Обряд окликания весны
22 марта (9 марта по старому стилю) русские крестьяне праздновали вторую встречу весны. В этот день выпекали из теста булочки в виде жаворонков, скворцов и куликов, а также исполняли специальные обрядовые песни — веснянки.
Исаак Ильич Левитан (1860—1900). Март (1895). Москва. Государственная Третьяковская галерея.
По астрономическому календарю весна начинается в день весеннего равноденствия (20 марта) и заканчивается в день летнего солнцестояния (21 июня). В народном же календаре весна упоминается задолго до этого времени: на Сретенье (2/15 февраля), когда «зима с летом встретилась», и на Власьев день (11/24 февраля), когда «весна сшибает зиме рог».
У многих народов, в том числе древних и современных славян, существовал и поныне существует обычай встречать весну. В Древней Руси приход весны отмечали три раза: в день Евдокии Плющихи (1/14 марта), на Благовещенье (25 марта/7 апреля) и на Сороки (9/22 марта) — самый близкий к весеннему равноденствию день.
«Прилетел кулик из заморья, принес весну из неволья», — говорили в народе. Считалось, что в этот день из тёплых стран, из-за далёких морей прилетают первые жаворонки, принося на крыльях весну. На Сороки сорок птиц прилетают, сорок пичуг на Русь пробираются.
С этим народным представлением связан обычай окликания весны и зазывания птиц. Для этого выпекали «жаворонки» — булочки из теста в виде жаворонков, скворцов и куликов. Крестьяне, взрослые и дети, выходили с ними на улицу, забирались на крыши, подбрасывали вверх, вешали на колья, нанизывали на вилы и поднимали ввысь. Данный обряд сопровождался исполнением специально предназначенных для этого песен — веснянок.
Веснянки — песни, которыми встречали — «гукали» — весну. По своим мелодическим характеристикам, по манере исполнения они близки к древним языческим заклинаниям, произносившимся при ритуальных действиях. Эти песни эмоциональны, жизнерадостны, несут в себе идею возрождения мира, обновления жизненных сил.
Веснянки. Примеры песен-веснянок
1. Благослови, Боже
Благослови, Боже,
Благослови, Христос,
Нам весну зачати,
А зиму проклясти!
Ой весна красна,
Тепло летечко!
Что нам вынесла?
— Короб житушка,
Два — пшеничушки,
Малым детушкам —
По яичишку,
Красным девушкам —
По перстенечку,
Молодым молодушкам —
По детёнышку,
Старым старушкам —
По рублевику.
2. Ох и дай, Боже, добрые годы!
Ох и дай, Боже, добрые годы!
Годы добрые, хлебородные.
Зароди, Боже, жито густое,
Жито густое, колосистое,
Колосистое, ядренистое,
Чтобы было с чего пиво варити,
Пиво варити, робят женити, —
Робят женити, девок отдавати!
3. Лето, лето
Лето, лето,
Поди сюда!
А ты, зима,
Ступай на моря!
Надоела нам,
Надоскучилася,
Э, рученьки
Приморозила,
Все суставчики
Перезнобила,
Метель глазки все
Повыхлестала,
Метель-вьюга
Все повымела.
Уж вы жавороночки,
Жавороночки,
Прилетите вы к нам,
Принесите вы нам
Лето теплое,
Весну красную!
Хоть под крылышком,
Под бутылышком!
А соха-борона,
Ступай на поля,
Вспаши, взборони
Хлебца новенького,
Хлебца новенького,
Посолёненького!
4. Кулики, кулики
Кулики, кулики,
Куликали,
Весну красную
Закликали:
«Весна красна,
На чем пришла?»
«На сохе, на бороне,
На кривой кочерге,
На жердочке,
На бороздочке,
На ржаном колоску,
На пшеничном пирожку».
Источники:
Мустаев Н. А. Народные приметы. Казань, 1987.
Рыбаков Б. В. Народный календарь. Свердловск, 1980.
Шангина И. И. русские традиционные праздники. Санкт-Петербург, 1997.
Чичеров В.И.: Русское народное творчество
Масляничные обряды. Весенние обряды и песни.
