Он был жесток как повелитель ада великий инквизитор торквемада

«Он был жесток, как повелитель ада…» Так написал о Торквемаде американский поэт XIX века Генри Уодсуорт Лонгфелло. Мнение это, надо сказать, достаточно распространенное. В частности, Альфонс Рабб в «Истории Испании» называет его «ужасный Торквемада», а Жан Мари Флёрио в своей книге «Путешествие по Испании» — «монстром». Манюэль де Малиани в «Политической истории современной Испании» пишет, что он был «ненасытным палачом», а также рассуждает о «религиозном фанатизме, кровавой персонификацией которого был Торквемада». И Луи Виардо в своем «Очерке об истории арабов и мавров в Испании» называет Торквемаду «беспощадным палачом, кровавые бесчинства которого порицались даже Римом, даже Александром Борджиа».

Не отстают и более современные авторы. Например, у Говарда Фаста Торквемада «жестокий и непреклонный», у Рафаэля Сабатини — «страшный и полный крайностей», у Томаса Дика — «инфернальный» и т. д.

А вот еще лишь некоторые из определений, адресованных Торквемаде: «высший злодей», «зловещий человек», «свирепый», «темен он, темна его душа, и темна его биография».

Так уж получилось, что Торквемада стал одной из самых «легендизированных» фигур в истории человечества, а руководимая им организация — просто жупелом, чем-то априори пугающим и внушающим ужас. Это очень удобно для многих историков: все инквизиторы — исчадия ада, а Торквемада — кровавый палач, самый страшный из них. Все просто и понятно, и не надо копать слишком глубоко, так как этим можно объяснить все что угодно.

Таков официальный образ Торквемады, растиражированный во множестве энциклопедий. Сколько во всем этом правды? Да примерно столько же, сколько в трагедиях Шекспира «Ричард III» и «Гамлет» — о реальном короле Англии и полулегендарном принце Амлете, имя которого впервые встречается в одной из исландских саг. К сожалению, Торквемаде повезло гораздо меньше: литературный талант его «обличителей» не идет ни в какое сравнение с гением Уильяма Шекспира.

Впрочем, есть и другие мнения об этом незаурядном человеке. Например, отец Антуан Турон в своей «Истории знаменитых людей Доминиканского ордена» пишет: «Не без оснований испанские историки считают Томаса де Торквемада одним из великих людей своего времени, одним из самых выделяющихся по своему рождению, талантам, набожности и ревностному отношению к религии. Испания [2]в XV веке насчитывала немало таких людей, но можно сказать, что их заслуги не затмевают его добродетель и многие из них всегда имели удовольствие дружески общаться с ним».

Каким же в действительности был Томас де Торквемада? Великим инквизитором, выдающимся государственным деятелем или патентованным злодеем и преступником?

К сожалению, однозначно ответить на этот вопрос крайне сложно, если не невозможно.

Взять, к примеру, хорошо известную историю о том, как королева Изабелла и король Фердинанд подготовили указ об изгнании евреев с подвластной им территории. Узнав об этом, евреи собрали 30 тысяч дукатов и направили к Католическим королям своего представителя. Изабелла с Фердинандом якобы уже хотели взять деньги, так необходимые для их истощенной войнами казны, но тут прибежал Торквемада и закричал:

— Иуда Искариот продал своего господина за тридцать серебреников! А Католические короли готовы теперь продать его за тридцать тысяч монет!

Сказав это, Торквемада якобы бросил на стол распятие и презрительно добавил:

— Продайте и это. Здесь изображен наш распятый Спаситель, за него вы получите еще несколько серебряных монет. Но не думайте, что я приму участие в столь позорной сделке!

С этими словами Торквемада резко повернулся и вышел.

После этого Изабелла и Фердинанд якобы прогнали представителя еврейской общины, отказались от предложенных денег и дали ход своему указу об изгнании евреев, не желавших принимать христианство.

Приведенная выше сцена так многократно описывалась различными авторами, что фактически уже стала историческим фактом. При этом мы не будем углубляться в споры о том, что такое «исторический факт» и что такое «историческая истина». Некоторые, например, считают, что историческую истину нельзя отождествлять с историческим фактом, ибо истина — это «освещение факта, способность историка проникнуть в глубину социальной сущности явлений».

