Она была втянута в согласившись на него тогда как должна была свое желание подавить

Geum.ru

Другие материалы по предмету Философия

нает, что подчас праведно совершается то, что Бог запрещает делать, как и наоборот: начинают иногда [совершать ] то, что, однако, менее всего следует делать. Так, мы в самом деле знаем, что Он запретил распространять слухи о некоторых чудесах, с помощью которых исцеляются больные ради примера смирения, дабы никто случайно не возжелал бы себе славы от подобного перешептывания. Но тем не менее получившие эту милость не прекращали разглашать о ней из почтения к Тому, Кто это делал и Кто запретил [это ] открывать, о чем написано: Но сколько Он ни запрещал им, они еще более разглашали и т. д. (7, 36). Разве осудишь за преступление таких виновников, которые совершили [его ] и притом сознательно вопреки завету, ими полученному? Кто обвинит их в преступлении, разве что в том, что решались совершить [его ] из почтения к Нему, ибо не совершили ничего из-за презрения Того, Кто повелел [молчать ]. Скажи, умоляю, повелел ли Христос то, чего не нужно было предписывать или же те [люди ] распустили слух о том, относительно чего нужно было сдерживаться? Благом было повелеть то, что не было благом выполнить. Обвинишь ли ты Господа в том, что случилось с Авраамом, коему Он сначала повелел принести в жертву своего сына, а затем Сам остановил предписанное? Разве не во благо Бог повелел совершить то, что не стало бы благим по свершении? А если оно стало бы благим, то почему впоследствии было предотвращено? Если же были одинаково благими и повеление, и предотвращение [жертвоприношения ] не без разумного же повода Бог позволяет или заставляет делать нечто, то, как видишь, одно лишь намерение исполнить завет, а не совершение поступка оправдывает перед Богом, так как Он повелевает во благо то, что не является благим при исполнении. В самом деле, у Бога не было намерения и [в действительности ] Он повелевал так поступить не для того, чтобы Авраам принес в жертву сына, но чтобы испытать этим его повиновение, незыблемость его веры либо любви к Нему и поставить нам в пример. Именно это сам Господь затем открыто признал, когда сказал: Теперь я знаю, что боишься ты Бога (Быт. 22, 12) и столь искренне сказал: Я повелел тебе это ради того, чтобы узнать, что ты готов [повиноваться ] и чтобы другие узнали, что я сделал то, что Сам Я знал о тебе до [начала ] времени. Намерение Бога было в [испытании ] поступка, которое было праведным. И столь же праведным был запрет его, касающийся тех вышеназванных [случаев ], которые, как мы упоминали. Он запретил [разглашать ], но не ради того, чтобы соблюдали запрет, а ради того, чтобы даровать нам, немощным, примеры воздержания от тщеславия. Потому [Аврааму ] Бог повелел то, свершение чего не было бы благим, как и, наоборот, [исцеленным ] запретил то, свершение чего было бы благим. И как там намерение оправдывает Его, так и здесь оно оправдывает тех, кто на деле не исполнил завета. Ибо они знали, что Он заповедал не для того, чтобы сдержали заповеданное, а чтобы возвеличить вышеуказанный пример. Таким образом, волею Повелителя они.не презрели того, Чьей воле, как понимали, они не противятся. Если бы мы даже судили более по делам, нежели по намерениям, то учли бы, что иногда нам не только можно действовать против Божьего завета, но действовать основательно и сознательно, не будучи обвиненными в каком-либо грехе 15; и не нужно называть злыми ни волю, ни поступок под предлогом, что завет Бога соблюдается ради деяния, хотя намерение [получившего завет ] волею Повелителя не противоречит установившему сей завет. Так же умысел Повелителя оправдывает Его Самого, повелевшего совершить то, что, однако, совершать следует менее всего; так и стремление к благодати оправдывает того, кому был завет.

Чтобы кратко заключить вышесказанное, рассмотрим четыре [компонента греха ], которые нужно различать последовательно и весьма тщательно, а именно: изъян души, толкающий к прегрешению, затем самый грех, который мы усмотрели в согласии на зло, то есть в презрении к Богу, далее волю, направленную на зло, и, наконец, злокозненный поступок. Так же как хотеть значит не то же, что исполнить волю свою, также и согрешить не значит совершить преступное деяние. Грех [проистекает ] из согласия души, благодаря которому мы грешим; преступное деяние нужно понимать на основании совершения поступка, то есть когда мы на деле осуществили то, на что прежде дали согласие.

