто про наши тайности не ведал,

Ни батюшка, ни матушка родные,

Ни белые голубушки сестрицы,

Ни род-племя и ни подружки.

Ах, что сведали соседи приближенные,

Как сказали про девицу отцу, матери.

Что отец и мать на девицу разгневались,

Как ссылают красну девицу со двора долой,

Скидывают со девицы платье цветное,

Надевают на девицу платье чёрное;

Что пошла ли красна девица, сама заплакала,

Во слезах она дороженьки невзвидела,

В возрыданьице словечушка не молвила.

Ты, мой сизенький, мой беленький голубчик,

Ты к чему рано с тепла гнезда слетаешь,

На кого ты меня, голубушку, покидаешь?

Али я тебе, голубчик мой, не по мысли,

Не по твоему голубиному воркованью?

Ах ты, душечка удаленький молодчик,

Ты куда от меня, красной девицы, отъезжаешь,

На кого ты меня, красну девицу, покидаешь?

Али я тебе, мой милый друг, не по мысли,

Не по твоему молодецкому обычно?

Добрый молодец по улице похаживает,

В звончатые он гуселички поигрывает,

Ко душе красной девице в терем голос подает:

—Ты когда, красна девица, побываешь у меня?

—Я тогда, добрый молодец, побываю у тебя,

Когда вырастет трава середь широкого двора

И разольется вода с крутым бережком ровна,

Как всплывет же бел-горюч камень поверх матки-воды.

—Не загадочки, душа моя, загадываешь,

Ты в глаза меня, разлапушка, обманываешь,

Что не вырастет трава середь широкого двора,

Не разольется вода с крутым бережком ровна,

Не всплывет же бел-горюч камень поверх матки-воды.

Туманно красное солнышко, туманно,

Что во тумане красного солнышка не видно.

Кручинна красная девица, печальна,

Никто ее кручинушки не знает,

Ни батюшка, ни матушка родные,

Ни белая голубушка-сестрица.

Печальная душа красна девица, печальна!

Не можешь ты злу горю пособити,

Не можешь ты мила друга забыта.

Ни денною порою, ни ночною,

Ни утренней зарей, ни вечерней.

Как у ключика у гремучего,

У колодезя у студеного

Добрый молодец сам коня поил,

Красна девица воду черпала,

Почерпнув ведры, и поставила,

Как поставивши, призадумалась,

А, задумавшись, заплакала,

А, заплакавши, слово молвила:

—Хорошо тому жить на сем свете,

У кого как есть и отец, и мать,

И отец, и мать, и брат, и сестра,

Ах, и брат, сестра, что и род-племя,

У меня ли, у красной девицы

Ни отца нету, ни матери,

Как ни брата, ни родной сестры,

Ни сестры, ни роду-племени,

Ни того ли мила друга,

Мила друга, полюбовника.

Как бы я знала, млада, ведала

Неприятство друга милого,

Нелюбовь друга сердечного,

Не сидела бы поздно вечером,

Я не жгла б свечи воску ярого,

Не ждала бы я друга милого,

Не топила бы я красного золота,

Не лила бы я золота перстня

И не тратила бы золотой казны,

Я слила бы себе крылышки,

Полетела бы на иной город,

Что искать себе друга милого,

И я села бы среди площади,

И я стала бы клич кликати,

Кто бы стал со мной советати,

Как бы мне позабыть друга милого,

Проклинала б я разлучника,

Разлучил меня с другом милым,

Со милым другом со сердечным.

Белый день проходит, ночка наступает,

Ночка наступает, заря потухает.

Ко мне, молоденьке, милый присылает,

Милый присылает и сам приезжает:

—Дома ли, милая, радость дорогая?

Вышла б на крылечко, молвила словечко! —

А я, молоденька, была тороплива,

С постели вставала, башмачки вздевала,

На двор выходила, с другом говорила.

Спрошу я милого про его здоровье,

Скажу я милому про своё несчастье:

—Сокол ты мой ясный, молодец прекрасный,

Куда отъезжаешь, меня покидаешь? —

А мой-то дружочек, сплеснувши руками,

Сплеснувши руками, залился слезами.

—Ты прости, милая, радость дорогая!

Знать, что нам с тобою долго не видаться,

Долго не видаться, нигде не съезжаться!

Ах, кто бы мне, ах, мому горюшку

Кто бы мне, ах, со дорожки

Воротится мой дружочек миленький,

Ах, постыла мне чужбинная,

Разлучила с отцом, с матушкой,

Что изныло-то мое сердечушко

Всё ложилась бы я грудью белою

Всё глядела бы в поле чистое,

Всё звала бы его я, желанного,

Нагляделась бы на мила дружка

Разметала бы русу косыньку

Разнесла бы своё горе лютое

Что не я тебя садила,

Не сама ли ты, злодейка

По зелёному лужочку,

Заняла ли ты, злодейка,

В лугу себе местечко,

В лугу местечко прекрасное,

Что на том ли на местечке

Во саду цветут цветочки,

Поутру рано, до солнышка,

Посмотрю, пришел ли миленький

В зелён сад гулять?