Но любое «освещение факта» и любая «способность историка» всегда субъективны. А это значит, что и история — это лишь отражение в нашем сознании прошлой реальности, то есть совокупность наших субъективных (личных) представлений о прошлом, основанных на субъективных изложениях тех или иных фактов.

Короче говоря, всё, похоже, соответствует известному изречению: «Сколько людей, столько и мнений».

Критерием истины, как известно, является практика, но о какой проверке практикой может идти речь, если рассматривается событие, произошедшее или не произошедшее, например, в 1492 году?

Отмеченные выше многократность и схожесть описания события различными авторами лишь повышают важность информации, но никак не являются надежными критериями того, что описанное является «историческим фактом».

Как бы то ни было, можно решить для себя, что все именно так и было (кстати сказать, а что вообще нам абсолютно точно известно о жизни Торквемады?). Но при этом стоит все же привести слова Хосе Амадора де лос Риоса, который в своей книге «Исторические, политические и литературные исследования о евреях в Испании» пишет: «Он закричал: „Иуда Искариот продал своего господина за тридцать серебреников. А Ваши Величества готовы теперь продать его за тридцать тысяч монет!“ Помимо того, что эта история кажется нам маловероятной, мы думаем, что она является оскорблением в отношении Католических королей, так как позволяет судить о них как о людях слабых и ничтожных, способных за тридцать тысяч монет изменить свой так хорошо продуманный политический план, отвечающий состоянию нации. Мы думаем, что нужно опровергнуть эту историю, которая никогда не будет чем-то иным, чем просто сказкой, являющейся сюжетом для писателей, не рассматривающих факты с полной беспристрастностью и не изучающих их в философском смысле».

К сожалению, о жизни и деятельности Торквемады нам действительно известно слишком мало, а посему воссоздать его реальный образ крайне сложно. И уж тем более нереально раз и навсегда разложить все по полочкам. Дело в том, что подробных книг, освещающих биографию Торквемады, нет. Вернее, они есть, но это либо повторения одних и тех же немногочисленных эпизодов из его жизни, либо произведения, действующие лица которых — «плод авторского воображения», не имеющий «никакого отношения к реальным людям» (некоторые авторы прямо так и пишут в эпиграфах к своим книгам). По этой причине все, связанное с Торквемадой, видится в каком-то полумраке — много предположений, много допущений, гипотез… По всей видимости, это неизбежно, потому что и сама инквизиция, которую он так энергично и эффективно возглавлял, всегда была окутана тайной…

Источник

Томмазо Торквемада. Человек, ставший символом страшной эпохи

Томмазо Торквемада – знаковая личность не только для Испании, но и для всей Европы и даже Нового Света. Человеком он был незаурядным, и о нём написаны не только сотни научных трудов – от статей до полноценных монографий, но немало пьес, романов, и даже стихов. Вот, например, какие строки посвятил ему Генри Уодсворт Лонгфелло:

Отношение Лонгфелло к герою вполне понятно и однозначно. Перед впечатлительными читателями, словно живая, встаёт чёрная фигура мрачного аскета¸ превращающего согретую южным солнцем жизнерадостную Испанию в покрытую дымом инквизиционных костров унылую страну обскурантов и религиозных фанатиков.

Немного в другой ипостаси предстаёт Торквемада в драме Виктора Гюго. Этот автор пытается понять внутренние мотивы своего героя:

Тоже фанатик, но уже не узколобый садист.

Существует и третья точка зрения, согласно которой Торквемада, подобно Ришелье во Франции, боролся за единство в муках рождающейся новой страны, которую он, словно пазл, собирал из разнородных и не слишком похожих частей. А инквизиция стала лишь средством: был бы Торквемада светским герцогом, другими были бы и методы, но жестокость при этом никуда бы не делась. Ф. Тютчев писал об этом (о другом человеке и по другому поводу) в1870 году:

Красивые строки, но на самом деле «железо и кровь», увы, очень часто оказываются сильнее любви.

Традиционная оценка личности Томмазо Торквемады и его деятельности

Герой нашей статьи, Tommaso de Torquemada, родился в 1420 году и прожил, долгую даже по нынешним меркам, жизнь, умерев в возрасте 78 лет – 16 сентября 1498 года.