16Aurelii Augustini. De sermone Domini in Monte, col. 1246 1247; Sancti Gregorii papae I. Homiliarum in Evangelia liber 1//MPL, t. 76, col. 1)35.

Источник

Она была втянута в согласившись на него тогда как должна была свое желание подавить

ЭТИКА, ИЛИ ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ

О пороке души, влияющем на нравы

В чем различие между грехом и пороком, склоняющим к злодеянию?

Что такое порок души и что называется собственно грехом?

О внушениях демонов

Почему греховные деяния караются более, нежели сам грех?

О духовных и плотских прегрешениях

Почему говорят, что Бог испытывает внутренность и сердце? 22

О воздаянии за внешние поступки

О том, что Бог и человек, единые во Христе, не есть нечто лучшее, чем Единый Бог

О том, что множество благ не лучше одного блага

О том, что благодеяние состоит в благом намерении

Почему намерение можно назвать благим?

О том, что грех — это то, что совершается вопреки сознанию

Сколько способов выражения греха?

Всякий ли грех запретен?

Легче ли воздерживаться от легких грехов, чем от тяжких?

Об отпущении грехов

Что называется собственно раскаянием?

О благодатном покаянии

Можно ли в одном грехе покаяться, а в другом — нет?

Нет ничего неправедного в том, чтобы достойный не получил вознаграждения

О непростительном грехе

Уносят ли с собой покаявшиеся стыд печалования своего?

О том, что исповеди иногда можно избежать

Любому ли настоятелю принадлежит note 206 связывать и разрешать?

ЭТИКА, ИЛИ ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ

Нравами (mores) мы называем пороки или подвиги души, которые делают нас склонными к дурным или добрым делам. Пороки или добродетели свойственны не только духу, но и телу,— например, хилость тела или его крепость, каковую мы называем силой, лень или живость, хромота или стройность, слепота или зрячесть. Отсюда, когда мы произносим

«пороки», то ради отличения одних от других уточняем:

души. Именно они, то есть пороки души, противопоставляются добродетелям, как неправедность — праведности, трусость — стойкости, неумеренность — воздержанию

Dialogus inter Philosophum, Iudaeum et Christianum//MPL. T. 178, col. 1642A— 1642D; см. также: Вое/. In Categ. Arist.// MPL. T. 64, col. 264—283.

О пороке души, влияющем на нравы

Существуют некоторые душевные пороки или добродетели, которые нравов не затрагивают; они не определяют человеческую жизнь ни как достойную хулы, ни как достойную похвалы; таковы, например,—душевная тупость или острота ума, забывчивость или памятливость, невежество или знание. Все это свойственно как злодею, так и благочестивому, никоим образом не входя в состав нравов и не делая жизнь позорной либо уважаемой. Отсюда, когда выше мы уточнили note 3 пороков души, то хорошо, что добавили: за исключением тех, что делают склонными к злодеяниям, то есть склоняют волю к тому, что меньше всего стоит делать или дозволять.

В чем различие между грехом и пороком, склоняющим к злодеянию?

Порок души — не то же самое, что грех, а грех — не то же, что злодеяние. То, что может вызвать гнев из-за слова, то есть то, что легко позволяет поддаться смуте гнева, есть порок, и он пылко и неразумно заставляет ум вынашивать помыслы, которым менее всего нужно следовать. Порок этот принадлежит собственно душе, так как ясно: в ней сосредоточено гневливое состояние, даже если сама она к гневу и не порывается; как хромота присуща человеку, называемому за это хромым, так и порок всегда находится

даже при отсутствии

поступка. Таким образом, многие люди по самой природе, то есть на основании физического сложения, подвержены сладострастию либо гневливости; но грешат они не оттого, что они — таковы, там для них — только поле битвы, где благодаря добродетели умеренности триумфаторы сами могут приобрести для себя венец; как у Соломона:

Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города

(Притч. 16, 32). Религия в действительности полагает, что ее

одолевает не человек, но постыдный порок. Он есть и среди добрых людей, благодаря ему мы слабеем сами собой. Завещая нам победу над ним, апостол говорит:

увенчивается, если незаконно будет подвизаться

Источник

Экс-партнер Санду разочарован: Нас использовали в чужих интересах

Президент Молдавии Майя Санду и ее партия «Действие и солидарность» (ПДС) используют своих партнеров исключительно в своих целях, в результате чего останутся без политических союзников. Об этом заявил Андрей Нэстасе, лидер парламентской партии «Платформы Достоинство и правда» («Платформа DA»), которая до недавнего времени образовывала с ПДС блок ACUM.

