Он нужен был толпе как чаша для пиров как фимиам в часы молитвы

Михаил Лермонтов — Поэт: Стих

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал —
Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене —
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
Никто с усердьем не читает…

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой;
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны…

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?
Иль никогда, на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья.

Анализ стихотворения «Поэт (Отделкой золотой блистает мой кинжал)» Лермонтова

Во второй части Лермонтов сравнивает кинжал с современным поэтом. Явно виден намек на эпоху декабристов. Автор считает, что после убийства Пушкина не осталось настоящих поэтов, которые могут призвать народ на битву. Продавшись власти, современники предпочитают не затрагивать в своем творчестве острых вопросов, ограничиваясь описанием природы или великих деятелей. Литературная деятельность стала источником дохода, она не способна на подвиг. Лермонтов использует символический образ вечевого колокола, который был популярен среди декабристов. Он напоминает о древнерусских традициях народной вольности.

Поэт считает, что в современном лживом и порочном обществе не могут появиться гении и пророки. Люди настолько испорчены, что предпочитают не замечать правды и скрывать ее за «блестками и обманами».

В последней строфе образы кинжала и поэта сливаются воедино. Лермонтов выражает надежду на то, что настанет день пробуждения «осмеянного пророка», который найдет в себе силы обнажить кинжал и направить его острие против прогнившего общества. До тех пор кинжал будет все больше и больше покрываться «ржавчиной презренья».

Источник

Поэт. М. Ю. Лермонтов

poet

Поэт Лермонтов. Автопортрет, 1837-38

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал —
Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Читайте также:  Как по английски будет синий стул

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене —
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
Никто с усердьем не читает.

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой;
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой,
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны.

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?
Иль никогда, на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья.

М. Ю. Лермонтов, 1838

Примечания к стихотворению Лермонтова «Поэт»

Печатается по «Отеч. запискам» (1839, т. 2, № 3, отд. III, стр. 163—164), где появилось впервые. Имеется черновой автограф с карандашными поправками — ГИМ, ф. 445, № 227а (тетрадь Чертковской библиотеки), л. 61.

Датируется по содержанию 1838 годом. Кроме того, эта датировка подтверждается и тем, что цензурное разрешение на выпуск «Отеч. записок» было получено уже 1 февраля 1839 года.

Источник

Поэт (Лермонтов)/ПСС 1989 (СО)

Точность Выборочно проверено
16px %D0%AF%D1%82%D1%8C 4 Поэт («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») // Отечественные записки, 1839, т. II, 3
Поэт («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») // Сочинения в 6 т. 1954—1957. Т.2, 1954
Поэт («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») // Полное собрание стихотворений в 2 т., 1989. Т.2
(список редакций)

Отделкой золотой блистает мой кинжал,
‎ Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал —
‎ Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
‎ Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
‎ И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
‎ Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
‎ Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
‎ На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
‎ В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
‎ Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене —
‎ Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
‎ Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
‎ Никто с усердьем не читает.

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
‎ Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
‎ Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
‎ Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
‎ Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой
‎ И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой
‎ Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
‎ Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
‎ Морщины прятать под румяны.

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!
‎ Иль никогда, на голос мщенья,
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
‎ Покрытый ржавчиной презренья.

Другие редакции и варианты [ править ]

В серебряных ножнах блистает мой кинжал,
‎ Геурга старого изделье,
Булат его хранит таинственный закал, —
‎ Давно утраченное зелье.
Наезднику в горах служил он много лет
‎ Орудьем гибельного мщенья,
И слушал он один его полночный бред
‎ И сердца гордого биенье.

Читайте также:  По грузински большое спасибо как будет

а) [Лилейная рука тебя мне поднесла,
‎ И очи черные, твоей подобны стали,
‎ В тот миг тускнели и сверкали,
‎ И надпись мне твою красавица прочла.]
б) [Тебя мне поднесла лилейная рука
‎ В знак памяти на вечную разлуку;
‎ Как жмет теперь тебя моя рука,
‎ Так я пожал ту молодую руку.]

Примечания [ править ]

367. ОЗ. 1839, № 3. Черн. автограф — ГИМ, тетр. Чертк. б-ки; в нем упоминается мастер Геург (Елизарошвили), имя которого Лермонтов мог услышать в Тифлисе в 1837 г. Ст-ние, очевидно, написано вскоре после возвращения с Кавказа. Воспринималось в контексте многочисленных выступлений в печати об упадке современного искусства: ст-ние «Последний поэт» Е. А. Баратынского («Московский наблюдатель». 1835, ч. 1, март, кн. 1), статья С. П. Шевырева «Словесность и торговля» (там же), сборник «Арабески» Н. В. Гоголя (1835), где в повестях «Портрет» и «Невский проспект» звучала тема разрушительной для искусства власти денег. О превращении поэзии в «игрушку» писал В. Г. Белинский (Т. 1. С. 364—365) в статье о сборнике ст-ний В. Г. Бенедиктова 1835 г., подчеркивая их изысканность, вычурность и внешний блеск. Исследователи отмечали перекличку лермонтовского «Поэта» со ст-нием О. Барбье «Мельпомена» (из сборника «Ямбы», 1831) и ст-нием А. С. Хомякова «Клинок» (1830) (см. примеч. Б. М. Эйхенбаума к ПСС-3. С. 199).
Комментарий:

В соответствии с п. 4 части 6 статьи 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер не являются объектами авторских прав.

Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.

Общественное достояние Общественное достояние false false

Источник

Поэт («Отделкой золотой блистает мой кинжал»)

Поэт («Отделкой золотой блистает мой кинжал»)

Впервые опубликовано в 1839 г. в «Отечественных записках» (т. 2, № 3, отд. III, с. 163 — 164).

Написано, по-видимому, в 1838 г., так как цензурное разрешение на выпуск книжки журнала подписано 1 февраля 1839 г.

Стихотворение является выражением декабристских представлений о высоком назначении поэта — побуждать сердца сограждан к борьбе за политическую свободу. Отсюда такие образы, как «колокол на башне вечевой», — обращение к теме древней новгородской вольности, воспевавшейся декабристами.

«Осмеянный пророк» — этот образ лег в основу позднейшего стихотворения Лермонтова «Пророк».

В серебряных ножнах блистает мой кинжал,

Геурга старого изделье[86]

а. Для нас утраченное зелье.

б. Давно утраченное зелье. [87]

а. Орудьем гибельного мщенья,

И слышал он один его полночный бред

И сердца гордого биенье.

б. Как брату старшему и другу

г. Служил без платы за услугу; *

б. Не по одной груди провел кровавый след

в. Не по одной груди провел он вечный след

а. И как сестра делил печали,

Тогда ни золото, ни хитрая резьба[88]

Его ножон не украшали.

б. Тогда ему была узорная резьба *

Нарядом лишним и постыдным. *

а. Ножон, изрубленных когда-то на войне,

б. И вот родных ножон, избитых на войне,

в. Ножон, изрубленных на играх, на войне *

а. И нынче в золоте блистает на стене,

б. И нынче в золоте он блещет на стене, *

а. Никто привычною, знакомою рукой

б. Никто привычною, суровою рукой

И надписи его, моляся по утра

В наш век изнеженный поэт, не так ли ты

Читайте также:  Как сделать чтобы папки были видимыми

На злато променял ты власть, которой свет *

Когда-то мерный звук твоих могучих слов *

Стихи вписаны позднее.

а. Величествен и прост был гордый твой язык.

в. Но скучен нам простой и детский твой язык

г. Но скучен нам простой и сильный твой язык, *

а. Начато: Твои волшебные ра

б. Нам нужны блестки и обманы;

Но наш усталый век, как ветреный старик

Начато: Проснешься ль ты опять на зв

Иль никогда на дело мщенья

Как упраздненный меч неправду и порок[89]

[86] Этот стих остался незачеркнутым.

[87] Этот стих остался незачеркнутым.

[88] Но золотой узор и хитрая резьба; следующая страница стиха осталась незачеркнутой.

Источник

Он нужен был толпе как чаша для пиров как фимиам в часы молитвы

mihail lermontov poet 15483

Стихотворение было создано в 1838 г. Этот период жизни Михаила Юрьевича был не только непростым, но и интересным. Оказавшись в ссылке “за политические стихи”, он знакомится с декабристами, многие из которых были друзьями Пушкина. Лермонтов много пишет. Из-под его пера выходит немало “кавказских” стихотворений и поэм. Текст стихотворения Лермонтова “Поэт”, которое проходят на уроке литературы в 8 классе, относится к гражданской лирике. В нем четко прослеживаются близкие поэту элементы байроновского романтизма. Строки наполнены грустью и сожалением. Лермонтов, размышляя над предназначением литератора, сравнивает поэтический дар с острием кинжала. Грозный клинок, который служил воину долгие годы и “не одну порвал кольчугу”, после окончания войны блещет на стене бесполезной золотой игрушкой. Воин постарел, его руки ослабели, зрение притупилось. Тусклый блеск острия кинжала навевает ему не только гордые, но и горькие мысли.

Во второй части произведения Лермонтов обращается ко всем тем, кто вынужден жить и творить в “век изнеженный”. Поэт обращает взор в прошлое и вспоминает о том, как одно только слово человека, наделенного литературным даром, воспламеняло сердца. Сейчас же многие литераторы, в погоне за признанием общества, не пишут хороших стихов. Они потакают забавам “ветхого мира”, забывая о главном. Одновременно Лермонтов надеется, что однажды поэтический клинок очистится от ржавчины и засияет с новой силой. Скачать это стихотворение полностью или учить его онлайн можно на нашем сайте.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну прорвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене —
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарей,
Никто с усердьем не читает…

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны…

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!
Иль никогда, на голос мщенья,
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья.

Источник

Adblock
detector