МАСЛЕНИЧНЫЕ ОБРЯДЫ. ВЕСЕННИЕ ОБРЯДЫ И ПЕСНИ
Обряд проводов масленицы разыгрывали совместно все жители деревни. В некоторых местностях брали колесо, сбивали с него обод, насаживали на палку и несли за околицу деревни, где складывали разный деревянный хлам в кучу, на вершину ее ставили принесенное колесо и зажигали костер. Огонь охватывал колесо, пробегал по спицам, и, казалось, подобие солнца сияло над горящим костром. Пережитки солнечного культа в этой имитации солнца очевидны.
Более распространен был обычай делать чучело масленицы из соломы и наряжать его в женскую (реже мужскую) одежду. Посадив «масленицу» на салазки или дровни, везли ее за околицу, чтобы сжечь на приготовленном костре. Провожающие масленицу прощались с ней, кланялись ей в пояс и в землю; веселые, шутливые прибаутки и притворный плач раздавались в толпе. Одновременно пели песни о конце зимы — «Полно, зимушка, зимовать. », «Как прошла зима холодная, а приходит весна красная» и др. Некоторые песни (записи их немногочисленны) рисуют чучело масленицы. Они представляют собой своеобразные прибаутки, называющие чучело по имени и отчеству и описывающие его наряд.
Дорогая наша гостья масляница, Авдотыотлка Изотьевна. Дуня белая, Дуня румяная, Коса длинная, триарпшнная: Лента алая, двзчюлтинпая, Платок беленькой, новомодненький; Брови черные, наведенные, Шуба синяя, ластки красные; Лапти частые, головастые, Портянки белые, набеленные!
Шуточная песня-прибаутка о Дуне-масленице показывает, что обряд сжигания чучела в народном быту потерял аграрный культовый смысл, какой он имел в период своего возникновения, и воспринимался как развлечение. Элементы магии сохраняются в масленичных играх лишь в пережиточных формах. В своем историческом развитии на первый план выдвинулись игровые моменты (так же, впрочем, как в новогодних игрищах).
ВЕСЕННИЕ ОБРЯДЫ И ПЕСНИ
Приветствие весне, вошедшее в масленичную поэзию и обряд, звучит лейтмотивом обрядовой поэзии в марте — апреле. Первый период весенне-летней обрядности фиксирует основное внимание на меняющемся состоянии природы, на пробуждении земли, на подготовке к полевым работам. Произведения этого этапа, приходящегося на великий пост и завершаемого пасхальной и фоминой (первая после пасхи) неделями, отражают пробуждение природы, появление растительности.
В начале марта закликали весну. 4 марта (Герасим Грачевник) говорили: «грачи прилетели». 9 марта (40 мучеников) — «сорок сороков птиц летят, весну несут». В дореволюционной России хозяйки выходили за околицу, расстилали на землю холст, клали на него хлеб, кланялись в землю и говорили: «Вот тебе, матушка-весна!». На 9 марта готовили обрядовое печенье в виде птиц — «жаворонков». Дети брали испеченного «жаворонка», шли в поле, подбрасывали его в воздух, ловили, приговаривая:
| Весна-красна, | Летите в поле, |
| На чем пришла? | Несите здоровье, |
| На сохе, на бороне, | Первое — коровье, |
| На кобыле-вороне. | Второе — овечье, |
| Ой, вы, жаворонки, | Третье — человечье! |
| Жавороночки. |
Такие стишки отображали крестьянское восприятие весны как начала полевых работ — времени, когда здоровье человека и домашнего скота приобретало особое значение. Весенний обрядовый фольклор этого периода отражал в первую очередь состояние сельского хозяйства и нужды крестьянина; элементы заклятий в нем отодвинуты на второй план. Мистическое, религиозное отношение к действительности отсутствует также и в весенних песнях девушек — в русских веснянках. Тексты веснянок являются поэтическими картинами наступающей весны, первоначального пробуждения природы и очень слабо связаны с религиозными верованиями. Девушки, привязав нитками к сломленной ветке дерева сделанные из бумаги или тряпок изображения птиц, поодиночке разбредались в разные места, стараясь забраться куда-нибудь повыше (например, на крутой пригорок, на поленницу дров, иной раз на крышу избы), размахивали ветвями, пели песни о приближающейся весенней поре с ее половодьем, появлением листьев на деревьях, пеньем прилетающих птиц.