По словам политика, его партия, которую «использовали в чужих интересах», только проиграла от этого союза.

«Анализируя прошлые события, „Платформа DA“ только пострадала от этих партнерских отношений. Мы относились к этому как к работе в интересах общества, в интересах людей, в интересах граждан, другие использовали это в партийных, групповых интересах, и здесь у нас есть проблема», — заявил Нэстасе.

Председатель ППДП подчеркнул, что начав заниматься активной политической деятельностью, он всегда выступал за единство проевропейских и прорумынских сил, что принесло им несколько мест на парламентских выборах 2019 года.

«Если вы не создадите единый фронт, шансы будут ниже. Мы сделали все, что было в наших силах, чтобы пройти в 2019 году как единое целое. Если бы мы не пошли как блок, сегодня у нас не было бы 26 мандатов, может быть, 20, может быть, 16, Бог знает», — отметил правоцентрист.

Он добавил, что в свете последних событий, принял к сведению недавно озвученное решение теперь уже экс-коллег по ACUM о том, что «Действие и солидарность» пойдут самостоятельно на досрочные парламентские выборы. Вместе с тем, говорит Нэстасе, его партия готова к коалиции с другими политическими силами.

«Потому что партия, которая уважает народ и уважает своих сторонников, должна быть подготовлена», — заключил Андрей Нэстасе.

Напомним, победу Майи Санду на президентских выборах в ноябре 2020 года обеспечили оппозиционные политические силы, которые, как и лидер «Действие и солидарность», своей основной задачей видели не позволить Игорю Додону получить второй мандат главы государства и отстранить социалистов, которых он возглавляет, от власти. Фактически, ситуативные сторонники Санду голосовали что называется «не за, а против кого». В итоге на волне эйфории от достигнутой победы им даже удалось добиться отставки премьер-министра Иона Кику. Однако на этом пути условных союзников разошлись.

Депутаты, еще вчера требовавшие вотума недоверия «правительству социалистов» не смогли договориться о кандидатуре нового главы правительства. Точнее, никто не захотел брать на себя ответственность за власть в условиях переживаемого Молдавией кризиса. Фактически парламент «подставил» Санду, которая была вынуждена была предложить свою кандидатуру премьера, за которую парламентарии вряд ли проголосуют.

Сейчас парламентские фракции стоят перед сложным выбором. С одной стороны, поддержав кабмин и программу, которую в течении двух недель должна представить Наталья Гаврилица, они окажут президенту «медвежью услугу», так как очевидно, что в одиночку с существующими экономическими и эпидемиологическими проблемами и вызовами она не справится. Тем самым будет дискредитирована сама Санду, об отсутствии профессиональной команды у которой, плана действий и политической воли ранее говорил глава ПСРМ Игорь Додон. С другой стороны, дважды отклонив кандидатуру премьера, за которого не хотят голосовать в самой ПДС, парламент Молдавии будет распущен с последующими досрочными выборам, и не факт то, что унионисты и проевропейцы возьмут необходимое количество мандатов, чтобы сформировать большинство и спроецировать свое правительство.

«„Платформа DA“ готова к работе и уже сейчас может озвучить имя премьер-министра в условиях кризиса. Перед досрочными парламентскими выборами люди хотят, чтобы им было что положить на стол, чтобы у них были более высокие зарплаты. ППДП выступает за проведение досрочных парламентских выборов как можно скорее и наиболее организованным образом. Но до этого страной надо правильно управлять», — заявил Нэстасе, добавив, что «Майя Санду может сделать ставку на нас».

Однако президент не стала слушать своего тогда еще политического союзника, тем самым, продемонстрировав, что не ориентируется на партнеров, которые привели ее к власти, а хочет самостоятельно управлять страной.

