Народные характеры в рассказах цикла “Записки охотника” И. С. Тургенева
“Записки охотника” И. С. Тургенева сразу же обратили на себя внимание после выхода отдельным изданием в свет. Вышли они в 1852 году.
JI. H. Толстым было отмечено, что Тургенев “сумел в эпоху крепостничества осветить крестьянскую жизнь и оттенить ее поэтические стороны”. Он находил в русском народе “больше доброго, чем дурного”, и именно это видение красоты души мужика в “Записках охотника” придавало существенное значение и достоинство произведению.
Трудная, а порой и трагическая жизнь простого мужика не поэтизировалась
Эти произведения были главным аргументом писателя против безобразия крепостничества.
Его “Записки охотника” открыли новый мир русскому читателю – крестьянский мир. И. С. Тургенев явился продолжателем традиций Н. В. Гоголя, показавшего
Склад его лица напоминал Сократа: такой же высокий, шишковатый лоб, такие же мелкие глазки, такой же курносый нос”. В его характере были такие черты, как практичность и рационализм. Он “понимал действительность, т. е. обстроился, накопил деньжонку, ладил с барином”. Немногословный.
Впрочем, многое разумел про себя. Семейство у Хоря было многочисленное: шесть сыновей, снохи и жена, и было оно единодушным и покорным.
В отличие от Хоря Калиныч был человеком мечтательным, романтичным и восторженным. “Калиныч был человек самого веселого, самого кроткого нрава, беспрестанно напевал вполголоса, беззаботно поглядывал во все стороны”.
Перечитывая “Записки охотника”, мы гордимся благородной и одухотворенной натурой их творца. В богатстве личности автора и высоте его идеала – залог бессмертия произведения искусства. В красоте души простого русского мужика отразилась прекрасная душа самого писателя.
Он разглядел “искру Божию” в другом потому, что имел ее сам. Но Калиныч обладал талантами, которые признавал и Хорь, – заговаривал кровь, испуг, бешенство, и рука у него была легкой. Сравнивая этих персонажей, можно сказать, что Калиныч был олицетворением поэзии жизни, он был ближе к природе.
Как “посол природы” он приходит с пучком земляники к своему другу – Хорю.
И. С. Тургенев показывает, что Хорь лучше понимает людей, а Калиныч – природу. Впрочем, разность характеров не мешала преданной и искренней дружбе между этими двумя мужиками, “они составляют единство, имя которому – человечество”. И. Тургенев с любовью изображает своих героев, его отношение к ним показывает нам, что он ими гордится.
Этим рассказом писатель отрицает, что реформы Петра I оторвали Россию от народности. В его рассказе показано, что Хорь и Петр I – родственные души. Как Петр I ломал старые устои жизни своего времени, преобразовывал Россию, так и Хорь не прочь поломать себя, он смело смотрит вперед, и оба они уверены в своих силах, в своей крепости.
Это как раз и видно из разговоров Хоря, а также по его характеру.
Рассказ “Певцы” – один из лучших рассказов цикла “Записки охотника”. Это рассказ о двух певцах – рядчике и Якове Турке. И. С. Тургенев разглядел в этих героях не только красоту души русского человека, но и талант, “искру Божию”. Так, пение рядчика, бойкое и виртуозное, украшенное немыслимыми переливами, по определению Тургенева, есть искусство, выше которого подняться уже невозможно.
Но это впечатление сохраняется до тех пор, пока не появляется возможность сравнить это мастерство с мастерством, идущим из глубины души, искусством подлинным, от которого “закипают на сердце и поднимаются слезы к глазам”. Таким талантом обладает Яков Турка, в образ которого И. С. Тургенев вложил все, что есть в простом русском человеке. “В нем была и неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательно беспечная, грустная скорбь. Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны. Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль”.
Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и хватает нас за сердце, хватает прямо за его русские струны. По убеждению И. С. Тургенева, красота – единственная бессмертная вещь, и свое влияние она простирает даже над смертью. И где, как не в человеческой индивидуальности, может сиять красота.