Мало кому из его современников удалось оставить столь значительный след в истории, но след этот оказался кровавым.

Французский писатель Альфонс Рабб в работе «Resume de l’hist oire d’Espagne» назвал Торквемаду «ужасным», его соотечественник Жан Мари Флёрио – «монстром», Манюэль де Малиани – «ненасытным палачом», Луи Виардо – «беспощадным палачом, кровавые бесчинства которого порицались даже Римом». Г. К. Честертон в книге «Святой Фома Аквинский» поставил его в один ряд с Домиником Гусманом, написав:

В общем, как писал Даниэль Клугер:

И даже его фамилия, происходящая от названия городка, в котором родился будущий Великий инквизитор (сочетание слов «torre» и «quemada» – «Пылающая башня»), кажется говорящей.

Альтернативная точка зрения

Впрочем, как это часто бывает, в объединённых королевствах деятельность Торквемады оценивалась неоднозначно, и были люди, вполне довольные им. В Испании тех лет можно заметить определенную симпатию и сочувствие и к Трибуналу инквизиции, и к Торквемаде. Многие вполне серьёзно считали, что церковь и учение Христа находятся в серьёзной опасности и нуждаются в защите. Эти апокалипсические настроения отражает приводимая ниже миниатюра XV века «Крепость веры»:

Современник событий, хронист Себастьян де Ольмедо вполне искренне называет Торквемаду «молотом еретиков, светом Испании, спасителем своей страны, честью своего ордена (доминиканцев)».

Прескотт уже в 1588 г. писал в «Commentarii rerum Aragonensium»:

Французский историк ХХ века Фернан Бродель считал, что инквизиция воплощала в себе «глубокое желание толпы».

Имелись и другие причины популярности Торквемады. Ограничение прав евреев и морисков открывало новые вакансии для испанцев-христиан. Евреи и потомки мавров, отправлявшиеся в эмиграцию, часто вынуждены были продавать своё имущество за бесценок, дом порой продавался по цене осла, виноградник – за кусок полотна, что также не могло не радовать их соседей. Кроме того, в падении влиятельных купеческих и банкирских домов потомков крещеных евреев были кровно заинтересованы их генуэзские конкуренты: они быстро освоили новый перспективный рынок сбыта товаров и финансовых услуг.

Сегодня часть историков подвергают критике «черную легенду» и об испанской инквизиции, и о Торквемаде, считая, что она была создана в пропагандистских целях в период Реформации, и преследовала цель очернить Католическую Церковь. А потом к протестантам присоединились великие французские философы эпохи Просвещения и революционные писатели. В XVIII томе знаменитой «Энциклопедии» есть такие строки:

Авторы современной «Британской энциклопедии» разделяют эту точку зрения, о Торквемаде говорится:

Жертвы Томмазо Торквемады

Жан Батист Делиль де Саль в книге «Философия природы» (1778 г.) пишет:

Антонио Лопес де Фонсека в книге «Политика, очищенная от либеральных иллюзий» (1838 г.) сообщает:

Максимилиан Шёлл в 1831 году:

Небольшое уточнение: на самом деле, «инквизиторское правление» Торквемады продолжалось 15 лет.

Фридрих Шиллер в «Истории восстания в Нидерландах против испанского правления» говорит:

Хуан Анетонио Льоренте, который сам в конце XVIII века был секретарем Трибунала инквизиции в Мадриде, а потом стал первым серьезным историком Инквизиции, приводит другие данные: при Торквемаде были сожжены заживо 8 800 человек, вместо других 6 500, осужденных заочно, сожжены их соломенные чучела, арестованы и подвергнуты пыткам 27 000 человек.

, – пишет Льоренте по этому поводу.

Многим эти цифры кажутся завышенными. Пьер Шоню, например, считал, что цифры Льоренте «нужно поделить как минимум на два».

Аббат Эльфеж Вакандар в книге «Инквизиция» (1907 г.) пишет:

Современные ученые оценивают число аутодафе при Торквемаде в 2200, примерно половина из них была «символической» – что, конечно, тоже немало.