Источник

Она была втянута в согласившись на него тогда как должна была свое желание подавить

до ночи.
– Поцелуями дело не ограничивается, но мы начнем с них и всегда будем ими заканчивать. Приоткрой губы и дай мне почувствовать твой

язык.
Она так и сделала, и когда ее язык встретился с его языком, она почувствовала, как его пальцы скользнули ниже, гладя ее сокровенную

плоть. Она содрогнулась от непривычных ощущений, которые вызвала в ней эта ласка, ощущений, рождающихся где то в глубине ее тела. И

застонала прямо в его открытый рот, поразив этим и его, и себя.
Он убрал руку и взглянул на ее лицо. На нем явственно отразилось разочарование. Он натянуто улыбнулся:
– Значит, тебе это нравится. Мне продолжить?
– Наверное, да.
Он засмеялся и снова припал к ее губам, но стон, который она издала, когда он осторожно ввел палец в ее плоть, заставил его забыть

обо всем, кроме безумной потребности войти в нее, потребности, которая вот вот станет сильнее его, и тогда он больше не сможет

держать себя в узде.
Но он знал, что должен сдерживаться, потому что устьице, в которое он проник, было очень узким. Он хотел подарить своей молодой жене

наслаждение, но сомневался, что это удастся сделать уже в этот, самый первый раз. Возможно, в первый раз лучше всего будет просто

сделать все как можно быстрее. Он почувствовал, как горячая плоть вокруг его пальца расслабилась, и погрузил его еще глубже. Да, она

уже готова принять его, об этом говорит эта влага. Колин представил себе, как глубоко входит в этот узкий, влажный проход, и едва не

утратил над собой контроль от вожделения.
Он застонал и содрогнулся и снова застонал, и Синджен, тут же перестав испытывать те странные ощущения внизу живота, которые были

порождены его лаской, широко открыла глаза.
– Колин, что случилось? Я сделала тебе больно?
– Да, и это прекрасно. Джоан, я должен войти в тебя сейчас. Твое тело уже готово впустить меня внутрь, но проход очень узкий.

Доверься мне. Я сделаю это очень медленно, но я должен войти в тебя. Этот первый раз необходим, иначе не будет второго, который

принесет тебе блаженство, вот увидишь. Только доверься мне.
Все приятные ощущения мгновенно улетучились. Синджен молча смотрела на него – теперь он лежал между ее ног и сгибал и поднимал ее

колени, придавая ей позу, удобную для него.
– Нет! – вымолвила она, в панике упираясь кулаками в его волосатую грудь. – Пожалуйста, Колин, не надо. Я передумала, я хочу

подождать. Может быть, лучше отложить это до Рождества…
Он вошел в нее, и она закричала, пытаясь вжать бедра в перину, но он стиснул их руками, продолжая проникать в нее все глубже. Она

попыталась лежать не двигаясь и не кричать, но это было трудно. Она закрыла глаза, чтобы хоть так отгородиться от него и от боли, но

боль только сделалась еще более пронзительной. Потом она почувствовала, как Колин остановился. Он тяжело дышал, и голос его дрожал,

когда он проговорил:
– Твоя девственная плева – я должен прорвать ее. Не кричи. Господи Иисусе, прости меня, милая.
Еще не кончив говорить, он с силой нажал, и она закричала, громко и хрипло. Он быстро закрыл ей рот ладонью, приглушив ее крики;

теперь он дошел до ее чрева, коснулся его, и это было ей отвратительно. Она ненавидела и боль, которую он ей причинял, и его

вторжение в ее тело. Ему то не было больно, о нет, он был безумным дикарем, снова и снова вонзающим в нее свое орудие; потом он вдруг

напрягся, выгнув спину, одеревеневший, как доска, и тут она открыла глаза, посмотрела вверх, на него, и увидела, что его глаза

Источник

Она была втянута в согласившись на него тогда как должна была свое желание подавить

— Расстегни мою рубашку, — произнес Тай слегка дрожащим голосом, — и прижмись грудью к моей груди. Тебе это понравится. И мне тоже.

Девушка принялась возиться с пуговицами, одновременно совершая едва заметные движения бедрами, заставляя его содрогаться от наслаждения. Никогда раньше он не желал женщину так сильно, как он желал в этот момент Жанну.

— Еще, — прошептал он. — Подвигайся так еще немного, совсем немного.

Она с некоторой опаской выполнила его просьбу, животом чувствуя его напряженную плоть. В его горле возник звук, свидетельствующий об агонии неразделенного наслаждения. Его рука скользнула между их телами, безошибочно находя крошечный бугорок ее чувственности и надавливая на него, медленно покачивая при этом бедрами. Это прикосновение породило у нее между ног неистовое пламя, и она задохнулась от его жара. С ее губ настойчивым требованием слетело его имя.