| Веселитеся, подружки | Расцветут в поле цветочки, |
| К нам весна скоро придет, | Все лазоревы цветы. |
| Весна придет, сгонит снег, | А на этих на кусточках |
| Сгонит с гор снег, белый мороз, | Мелки пташечки сидят, |
| Разольются быстры речки, | Мелки пташки, канарейки |
| А все мелки ручейки. | Весело больно поют |
В ряде мест России заклинанье весны проводилось, начиная с 25 марта (церковный праздник благовещения) — даты, которая в летописных сообщениях и исторических актах иногда осмысляется как начало ежегодного потепления, с которого весна входит в свои права. В это время хоры девушек за околицей деревни и в разных концах селений перекликаются, по образному выражению одного из собирателей, «звучат — как птичий гомон». Девушки пели песни о приходе весны, подобные цитированной.
Каждая хороводная песня в сочетании с соответствующими действиями представляла собой самостоятельную игру, законченное художественное произведение (см. «Царев сын хоробер», «У нас под березою»). Во многих местностях (например, в Калининской области и др.) хороводная игра имела определенную последовательность, начиналась с «наборных» песен, за которыми шли отдельные песни, и завершалась «разводными». В Московской области, например, популярными наборными песнями, на пение которых собирались желающие участвовать в хороводе, были «Травушка ли ты, муравушка, зелененький лужок, знать-то мне по этой травушке не хаживати», «Настя, Настенька, Настасья», «Разрешите-ка, ребята, вдоль по улице пройти, вдоль по улице пройти, к хороводу подойти». И уже после этих песен водили хороводы: «По-за морю, морю синему плыла лебедь с лебедятами», «Верный мой колодец, верный мой глубокий», «Как из барских из ворот выходил один холоп» и др.
Трудовая, брачная и бытовая тематика хороводных песе» указывает, что ведущим началом послепасхальных развлечений отнюдь нельзя считать религиозно-магические элементы. Хороводы являлись частью общественного быта дореволюционной деревни, и в них нередко выявлялась творческая инициатива молодежи, в частности девушек «хороводниц» — запевал и организаторов народных игр. На весенних хороводных гуляньях и играх нередко происходило знакомство молодежи, начиналось ухаживание парня за девушкой, приводившее к сватовству и свадьбе.
Второй период весенней календарной обрядности, начинавшийся после «красной горки», характеризовался разнообразными хороводными играми молодежи за околицей деревни, проводившимися после дня напряженных полевых работ. В календарном обряде этого периода преобладала игра. Культовые моменты выявляются в обрядах, завершающих этот период и приходящихся на семицкую неделю и троицу. Оставляя в стороне весенние обряды, связанные с культом предков, как относящиеся преимущественно к области этнографии (например, обряд поминовения умерших), надо обратить внимание прежде всего на обычай в среду перед троицей «завивать» березку, а в троицу (или на другой день) «развивать» ее. Этот обычай называется «завиванием березки» или «кумлением» (от слова «кума»). Завивали березку девушки (парни присоединялись к ним в редких случаях). Девушки брали с собой яичницу-глазуныо и шли к перелескам с песней о березке
Ты не радуйся, клен-дерево,
Не к тебе идут красны девушки,
А ты радуйся, белая березынька,
Мы к тебе идем, красные девушки,
Красные девушки, молодые молодушки,
Мы покумимся, поголубимся.
В перелеске ветви березки завивали венками, затем, положив глазки яичницы вокруг одной из березок, водили вокруг нее хоровод. Через венки, завитые на березках, девушки, разбившись на пары, целовались. В это время пели:
Покумимся, кума, покумимся,
Полюбимся, кума, полюбимся,
Побранимся, кума, побранимся,
Подеремся, кума, подеремся.
Разойдемся, кума, разойдемся,
Мы сойдемся, кума, мы сойдемся.
Помиримся, кума, помиримся,
Покумимся, кума, покумимся.
Покумившиеся девушки считались как бы родственницами (кумами), обещали во всем помогать друг другу, давали клятву дружбы.
Особой разновидностью обряда с березкой являлось завиванье и украшение срубленного деревца. Когда березку украшали, пели песнь:
Украшенную березку носили по деревне и пели песни:
Вейся ты, вейся, березка,
Завивайся, белая,
Что же мне, березке, не виться.