В числе тех, кто положительно относился к деятельности испанских инквизиторов и Торкевемады оказался известный масон, католический философ и дипломат Жозеф де Местр.

В начале XIX века, выполняя в тот момент обязанности сардинского посланника в Санкт-Петербурге, в «Письмах одному русскому дворянину об инквизиции» он утверждал, что создание инквизиции в Испании явилось защитной реакцией на иудейскую и исламскую угрозу, которая, по его мнению, являлась вполне реальной.

Уже упоминавшийся нами Хуан Антонио Льоренте писал:

Между тем, Аделина Рюкуа в книге «Средневековая Испания» указывает, что

То есть человек, не соблюдающий заповеди священных книг страны, где он живет, по средневековым нормам считался преступником.

Уже цитировавшийся нами Вакандар пишет:

«Католическая энциклопедия», издаваемая Ватиканом, утверждает:

Вот мнение французского историка и антрополога Кристиана Дюверже:

Испанский историк Жан Севиллья о преследовании евреев в Испании пишет:

А вот его взгляд на «мусульманскую проблему»:

Правда, в другом месте Жан Севиллья признаёт, что

И действительно, ещё в Своде законов Альфонсо X говорилось:

И всё же, по мнению Севилльи, Торквемада в истории страны сыграл, скорее, положительную роль: в частности, он отмечает его заслуги в деле объединения Кастилии и Арагона, и избавления нового государства от чрезмерной зависимости от Ватикана.

Современный российский философ-богослов Андрей Кураев также выступает против «демонизации» инквизиторов, утверждая, что «ни один другой суд в истории не выносил так много оправдательных приговоров».

Британский историк Генри Кеймен в книге «Испанская инквизиция» (1997 г.) сообщает, что лишь в 1,9% случаев из 49 092 исследованных им дел обвиняемый был передан светским властям для исполнения смертного приговора. В остальных случаях подсудимые либо получили другое наказание (штраф, епитимья, обязательство паломничества), либо были оправданы.

В следующих статьях мы увидим, что даже относительно «мягкие» наказания, назначаемые трибуналами святой инквизиции, не стоит недооценивать. Говоря о приговорах, которые они выносили, слово «милосердие» можно смело «ставить в кавычки». Пока же вернемся к герою нашей статьи.

Conversos, marranos и tornadidos

По утверждению Фернандо дель Пульгара (секретаря и «летописца» Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского), Томмазо де Торквемада, вставший во главе Трибунала священной канцелярии инквизиции в Испании и организовавший масштабные гонения на евреев и мавров, сам был потомком крещеных евреев. Удивления это не вызывает, поскольку примерно в то же самое время в Кастилии 4 епископа были выходцами из семей conversos («обращённых»), а в Арагоне из их среды происходили 5 чиновников самого высокого ранга. Потомками кастильских conversos были, например, канцлер Луис де Сантанел, главный казначей Габриель Санчес, автор «Хроники Католических королей» Диего де Валера, камердинер Изабеллы Хуан Кабреро и упоминавшийся нами Фернандо дель Пульгара. Более того, еврейского происхождения была весьма чтимая святая Тереза Авильская (отнесенная к Учителям Церкви): известно, что её дед в 1485 году (как раз во времена Великого инквизитора Томмазо Торквемады) был обвинён в тайном соблюдении иудейских обрядов, за что на него была наложена епитимья.

А в Арагоне в то время потомками «новых христиан» были главный секретарь высшего суда Фелипе де Клементе, королевский секретарь Луис Гонсалес, главный казначей Габриэль Санчес и вице-канцлер Арагона дон Альфонсо де ла Кавальериа.

Прозвище conversos в те времена носило нейтральный характер, в отличие от других, появившихся в середине XVI века (после принятия закона о чистоте крови – limpieza de sangre): marranos («марраны») и tornadidos («торнадидос»).

Наиболее вероятно происхождение прозвища marranos от староиспанского выражения «грязные свиньи». Другие версии (от еврейского «maran atha» – «Господь наш пришел» и от арабского слова «запретный») менее вероятны, так как слово «марраны» употребляли не евреи или мусульмане, а именно чистокровные испанцы, и несло оно ярко выраженную отрицательную смысловую нагрузку.