Обманул меня дружок мой,

Я домой пошла поздно вечером,

Уж ты, ночка, ты ноченька тёмная,

Ты тёмная ночка, осенняя!

Нет у ноченьки светлого месяца,

Светлого месяца, ни частых звёздочек!

Нет у девицы родного батюшки,

Нет ни батюшки, нет ни матушки,

Нет ни братца, ни родной сестры,

Нет ни рода, нет ни племени!

Уж как был-то у ней мил сердечный друг,

Да и тот теперь далеко живёт…

Волга-матушка родимая течёт,

Друга милого, касатика, несёт;

Вниз красивая расшивушка [Расшивушка— барка.] плывёт,

Дорогой товар нарядная несёт.

Подбодрился мой хороший, дорогой,

Словно гоголь над кармой:

Кудри шелковы по плечикам бегут,

Ясны оченьки расшиву стерегут.

Друга милого путина далека,

Разделила нас широкая река.

Друга милого путина далека,

Не оставила следа широкая река.

Только струйка малая ко бережку бежит,

Как слеза моя, колышется, дрожит.

Растворю тесовые ворота я на двор,

Выйду рано я на утренней заре,

В синю далюшку туманну погляжу,

Друга милого хоть сердцем провожу…

—И экой Ваня, разудалая, ой да голова,

Да сколь удалая головушка, Ваня, твоя.

Да сколь далече уезжаешь от меня,

Да на кого же спокидаешь ты меня?

Да с кем я буду эту зиму зимовать,

Да с кем дозволишь весну красную встречать,

Да с кем прикажешь лето теплое гулять?

—Да, гуляй, гуляй, красная девица, одна,

Да я уеду, не приеду больше никогда.

—Да что ты, Ваня, друг, смеешься надо мной,

Да оставляешь не девицей, не вдовой,

Да горе-горькой сиротинкой-сиротой.

Злые люди, перестаньте говорить

Да научите, как мила дружка забыть.

Ивушка, ивушка зеленая моя!

Что же ты, ивушка, не зелена стоишь?

Или те, ивушку, солнышком печет!

Солнышком печёт, частым дождичком сечёт,

Под корешок ключева вода течёт?

Ехали дворяне из Нова-города,

Срубили ивушку по самый корешок,

Начали ивушку потесывати,

Вытесали из ивушки два весла,

Два весла, третью лодочку;

Сели они в лодочку, поехали домой.

Наши приехали; здорово ли живешь?

Взяли, подхватили красну девицу-душу;

Стали они девушку спрашивати:

—Девица, девица, красавица моя?

Что же ты, девица, не весела сидишь?

Али ты, красная, думаешь о чём?

— Как же мне, девице, весёлой быть,

Весёлой быть, ещё радошной!

Что это у батюшки повыдумано,

У родимой матушки повыгадано:

Меньшую сестру наперед замуж дают.

Меньшая сестра чем же лучше меня,

Лучше меня али вежливее?

Меньшая сестра ведь ни ткать, ни прясть,

Ни ткать, ни прясть, только по воду ходить,

По воду ходить, с горы ведры катить!

«Качу я, покачу со горы вёдра;

Станьте вы, ведерочки, полным-полны,

Полным-полны, со краями ровны!»

Из-за лесу, из-за гор подымалась туча-гром,

Подымалась туча-гром с частым мелким дождём,

Как со этого дождя стала улица грязна,

Стала улица грязна, в переулочках вода.

Не велят Маше за реченьку ходить,

Не велят Маше молодчика любить,

Молодца любить молоденького,

Холостой парень — любитель дорогой,

Он не чувствует любови никакой,

Какова любовь на свете горяча,

Горяча любовь, слезами облита!

Стоит Маша, призаплаканы глаза,

У красотки призатёрты рукава.

—Видно, Машенька, обидели тебя,

Вечор Машеньку побили за дружка…

Ах, по сеням, сеням, сеничкам,

По новым сеням, решетчатым,

Что ходила, погуливала

Душа красная девица,

Что будила, побуживала

Удалого добра молодца:

—Ах, ты встань, пробудись, молодец,

Пробудись, душа отецкий сын,

Отвязался твой добрый конь

От столба, столба дубового,

От колечушка серебряного,

От другого позолоченного.

Что ворвался твой добрый конь

Он во мой во любимый сад

И примял он всю травушку,

Ай, всю травушку и муравушку

Со цветочками лазоревыми,

Со калиной и малиною,

С черной ягодой смородиною. —

Пробудяся, добрый молодец

Говорил он красной девице:

—Ты не плачь, красна девица,

Не слези своих ясных очей;

Когда бог меня помилует,

Государь меня пожалует,

Наживем-то мы зеленой сад,

Со калиною, с малиною,

С черной ягодой смородиною,

И с травушкой-муравушкой,

Со цветочками лазоревыми.