Что же мне с милым не водиться.
Вечор на березку,
Вечор на белую,
Сильный дождик поливает,
Белую, зеленую ломает.
Под эти слова поющие образуют круг, выходит парень, и хор ноет:
У нас молодец гуляет,
Себе пару выбирает,
Себе пару по нраву
По совету Лизавету,
По согласью Настасью,
По разбору Федору.
После этого с березки снимали ленты, несли ее к реке и там тоннли.
Несмотря на то, что во всех этих обрядах отчетливо сохраняется древнее культовое украшение дерева, песни не имеют характера заклятий. Они или излагают содержание обряда (см. «Покумимся, кума, покумимся»), или рассказывают об игре молодежи и описывают украшенную березку. Только троицкие песни о завивании венков имеют непосредственную связь с обрядом и народными поверьями. Эта связь обусловлена тем, что песнь о завивании венков является частью гаданья посредством венка (гадали о любви, замужестве и урожае). Такова песня:
Пойду я в зеленый сад гулять,
Сорву я со травушки цветок,
Совью я на головушку венок.
Пойду я иа Волгу на реку,
Стану я на мытном на плоту,
Брошу свой веночек на воду,
Я сама подале отойду,
На свой на веночек погляжу,
Тонет ли, не тонет ли венок?
Тужит ли, не тужит ли дружок?
Ай, мой веночек потонул,
Знать, меня мой милый обманул
Под пение девушки бросали на воду венки и по их движению угадывали свою судьбу.
Весенние семицкие и троицкие песни рисуют образ растительности: дерева, только что одевшегося листвой; цветка, еще только расцветающего. Троицкая поэзия дает художественное изображение родной весенней природы — русских полей, перелесков, лесов, лугов. Глубокая любовь к своей родине, понимание ее красот и умение зарисовать их, характерные для весенних песен русского народа, привлекают к ним внимание. Не случайно многие русские композиторы записывали и обрабатывали веснянки.
Третий период весенне-летней обрядности, охватывающий время от троицы до Ивана Купалы, в русском фольклоре менее четко выражен.
Наиболее значительным обрядом этого периода являлся обряд «похорон Костромы» (вариант Ярилы), часто изображающий разные этапы обработки конопли или других растений, сопровождающийся пением разных песен, излагающих его содержание. «Кострома» — чаще всего чучело из соломы, одетое в женское платье. По описанию, сделанному в бывшем Муромском уезде, ее клали в корыто и, пародируя похороны человека, несли к реке. У реки куклу «Кострому» раздевали и бросали в воду.
В основе «похорон Костромы» лежит представление об умирающем и воскресающем боге растительности. Если в изложенной игре сохранились только «похороны» чучела, то в вариантах ее нередко находим и эпизод «воскрешения», особенно в тех случаях, когда Кострому изображает человек (в этих случаях Кострому не топят, а корыто с ней ставят на землю на берегу реки или под деревом у перелеска. Игра тогда кончается тем, что Кострома воскресает и пляшет).
Несмотря на явно ощутимую культовую основу обряда «похорон Костромы», песни, певшиеся во время его исполнения, не имели характера магических заклятий. Как правило, они излагали содержание обряда, насыщая его бытовыми подробностями. Так, в песне, певшейся во время изготовления чучела, рассказывалось, как «Кострома-то разгулялася», «пошла плясать», напилась пьяной, отчего и умерла. Песня, под которую Кострому несли хоронить, пародировала похоронный причет. Эпизод «воскрешения» Костромы проходил под плясовую песню или даже под частушки. Бытовой характер исполняемых песен указывает на превращение обряда в развлечение, в игру, потерявшую магическое значение. Не случайно, например, в Калужской области игра в «Кострому» ставилась в один ряд с народными драматическими представлениями (сатирическими бытовыми сценками) и хороводами.
Купальская обрядность, приходящаяся на время расцвета растительности и созревания урожая, повторяет в новых редакциях тему воскрешения природы. Эта тема выражает сознание того, что настало время полного расцвета всего, что рождает земля: с этим связаны и легенды о чудесном цветении папоротника. Обряды завершались гуляньями в ночь под Ивана Купалу, когда искали огненный цветок папоротника, по поверью указывающий скрытые клады; в ночь под Ивана Купалу обливались водой, купались, зажигали костры и прыгали через них. Обрядовое обливание водой, купанье и прыганье через костры со временем приобрели характер увеселений деревенской молодежи и потеряли свое первоначальное назначение содействовать плодородию и очищению (водой и огнем), необходимому перед уборкой урожая.