А tornadidos – это «перевертыши».

Парадокс заключался в том, что, со временем, для потомков крещеных евреев, которые уже не помнили предписаний своей религии, «Эдикты милосердия» стали служить своеобразным руководством к действию – указателем того, что нужно делать (или не делать) для того, чтобы оставаться иудеем.

А тайных мусульман предлагалось выявлять, наблюдая за тем, как часто человек моет лицо, руки и ноги.

Но среди потомков conversos было немало и тех, кто превзошёл чистокровных кастильцев в религиозном рвении и фанатизме.

В следующей статье будет рассказано о личности Томмазо Торквемады и его пути к должности Великого инквизитора.

Источник

Торквемада

На эти вопросы и попытался ответить в своей новой книге историк, писатель и переводчик Сергей Нечаев.

Генеалогическое древо Томаса де Торквемада 44

Основные даты, связанные с жизнью и деятельностью Томаса де Торквемада 44

Сергей Юрьевич Нечаев
Торквемада

У политики нет сердца, а есть только голова.

О великом человеке судят по его великим делам, а не по его ошибкам.

Убивайте их всех. Господь потом разберет, кто свой, а кто чужой.

Легат папы Иннокентия III

Предисловие

В Испании, от страха онемелой,
Царили Фердинанд и Изабелла,
Но властвовал железною рукою
Великий инквизитор над страною.
Он был жесток, как повелитель ада,
Великий инквизитор Торквемада.

Впрочем, есть и другие мнения об этом незаурядном человеке. Например, отец Антуан Турон в своей «Истории знаменитых людей Доминиканского ордена» пишет: «Не без оснований испанские историки считают Томаса де Торквемада одним из великих людей своего времени, одним из самых выделяющихся по своему рождению, талантам, набожности и ревностному отношению к религии. Испания в XV веке насчитывала немало таких людей, но можно сказать, что их заслуги не затмевают его добродетель и многие из них всегда имели удовольствие дружески общаться с ним».

К сожалению, однозначно ответить на этот вопрос крайне сложно, если не невозможно.

Сказав это, Торквемада якобы бросил на стол распятие и презрительно добавил:

С этими словами Торквемада резко повернулся и вышел.

Короче говоря, всё, похоже, соответствует известному изречению: «Сколько людей, столько и мнений».

Как бы то ни было, можно решить для себя, что все именно так и было (кстати сказать, а что вообще нам абсолютно точно известно о жизни Торквемады?). Но при этом стоит все же привести слова Хосе Амадора де лос Риоса, который в своей книге «Исторические, политические и литературные исследования о евреях в Испании» пишет: «Он закричал: «Иуда Искариот продал своего господина за тридцать серебреников. А Ваши Величества готовы теперь продать его за тридцать тысяч монет!» Помимо того, что эта история кажется нам маловероятной, мы думаем, что она является оскорблением в отношении Католических королей, так как позволяет судить о них как о людях слабых и ничтожных, способных за тридцать тысяч монет изменить свой так хорошо продуманный политический план, отвечающий состоянию нации. Мы думаем, что нужно опровергнуть эту историю, которая никогда не будет чем-то иным, чем просто сказкой, являющейся сюжетом для писателей, не рассматривающих факты с полной беспристрастностью и не изучающих их в философском смысле».

Источник

Великий инквизитор

Авторский вариант очерка «Великий инквизитор. Томас Торквемада без достоевщины», опубликованного в журнале «Машины и механизмы», № 1, 2013 г.

В Испании, от страха онемелой,
Царили Фердинанд и Изабелла,
Но властвовал железною рукою
Великий инквизитор над страною,
Он был жесток, как повелитель ада,
Великий инквизитор Торквемада