Писатель очень тяжело переживал порядок и положение вещей, которые были в крепостнической России. Он ненавидел общество, которое разрешало унижать человеческое достоинство, и не мог жить в этом обществе. Писатель уехал за границу, и большая часть одного из самых русских произведений не только по теме, но и по духу написана им вдали от России. Тургенев сам признавался в том, что: “Знаю только, что я, конечно, не написал бы “Записок охотника”, если бы остался в России”.
В крепостном праве писатель видел зло, и, несмотря на мягкость своего характера, в этом вопросе он был непреклонен. Это и выразилось в его произведениях – правда о бедственном положении русского народа, жизнелюбие и талантливость которого прославлял И. Тургенев.
Related posts:
Народные образы в записках охотника
В первом номере «Современника» за 1847 г., когда журнал только что перешёл от П. А. Плетнёва в руки Н. А. Некрасова и И. И. Панаева, был напечатан очерк Тургенева «Хорь и Кали-ныч», с пометкой после заглавия: «Из записок охотника». Исключительный успех этого очерка побудил Тургенева продолжать серию «охотничьих» рассказов. Позднее в «-Современнике» было напечатано ещё двадцать рассказов, а в 1852 г. «Записки охотника» вышли отдельной книгой.
«Записки охотника» стали крупнейшим событием не только литературной, но и общественной жизни своего времени. Тургенев дал в них широкую картину народно-крестьянского и помещичьего быта крепостной деревни и усадьбы, с длинной вереницей реалистически и мастерски зарисованных образов крестьян и помещиков на фоне среднерусского пейзажа, входившего существенно важным элементом в композицию почти всех рассказов.
Рассказы не были связаны единством сюжета. Но на протяжении всей книги явно выступало глубокое сочувствие автора к забитому и бесправному народу, убедительное и смелое разоблачение «дикого» барства, всевластного хозяина крепостных «душ».
«Стройным рядом нападений, целым батальным огнём против помещичьего быта» называли «Записки охотника» современники Тургенева. Увольнением цензора Львова за пропуск книги, ссылкой Тургенева ответило правительство Николая I на «опасное» сочинение о русском барине и русском мужике. В секретной бумаге министра народного просвещения сообщалось о книге: «Значительная часть помещённых в ней статей имеет решительное направление к унижению помещиков, которые представляются вообще в смешном и карикатурном или, ещё чаще, в предосудительном для их чести виде».
Иными, наделёнными духовной одарённостью и глубокой человечностью были показаны русские крестьяне. Таким образом, отчётливо выступало намерение автора показать моральное превосходство закрепощённого крестьянства над «культурным» и «благородным» рабовладельческим сословием.
ОБРАЗЫ КРЕСТЬЯН
Безысходную крестьянскую нищету приоткрывает Тургенев в бегло нарисованных, но запоминающихся образах: мужика Власа, безуспешно ходившего к сердитому барину в Москву с просьбой вызволить из горькой нужды («Малиновая вода»), старика Антипа с сыном, разорённых и замученных бурмистром и униженно просивших заступничества у своего барина Пеноч-кина («Бурмистр»), и того задавленного «голодухой» мужика, который срубил в барском лесу дерево и был пойман суровым лесником («Бирюк»).
Билет №11 Изображение народной жизни в «Записках охотника» И.С. Тургенева
Читателей поразило новаторство Т. в исользовании прозаического жизненного материала для создания нового образа людей, которого прежде в лит. не было: образ крестьянина-прагматика (Хорь) и романтика (Калиныч). С этого момента начинается колоссальная слова Т. «Записки охотника» были главным делом жизни Т. с 1847 по 1852 г.
В 1852 году “Записки охотника” И. С. Тургенева вышли отдельным изданием и сразу же обратили на себя внимание.
Значение и достоинство “Записок охотника” прежде всего в том, что Тургенев “сумел в эпоху крепостничества осветить крестьянскую жизнь и оттенить ее поэтические стороны”, в том, что он находил в русском народе “больше доброго, чем дурного”. Да, Тургенев умел видеть красоту души мужика, и именно эта красота была главным аргументом писателя против безобразия крепостничества. Тургенев не поэтизировал мужика, не приукрашивал его жизнь, он писал правду о нем. И в этой-то правде, покоившейся на глубокой убежденности писателя в том, что “в русском человеке таится и зреет зародыш будущих великих дел, великого народного развития”, и была главная убеждающая сила его произведений.