Через четыре дня после Купалы праздновался Петров день (29 июня по старому стилю), и начинались сенокосные работы. Приходил июль, в крестьянском календаре называвшийся «макушкой лета», за которым следовала уборка долгожданного, тщательно выращиваемого урожая.
ОСЕННИЕ ОБРЯДЫ
Осенний цикл обрядов длился недолго. Все силы, все заботы осенью были направлены на уборку урожая. Для гулянья, веселья не оставалось времени — все отдавалось напряженному труду в поле. Естественно, песням и забавам, подобным тем, какие бытовали в другие времена года, не было места.
Уборочный обряд у русских почти исключает фольклор, всецело принадлежа этнографии. Основным содержанием осенних обрядов является стремление вернуть работающим на поле потраченную силу (например, обряда катанья жней по полю с приговором: «Жнивка, жнивка, отдай мою силку») и сохранить у земли, породившей урожай, ее плодоносную силу (например, на поле оставляли кучку колосьев, перевязывали их, клали тут же хлеб, поливали водой и приговаривали заклятье; этот обряд носил название «завить бороду козлу»—варианты: Егорыо, Илье, Христу). Урожай, символизируемый «пожинальным» («жнивным») снопом, окружался почетом: «пожинальный» сноп украшали и торжественно несли в дом, где ставили в передний угол, под иконы. Эти и подобные им обряды у русских редко сопровождались исполнением специальных произведений словесного искусства. Песни, исполнявшиеся осенью в связи с полевыми работами, отражали жнивную тематику только в некоторых местах бывшей Архангельской губернии, на Псковщине и преимущественно в Смоленщине — областях, граничащих с Белоруссией, где жнивный фольклор был богат и разнообразен Их называют дожиночными песнями, т. е. песнями, сопровождающими конец жатвы. Для дожиночных песен характерно изображение процессов работы в поле, начинавшейся еще до восхода солнца. Так, в песне пели:
В жнивных песнях отражена работа на поле большой семьей, когда «старшая» — «Петрочкова женка» — вела за собой жать «дочек-лебедок», «невесток-перепелок». Наряду с этим во многих песнях идет речь о работе по найму и о барщине, отбываемой крестьянами. Среди последних характерна песнь:
Вы зазвеньте, звоны,
Во всем чистом иоле,
Взвеселите господыню!
Мы обжали ей ниву,
Уж мы жали, жали,
Уж мы ей радели.
Реалистичность жнивных песен, отражение в них действительности отличают их в известной мере от осенней обрядности, сохранившей пережитки магических действий, и роднит их с песнями других циклов сельскохозяйственного календаря.
Календарная поэзия русского народа выявляется как искусство, отражающее трудовой опыт крестьянства, его житейские нужды и заботы и порождаемое трудом понимание красот родной земли, любовь к природе, воспевание ее. Аграрная магия, сохраняющая черты древних верований славян, как и христианская религия, не играет определяющей роли в календарной поэзии, не может рассматриваться как начало, формирующее песни сельскохозяйственного цикла. «Здравый смысл» в отношении к действительности, который В. Г. Белинский признавал как основную черту, характеризующую русский народ, обусловил также и национальные черты календарной поэзии как поэзии реалистической по своему основному содержанию, отразившей стихийно-материалистическое восприятие мира трудовым народом.
Календарно-обрядовые песни — 6 класс
Календарно-обрядовые песни относятся к древнейшему виду народного творчества, и получили свое название из-за связи с народным сельскохозяйственным календаре — распорядком работ по временам года.
Можно выделить 4 цикла календарно — обрядовой поэзии: зима, весна, лето, осень. Приводим тексты обрядовых песен для изучения в 6 классе.
Календарно — обрядовые песни Колядки
Среди зимних календарно — обрядовых песен большое место занимали колядки. Колядованием назывались праздничные обходы изб с пением песен — колядок. Ряженые ходили по домам и желали богатого урожая, приплода скота, счастья в семенной жизни и здоровья. В заключение они просили награду за свой труд.