В романе Достоевского «Братья Карамазовы» есть потрясающая по силе воздействия на читателей глава «Великий инквизитор», в которой Иван Карамазов рассказывает Алеше о своем сочинении, сюжет которого занимателен до крайности. На землю вновь сошел Христос. И надо же было Спасителю оказаться не где-нибудь, а в испанской Севильи, охваченной кострами инквизиции, на которых ежедневно во славу Божию сжигали заживо сотни еретиков. Народ узнал Его, поклонился, узрел чудо с ожившей девочкой, но в тот самый момент по площади проходил сам кардинал, Великий инквизитор Испании, худой и высохший старик в монашеском одеянии, глаза которого сверкали мрачным огнем ненависти ко всему человечеству. Властным жестом он приказал схватить Его и заключить в темницу. Там, в мрачном подземелье, и состоялся диалог между ними. Вернее это был монолог Великого инквизитора, который сразу же узнал Спасителя, но, тем не менее, объявил Ему, что сожжет как злейшего еретика того, от чьего имени он властвует над Испанией. Кардинал долго и многословно объясняет Иисусу свое решение и в том числе произносит потрясающие слова: «И я ли скрою от тебя тайну нашу? Может быть, ты именно хочешь услышать ее из уст моих, слушай же: мы не с Тобой, а с Ним, вот наша тайна! Мы давно уже не с Тобою, а с Ним, уже восемь веков».

Если же обратиться к внешнему облику Торквемады, то он разительно отличался от образа Великого инквизитора, созданного Достоевским. Трудно в истории найти человека, внешность и манеры которого настолько бы не соответствовали его делам и характеру. Это был высокий худой сутулый узкоплечий человек в простой одежде, с бледным лицом и смиренным взглядом кротких благородных и милосердных глаз. Торквемада с юности был бессребреником и аскетом, его кожа не знала прикосновений дорогого льняного белья и одежды, он ходил босиком, не ел мяса, не пил вина, никогда в жизни не прикасался к женщине, ежедневно проводил часы в молитвах и благочестивых размышлениях. Он был совершенно равнодушен к мирской славе, богатству, постам и почестям. Ему много раз предлагали высокие должности, он мог стать и кардиналом и архиепископом, но предпочел оставаться настоятелем монастыря Санта-Крус. Он мог быть сказочно богатым, но все причитающиеся ему деньги от конфискаций имущества еретиков тратил на пожертвования, строительство мостов, храмов и монастырей. Аскетизм его не был показным, а строгость в финансовых вопросах, в том числе и к самому себе, доходили до того, что Великий инквизитор Испании не мог содержать свою родную сестру! Для современного человека, привыкшего к тому, что власть означает коррупцию и несметные богатства, это звучит просто нелепо. Но, тем не менее, это было так. У Торквемады не было личных средств, достаточных для содержания сестры, он мог позволить ей лишь существовать в качестве рядового члена «третьего», т.е. мирского ордена Святого Доминика. Коррупцию Торквемада среди священнослужителей искоренил напрочь: испанские инквизиторы, на горе богатым еретикам, были совершенно неподкупны. Итак, это был тихий, скромный и набожный человек с острым умом, железной волей и решительным непреклонным характером, внушающим леденящий ужас даже тем, кто никогда и не помышлял ни о каком вероотступничестве. Если и можно кого-то персонально назвать символом инквизиции, то это будет именно он, а вовсе не тот безумный и злобный старик, портрет которого написал Достоевский. А как он говорил! Его тихий проникновенный голос во время бесед о вере и Боге, проникал в самую душу собеседника и заставлял его поверить, что отец-настоятель был святым человеком с самыми чистыми намерениями, а его устами говорил сам Господь. В это верила и королева Изабелла, духовником у которой он был с самого ее детства, и которая сделала его Великим инквизитором.

С чего же все началось? Как могла разумная и милосердная Изабелла учредить инквизицию? Все историки единодушны в том, что она очень долго сопротивлялась этому, хотя давление клириков на нее было колоссальным. Главным образом старался некий Алонсо де Орхеда, настоятель доминиканского монастыря в Севилье. Этот человек пользовался в Испании репутацией крупнейшего ученого богослова. Орхеда умолял королеву учредить в Кастилии инквизицию для того, чтобы остановить и устрашить т.н. «новых христиан», которые по его мнению массово впадали в вероотступничество, чем совершали тяжелейшее преступление против святой католической веры. «Новыми христианами» называли в Испании людей, перешедших в католицизм из иудаизма. Причиной перехода в новую веру зачастую было желание получить все гражданские права и новые возможности преуспеть, ибо иудеи и мусульмане в Испании были людьми «второго сорта». Таков был закон, но их в Испании, тем не менее, никто не преследовал за веру. У них были синагоги и мечети, они могли жить, не таясь, смирившись со своими весьма ограниченными правами и не боясь никакой инквизиции.