Можно сказать, что “Записки охотника” открыли перед русским читателем новый мир — мир крестьянский. Тургенев, несомненно, продолжает традиции Н.В. Гоголя, который в своей бессмертной поэме “Мертвые души” показал не только Россию Чичиковых, Маниловых, Плюшкиных, но и Россию народную. Вспомним, например, каретника Михеева, плотника Степана Пробку, убежавшего на волю Абакума Фырова и многих других. Но у Тургенева мужики предстают не как мертвые, а как живые души, подлинная опора нации; они резко противостоят миру господ. Иван Сергеевич с большой теплотой описывает крестьян, придерживаясь своего главного принципа — достоверности изображения. Он часто рисовал с натуры, его образы имели реальные прототипы. И этот подчеркнутый натурализм делает рассказы Тургенева особенно ценными и интересными для нас.
Рассказ “Хорь и Калиныч” начинается с пространного авторского рассуждения о том, чем отличается мужик Орловской губернии от мужика Калужской губернии. Кажется, уже в самом начале рассказа писатель хочет проникнуть в тайну народного русского характера. Тургенев специально сопоставляет два психологических типа: рассудительного, практичного Хоря и мечтательного, поэтичного Калиныча. Это как бы две стороны одной медали, две составляющие части единого русского характера. И внешне и внутренне герои Тургенева очень разные люди. Хорь — “лысый, низкого роста, плечистый и плотный. Склад его лица напоминал Сократа: такой же высокий, шишковатый лоб, такие же маленькие глазки, такой же курносый нос”.
Хорь был человек практический, рационалист. Он “понимал действительность, то есть обстроился, накопил денжонку, ладил с барином”. Он говорил мало, многое разумел про себя. У Хоря большое семейство, покорное и единодушное: жена, шесть сыновей, снохи. Хорь как бы олицетворяет прозу жизни, самую ее основу.
Совсем другой человек Калиныч. Это натура мечтательная, восторженная, романтическая. “Калиныч был человек самого веселого, самого кроткого нрава, беспрестанно напевал вполголоса, беззаботно поглядывал во все стороны”. У него нет семьи, почти нет своего хозяйства. Но зато у Калиныча были таланты, которые признавал сам Хорь: Калиныч умел заговаривать кровь, испуг, бешенство, у него была легкая рука. Калиныч олицетворяет собой как бы поэзию жизни. Он ближе к природе, чем Хорь: к своему другу Калиныч приходит с пучком земляники, как “посол природы”. Хорь лучше понимал людей, Калиныч — природу. Но эта разность не мешала их искренней, преданной дружбе: “они составляют единство, имя которому — человечество”. Можно сказать, что в этом рассказе Тургенева крестьяне выступают как носители лучших черт русского национального характера. Автор любуется своими героями, гордится ими.
Интересно в этом рассказе также то, что Тургенев в нем вступает в спор со славянофилами, которые утверждали, что реформы Петра Первого оторвали Россию от исконной русской народности и что главная добродетель русского народа — послушание и смирение. В рассказе же оказывается, что Хорь и Петр Первый — родственные души. Из разговоров с Хорем автор вынес убеждение, что “Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях. Русский человек так уверен в своей силе и крепости, что не прочь и поломать себя; он мало занимается своим прошедшим и смело глядит вперед”. Именно таков был характер Хоря. Ярко и живо рисует писатель народные образы в одном, может быть, из самых проникновеннейших рассказов — “Певцы”. Поражает образ народного певца Яшки Турка, который “пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким. Русская, правдивая, широкая душа звучала и дышала в нем и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны”. Не красивость, а именно красота, живое слияние души исполнителя и души народа-творца в единый творческий порыв,— такая красота потрясает самые основания сознания и сердца, рождает в человеке цепь, соединяющую начала и концы; восстанавливает правду, глубинную правду о русском человеке.