Коляда, коляда!
А бывает коляда
На кануне Рождества
Коляда пришла
Рождество принесла.
Коляда, коляда!
Подавай пирога,
Блин да лепешку
В заднее окошко
Новый год пришел,
Старый угнал,
Себя показал!
Ходи, народ,
Солнышко встречать,
Мороз прогонять.
Коляда, коляда!
По вечеру рождества!
Дома ли хозяин?
Нет его дома, –
Уехал на поле
Пшеницу сеять.
Дай кишки, пирожка;
Как не дашь пирожка,
Уведем корову за рога,
И за задним воротам
Привяжем к столбу,
Ушибем метлой.
Масленичные календарно — обрядовые песни
Масленица символизирует наступление весны и уход зимы. Это веселый праздник с блинами, угощениями и хороводом.
Как на масленой неделе
Из печи блины летели!
С пылу, с жару, из печи,
Все румяны, горячи!
Масленица, угощай!
Всем блиночков подавай.
С пылу, с жару — разбирайте!
Похвалить не забывайте.
Веселись, народ:
В гости Масленка идет
С пирогами и блинами, —
Весну под руку ведет!
Будем петь, гулять, —
Весну-матушку встречать!
На санях кататься,
блинками баловаться!
***
Здравствуй, Масленица!
Дай нам маслица!
Мы блинов себе горячих напечём –
Нам метели и морозы нипочём!
Если есть сковорода,
Не страшны нам холода,
Потому что блин горячий –
Это лучшая еда!
Весенние календарно — обрядовые песни
Жаворонки, жавороночки!
Прилетите к нам,
Принесите нам лето теплое,
Унесите от нас зиму холодную.
Нам холодная зима надоскучила,
Руки, ноги отморозила.
Весна! Весна красна!
Тепло солнышко!
Приди скорей,
Согрей детей!
Приди к нам с радостью!
С великой милостью!
С льном высоким!
С корнем глубоким!
С хлебом богатым!
Весна, весна красная,
Приди, весна, с радостью,
С радостью, с радостью,
С великою милостью,
Со льном высокиим,
С корнем глубокиим,
С хлебами обильными.
Летние обрядовые песни
Где девушки шли,
Тут рожь густа!
Где бабы шли,
Там вымокла!
Где мужики шли,
Там повыросла!
Где ребята шли,
Там повылегла!
Где кум прошел,
Там овес взошел,
Где кума прошла,
Там рожь взошла!
Березка, березка,
Завивайся, кудрявая!
К тебе девки пришли,
К тебе красны пришли,
Пирога принесли
Со яишницею!
Коси коса,
Пока роса,
Роса долой –
Коса домой.
Коса любит лопаточку,
Лопатка – песок,
Косец – пирожок,
Еще каши горшок,
Толокна ему мешок,
Еще брюковки на Филипповки,
Еще редьки хвост
На великий пост!
Осенние обрядовые песни
Последний календарно-обрядовый цикл был связан со сбором урожая. Обряды эти совершали в тот день, когда заканчивали уборку хлеба.
Жали мы, жали,
Жали, пожинали:
Жней молодые,
Серпы золотые…
Ой и чьё это поле
Зажелтело, стоя?
Иваново поле
Зажелтело, стоя:
Жницы молодые,
Серпы золотые!
Уж мы вьем-вьем бороду
У Василья на поле,
Завиваем бороду
У Ивановича нашего,
На ниве великой,
На полосе широкой!
ровая спорынья!
Иди с нивушки домой,
Со поставушки домой
К нам во Кощено село.
Во Петровково гумно!
А с гумна спорынья
Во амбар перешла,
Она гнездышко свила,
Малых деток вывела,
Пшеной выкормила,
Сытой выпоила!
И говорило аржаное жито,
В чистом поле стоя,
В чистом поле стоя:
Не хочу я, аржаное жито,
Да в поле стояти,
Да в поле стояти,
Не хочу я, аржаное жито,
Да в пола стояти
Колосом махати!
А хочу я, аржаное жито,
Во пучок завязаться,
В засенку ложиться,
А чтоб меня, аржаное жито,
Во пучок взвязали,
Из меня рожь выбирали!