Широко распространенное мнение о том, что инквизиция преследовала иноверцев, в корне неверно. Инквизиция в принципе не могла преследовать иноверцев, ибо это был институт католической церкви, созданный для того, чтобы возвращать в ее лоно «заблудших овец». До представителей других религий ей не было никакого дела. С упрямыми еретиками она расправлялась, как в армии расправляются с дезертирами. Но ни иудеи, ни мусульмане, ни буддисты, ни православные не должны были ее опасаться, поскольку они просто не подпадали под ее юрисдикцию. Их вера не считалась ересью. Другое дело – протестанты. С этой публикой инквизиция не церемонилась, ибо это были бывшие католики, которые впали в «лютеранскую ересь». Если бы инквизиции в свое время удалось подавить лютеранство в самом зародыше, это спасло бы человечество от многих кровопролитных войн и бед, наподобие «варфоломеевской ночи» в Париже. Да и «охота на ведьм», в которой так неприглядно отличились протестанты в так называемую эпоху Возрождения, была бы куда менее жестокой и страшной. Так что однозначно утверждать, что инквизиция всегда несла человечеству одно только зло, все-таки нельзя, ибо она боролась с таким крайне опасным общественным явлением, как сектантство и раскол. Вообще история и значение инквизиции – это крайне интересная и обширная тема, достойная отдельного рассказа.

Итак, Орхеда и другие деятели церкви оказывали сильное давление на Изабеллу. Но она сопротивлялась, тем более, что в ее собственном окружении было немало новообращенных, которых она глубоко уважала. Ее поддерживал и кардинал Испании дон Педро Гонсалес де Мендоса. Тогда Орхеда приобрел союзников в лице римского Папы Сикста IV и любимого мужа Изабеллы – короля Фердинанда. Последнего Орхеда заинтересовал материально – конфискации имущества еретиков сулили большую прибыль казне. Но и тогда Изабелла колебалась до тех пор, пока на сцену не вышел еще один защитник веры – настоятель доминиканского монастыря Санта-Круз в Сеговии Томас де Торквемада.

Торквемада назначил инквизиторов в Севильи, где тайный иудаизм утвердился в самых «вопиющих масштабах». Однако гражданские власти не хотели оказывать им никакой поддержки. Тогда за дело взялись «Псы господни», так называли себя доминиканцы. То была железная и неустрашимая гвардия Торквемады – многочисленная, фанатичная, спаянная железной дисциплиной. Этот монашеский орден имел огромное количество информаторов, которые были его «глазами» и «ушами». Очень скоро доминиканцы стали повсюду в Кастилии вселять настоящий ужас. Они приближались к городу в виде мрачной траурной процессии – инквизиторы в белых плащах с черными капюшонами, босые монахи в черных одеяниях во главе с монахом, несущим белый крест. Один вид этой процессии мог вызвать бегство тысяч людей, а бегство с точки зрения инквизиции уже означало доказательство вины, потому за простой выезд из Севильи власти были обязаны арестовывать людей как еретиков. И запылали костры, на которых гибли самые влиятельные и уважаемые люди Кастилии.

Уважаемый читатель!
Предлагаю Вашему вниманию книгу «Русский Гамлет».

Книга написана в жанре художественно-документальной прозы и представляет собой сборник произведений, посвященных знаменитым деятелям и важным событиям в российской и зарубежной истории: Павел Первый и его реформы, Жанна д’Арк и Столетняя война, Максимилиан Робеспьер и Великая французская революция, Жак де Моле и разгром Ордена тамплиеров, Томас Торквемада и испанская инквизиция, папа Александр VI и его сын Чезаре Борджа, неистовый Савонарола и его борьба с Ватиканом, Охота на ведьм в обезумевшей Европе.

Центральным произведением является повесть о русском императоре Павле Первом, выдающемся и благородном человеке с трагической судьбой, которого еще при жизни его современники называли Русским Гамлетом.

Источник

Он был жесток как повелитель ада великий инквизитор торквемада