Великая правда о бедственном положении русского народа, прославление его жизнелюбия и талантливости, всего того, что составляло, по мнению Тургенева, русский народный характер, нашли свое отражение в “Записках охотника”.
Билет №12. »Преступление и наказание» Достоевского как философский и психологический роман.
Ср. 60-ых гг. в период дикого капитализма в Петербурге и поведение людей: кто-то пьет, кто-то грабит, а кто-то берет на себя ответственность за изменение.
Раскол. – положительный герой во всем, кроме своей теории, один из лучших представителей молодого поколения, разночинец, учится на юрфаке.
Д. показал мир, несовершенный, уродливый, который требует от Раск. решительных, активных действий, именно потому, что Раск. – благородный чел., но характер этих действий полностью определ. психотипом Раск.
История Раск. – это история саморазрушения во имя ложной идеи.
Карякин «Достоевский и канун ХХІ века»:
· «Раскольников видит в своей теории двух разрядов величайшее открытие и – не видит, что на деле он лишь присоединяется вековой логике ненавистного ему мира…»
· «Теория двух разрядов – даже не обоснование преступления. Она сама есть преступление, т.к. решает в сущности один вопрос – кому жить, кому не жить».
«Преступление и наказание» как роман
| философский | психологический |
| 1. Вечная загадка жизни – смешения в ней добра и зла как основной мотив романа; 2. Вечный спор добра и зла в душе каждого человека; 3. В центре внимания человек идеи; 4. Идея сверхчеловека и размещение «крови по совести» 5. Полифония* 6. Единение философских, моральных, социальных, психологических проблем в романе. | 1. Автор сосредоточен на внутреннем мире героев; 2. В центре внимания человек-одиночка; 3. Человек в экстремальной ситуации (в тупике); 4. Гипертрофированный индивидуализм Раскольникова; 5. Конфликт теории с нравственным чувством; 6. Глубокое проникновение в душевные процессы, которые максимально обострены; 7. Анализ подсознания (сны Раскольникова); 8. Внутренний мир тесно связан с внешними обстоятельствами. |
*Полифония: «Внутренняя интеллектуальная жизнь разных, в том числе противоположных по умственному складу героев настроена у Достоевского по одному камертону, обращена к одним и тем же объективным и универсальным философским проблемам действительности, образующим общую художественную тему, которая проводиться автором через различные голоса, многообразно преломляясь в них».
Формы проявления полифонии:
— наличие героя-идеолога; Диалог автора и героя; внутренний диалог героя; столкновение мировоззренческих позиций.
Своеобразие реализма Ф. Достоевского
1. На первом плане – человек идеи, и главное внимание уделяется развертыванию, обоснованию и проверка идеи в столкновении с другими идеями; Исследование действительности, проникающей в сознание человека; Исследование сложных случаев совести;
2. Человек в экстремальной психологической ситуации; Анализ души человека-одиночки;
3. Анализ души героя с точки зрения извечной борьбы в ней добра и зла как противоположность начал;
4. Особый драматизм и напряженность романов Достоевского – романы-трагедии;
Фольклор в пространстве «Записок охотника»
Polina
Read more posts by this author.
Polina
Принципы функционирования фольклорных мотивов в сборнике рассказов И.С. Тургенева «Записки охотника» определяются спецификой повествовательной рамки. Рассказчик – охотник, его жизнь представляется состоящей исключительно из путешествий по различным подходящим для реализации его увлечения местам: «Одна из главных выгод охоты, любезные мои читатели, состоит в том, что она заставляет вас беспрестанно переезжать с места на место, что для человека незанятого весьма приятно».
Представление о рассказчике не как об акторе, а как о наблюдателе подкрепляется его манерой ведения диалога. Фиксируя иногда свою речевую активность («Полчаса спустя нас бы никто не узнал: мы болтали и шалили, как дети»), он часто либо наблюдает за говорящими со стороны (см. «Бежин луг», «Контора»), либо задает вопросы, пытаясь, скорее, больше узнать о своем собеседнике, чем рассказать о себе (см. «Касьян с Красивой Мечи», «Гамлет Щигровского уезда»).