Ах вы, ветры, ветры буйные,

Вы буйны ветры осенние,

Потяните вы с эту сторону,

С эту сторону, со восточную,

Отнесите вы к другу весточку,

Что нерадостную весть, печальную.

Как вечор-то мне, молоденьке,

Мне мало спалось, много виделось,

Не хорош-то мне сон привиделся.

Уж кабы у меня, у младешеньки,

На правой руке, на мизинчике

Распаялся мой золот перстень,

Выкатался дорогой камень,

Расплеталася моя руса коса,

Выплеталася лента алая,

Лента алая, ярославская,

Подареньице друга милого,

Свет дородного, доброго молодца.

Ты дуброва, моя дубровушка,

Ты дуброва моя зелёная,

Ты к чему рано зашумела,

Приклонила ты свои ветви?

Из тебя ли, из дубровушки

Мелки пташечки вон вылетали —

Одна пташечка оставалася,

Что кокует она и день, и ночь,

Не на малый час перемолку нет [Перемолку нет — не умолкает.],

Жалобу творит кокушечка

На залётного ясного сокола,

Разорил он её тепло гнездо,

Разогнал её малых детушек

Что по ельничку, по березнячку,

По часту леску, по орешничку.

Что во тереме сидит девица,

Что во высоком сидит красная

Под косящетым под окошечком;

Она плачет, как река льется,

Возрыдает, что ключи кипят,

Жалобу творит красна девица

На заезжего доброго молодца,

Что сманил он красну девицу

Что от батюшки и от матушки,

И завёз он красную девицу

На чужую дальну сторону;

На чужую дальну, незнакомую,

Что, завезши, хочет кинути.

Во саду ли, в огороде

Она ростом невеличка,

Детинушка бел кудрявый

Он за девицей ходит —

—Что ж ты, миленький, сердит?

Редко в гости ходишь?

—Уж я рад, душа, ходити —

Случай будет в Москву ехать —

Дорогие два подарка —

Кумач да китайку [Китайка— шерстяная ткань.].

Если любишь, душа, купишь

Твое золото колечко

Прижму ко сердечку.

—Ты носи, носи, милая,

Не теряй, душа, колечка,

Не спится мне, красной девушке, не спится,

Подушечка в головушках вертится,

Соболино одеяльце не греет!

Я сама себя, красная девушка, сгубила,

Что холостого добра молодца полюбила:

Задумал мой любезный жениться.

Наряжусь же я, сиротинушка, в чёрно платье,

Пойду, пойду ко милу другу на свадьбу,

А я сяду против милого на скамейке.

Частехонько мой милый друг взглядает,

Тяжелехонько душа моя вздыхает…

«Напойте же вы сиротинушку, накормите,

Со двора же вы сиротинушку проводите,

Собаками сиротинушку не стравите!»

—Полно, солнышко, из-за лесу светить,

Полно, красно, в саду яблони сушить;

Полно, девушка, по молодце тужить,

Полно, красна, по удалом тосковать.

—Ещё как же мне не плакать, не тужить?

Такова дружка мне в свете не нажить! —

Не светел месяц по улице просветил,

Заря белый свет в окошечко взошла —

Ко мне любушка-сударушка пришла,

Все утехи и забавы принесла,

В окошечко белы руки подала,

Подавши ручки, уверяла молодца:

—Ты, раздушечка, удалый молодец,

Чернобровый, черноглазый, душа мой!

Нам недолго во любви с тобой пожить.

Нам недолго и компаньи поводить.

Поезжай, мил, по дорожке столбовой,

Привези мне-ка подарок дорогой,

Подарочек дорогой, левантиновый [Левантиновый — из шелковой ткани — левантина.] платок.

Вечор, миленький, в компаньице была.

Про тебя, мой друг, словечко слышала:

Тебя, миленький, женить скоро хотят,

Меня, девушку, засватали сейчас;

Тебя женят, меня замуж отдают.

Не ходи, холост, поздно вечером,

Поздно вечером вдоль по улице,

Вдоль по улице, вдоль по широкой.

Не маши, холост, рукой правою,

Не отсвечивай золотым перстнём,

Дорогою вставкой со яхонтом.

Коли я тебе полюбилася,

Засылай ко мне свата сватати,

Свата доброго, дядю родного.

У тебя много ума-разума,

У меня много есть приданого:

Пятьсот рублёв гольем деньгами,

Пятьдесят дворов со крестьянами.

Ах, не одна-то, не одна,

Эх, во поле дороженька, эх, одна пролегала;

Ах, зарастала та дорожка,

Эх, ельничком да берёзничком, эх, горьким частым осинничком.

Ах, что нельзя-то, нельзя,

Эх, к любушке-сударушке, эх, нельзя в гости ехать молодцу.

—Ах, ты прости-прощай,

Эх, мил сердечный друг, эх, прощай, будь здорова!

Ах, коли лучше меня найдешь,

Эх, меня, доброго молодца, эх, меня позабудешь.

Ах, коли хуже меня найдёшь,

Эх, меня, доброго молодца, эх, меня воспомянешь,

Источник