Предметом наблюдения рассказчика становится российская жизнь и ее трансформации. Например, исторические. В «Двух помещиках» он отмечает: «Вот она, старая-то Русь!», а в «Однодворце Овсяникове» сопоставление прошлых и настоящих порядков оказывается центральной темой разговора.
Обращение к фольклорным элементам часто связывается с аналогичной отстраненной фиксацией наблюдаемых трансформаций. Особенно это видно при введении в повествование фольклорных песен. Так, в рассказе «Певцы» рядчик сначала «долго пел, не возбуждая слишком сильного сочувствия в своих слушателях», исполняя плясовую песню, по завершении же его исполнения «общий, слитный крик ответил ему неистовым взрывом» – его слушатели эмоционально преобразились.
Яков, однако, побеждает в этом состязании. Его песня, по замыслу Тургенева, также была плясовой, но по совету Инсарского она была заменена на более трагическую и выразительную «Дороженьку». Контраст с предыдущим исполнением помогает достичь большей выразительности: «Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль». Рассказчик не только наблюдает изменения в себе, но и фиксирует их в других, чтобы на мажорной ноте замкнуть, завершить для себя это впечатление и снова выйти во внешнее по отношению к разыгравшейся ситуации пространство.
Похожим образом в «Живых мощах» песня Лукерьи одновременно и транслирует перемену эмоции женщины («Очень уж я вам обрадовалась»), и влияет на состояние повествователя: «Уже не ужас чувствовал я: жалость несказанная стиснула мне сердце». Составители примечаний к собранию сочинений Тургенева, подготовленному Академией наук, отмечают, что известны две песни с зачином «Во лузях». Речь, вероятно, идет о «Во лузях я ходила, в зеленых горе мыкала», хотя обе они относятся к плясовым и скорым. Эта больше отвечает настроению Лукерьи за счет протяжного напева и менее быстрого темпа. Так, акцент в обоих случаях делается на трагической перемене в душе.
Позиция наблюдателя, фиксирующего изменения, предполагает стремление к всеохватности. Примером применения этого принципа к сборнику как целому можно считать указание на территории, где произошла описанная история, когда от места, как кажется, зависит в самой предлагаемой ситуации мало. Почти в каждом рассказе оно, однако, педантично указывается: Болховский уезд, Тульская губерния, Красивая Мечь, Бессоново. Подчеркнуто знакомство рассказчика с разными частями страны и как бы разными, но, на самом деле, часто хоть в чем-то да похожими людьми.
Сходный конструктивный принцип реализуется в «Бежином луге» – рассказе, наиболее насыщенном фольклорными мотивами. Рассказ представляет собой каталог с особой структурой: за байкой одного из мальчиков следует резкая перемена темы или пауза, тишина, в которой повествователь отвлекается от диалога, часто задумываясь о природе. Новая байка снова привлекает его внимание, чтобы смениться тишиной. Например, Ильюша заканчивает историю о домовом упоминанием его кашля и прагматичным ответом на вопрос – вероятно, кашляла нечистая сила от сырости, после чего «все помолчали» и заговорили снова уже о готовящейся картошке. Или после рассказа об Ульяне, увидевшей себя в ряде покойников: «Все опять притихли», а охотник обратил внимание на голубя. Более развернутое его размышление об окружающем мире следует за разговором о Тришке как предвестнике конца света («Я поглядел кругом») – оно прерывается криком цапли, который вызывает ребят на разговор о лешем.
Особая ритмика, постоянно повторяющая движение от локального (истории о личных знакомых: «ну, брат, откентелева же ты, что Тришки не знаешь?») к глобальному, повторяет и умножает схему, предложенную в «Певцах», когда рассказчик, уйдя, чтобы не портить впечатление, потом все-таки возвращается и заглядывает в окно. Можно предположить, что сходство схемы мотивируется генетической связью замыслов двух рассказов, ведь черновая версия «Певцов» также содержит примечание Тургенева «Описать, как мальчики гоняют лошадей в пустыри на ночь», дополненное пометкой «Бежин луг».
С другой стороны, движение от роста-расширения к уменьшению-сужению напоминает движение дыхания – оно природно и в контексте рассказа совпадает со взглядом на природу. Не только «природа и человек сливаются в единое целое», но и фольклор, отдельное порождение человеческой культуры, становится продолжением органического мира.
Рассказ о Касьяне также демонстрирует связь фольклора со сменой эмоционального состояния – герой воодушевляется и раскрывается, а потом снова замыкается: «Эти последние слова Касьян произнес скороговоркой, почти невнятно. Он потупился, откашлянулся и как будто пришел в себя». Краткое преображение его души обусловлено мысленным переходом от реальности к мечте – то ли к раю, на что указывает определение себя как грешного в ряду христиан, то ли к правде, которую они вместе ищут, то ли к пространству, которое принципиально неравно тому, где он уже находится, то есть к справедливому от несправедливого.
Похожим образом дело обстоит и в «Живых мощах». Фольклорное начало вводится через мотив якобы призыва нечистой силой: «и вдруг мне почудилось: зовет меня кто-то Васиным голосом, тихо так: «Луша. » Его усиливает ассоциация зова с подозрительными шумами и криками птиц, которые слышат и связывают то с лешим, то с утопленником герои «Бежина луга». Болезнь Лукерьи предопределяет ее сон, дублирующий ситуацию заболевания: «А между тем я слышу — кто-то уж идет ко мне, близко таково, и зовет: Луша! Луша. Ай, думаю, беда — не успела!» В этом видении женщина отрывается от болезни, условно связанной с фольклором, и поднимается в царство небесное – пространство христианское.
Фольклорная образность одновременно рифмуется с религиозной и противопоставляется ей, становясь отталкивающей силой. Ее негативная сторона проявляется в связи со смертью. В названном рассказе ее действительное появление намечается не только снами Лукерьи, но и тем, как женщина описывает ход собственной болезни: «стала я сохнуть, чахнуть; чернота на меня нашла; трудно мне стало ходить, а там уже — и полно ногами владеть; ни стоять, ни сидеть не могу; всё бы лежала». Похожую формулировку дважды, то есть в усиленной форме использует герой в «Гамлете Щигровского уезда»: «У меня в детстве был чиж, которого кошка раз подержала в лапах; его спасли, вылечили, но не исправился мой бедный чиж; дулся, чах, перестал петь. Не знаю, какая кошка подержала жену мою в своих лапах, только и она так же дулась и чахла, как мой несчастный чиж». Аналогично большинство историй в «Бежином луге» связывается либо со смертью, либо с изменением личности, делающим человека непохожим на себя прежнего – как бы мертвым в былом качестве.
С этой точки зрения можно рассматривать и написанные позже «Стихотворения в прозе». Книги сближает не только их собранность из малых текстов, которые можно воспринимать отдельно, что отчасти предполагается: Тургенев рекомендует не читать последовательно «Стихотворения в прозе» в обращении к читателю, а рассказы из «Записок охотника» публиковались по мере их написания.
В «Стихотворениях в прозе» столь же силен мотив смерти, причем смерти преодолимой: «Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти». В то же время осмысливается он уже в более реалистическом ключе и вводится в текст не номинально или намеком, а через использование специфической и отталкивающей системы образов (см. «Черепа»). Переакцентировка манеры мотивирует и отход от мифологически-фольклорных образов к христианской системе понятий, что иллюстрирует, например, обсуждение концепции бессмертия души в «Истине и правде». Сама идея философской и/или аллегорической зарисовки предполагает возможность осмысления и, соответственно, душевного преображения, которое, однако, теперь не наблюдается в герое, но предлагается читателю. «Записки охотника» как произведение, утверждающее фигуру Тургенева в литературном поле эпохи, таким образом, уже разрабатывает темы, которые станут для писателя актуальными в итоговых текстах.
Subscribe to Owllit
Get the latest posts delivered right to your inbox