— Да, — тихо произнес Тай, — ты тоже это чувствуешь, не так ли? — Он осторожно высвободил ее лодыжки и одним сильным движением посадил ее себе на талию. Его бедра продолжали инстинктивно двигаться, а пальцы ласкали соски девушки. — Все будет хорошо, просто чертовски хорошо. Расстегни мою рубашку, милая. Хочу почувствовать прикосновение твоих рук к моей обнаженной коже.

Дрожащими пальцами Жанна расстегнула пуговицы. Ей и раньше приходилось видеть его голым, но сейчас, глядя, как рубашка скользит по его плечам, она не могла сдержать эмоций. В сгущающихся сумерках черные завитки волос на груди Тая проступали довольно явственно, особенно центральная линия, которая, постепенно сужаясь, скрывалась в поясе его брюк. Жар и упругость его тела были столь же притягательны, как и его соблазнительная улыбка. С кошачьей грацией Жанна принялась массировать тело, которое раньше ей не раз доводилось обмывать или смазывать лечебным бальзамом, а вот ласкать — ни разу.

Ей очень этого хотелось, но силу этого желания она осознала только сейчас. Ее руки с трепетом исследовали тело Тая: атласную гладкость его мускулов и силу, заключенную в них, шелковистую мягкость волос у него на груди и его плоские соски с маленькими красными точками посередине. Его руки в это время исследовали потаенные уголки ее тела, и они полностью растворились в ощущениях, которые дарили друг другу.

Снова и снова пальцы Жанны ласкали волосы у него на груди, обводя окружности сосков и быстро спускаясь по тонкой дорожке волос к холодному брючному ремню. Девушке было отлично известно, что внизу живота волосы станут гуще, и хотела дотронуться до его плоти, разрушив любые существующие между ними преграды.

Ни секунды не задумываясь, она потянулась к ремню Тая.

— Не торопись, малышка, — хрипло произнес Тай, хватая Жанну за запястья и возвращая ее руки на более безопасную территорию его груди. — Иначе все слишком быстро закончится. Я хочу прежде насладиться тобой.

— Разве ты уже не насладился мной? — прошептала девушка, наклоняясь, чтобы поцеловать его руки.

Его улыбка заставила ее сердце замереть в груди.

— Только частью тебя, милая. Есть определенная территория, которую я еще даже не раздел, не говоря уже о том, чтобы исследовать ее сладкие уголки.

Тай молниеносно перевернулся, прижимая Жанну к земле весом своего тела. Это движение застало ее врасплох, но она больше не боялась, полностью доверяя ему, зная, что он не причинит ей вреда. Что бы он ни делал, он будет нежен с ней. Она лежала тихо, наблюдая, как Тай опустился перед ней на колени и снял ее мокасины, а также — одним быстрым движением — свои собственные. Затем он расстегнул ремень, но не торопился снимать брюки. Когда он расстегнул ремень Жанны, она затрепетала.

— Успокойся, малышка, — прошептал Тай, целуя девушку в губы, — я не обижу тебя.

Жанна снова вздрогнула и кивнула:

Она хотела объяснить, что никогда раньше не представала перед мужчиной обнаженной, но не успела — Тай уже снял ее брюки вместе с трусиками.

Увидев наготу Жанны, он застонал от неприкрытого желания.

— Словно атласная бабочка родилась на свет из уродливого кокона, — прошептал Тай, проводя руками по ее телу. Когда он достиг темного треугольника волос внизу ее живота, она удивленно вскрикнула и, крепко сжав ноги, дернулась, стремясь избежать его прикосновения.

— Тише, милая, — успокаивал Тай, целуя ее губы. — Знаю, тебя обидели в прошлом, но я этого никогда не сделаю. Я понимаю, какая ты чувствительная, нежная, манящая, даже если ты сама пока этого не осознаешь. Позволь мне показать тебе.

— Ч-что т-ты хочешь, чтобы я сделала? — заикаясь, спросила Жанна, которая никак не могла прийти в себя от удивления, что пальцы Тая касаются волос, прикрывающих ее сокровенное место.

— Не надо так напрягаться, — уговаривал он, — я не причиню тебе боли. — Он нежно целовал ее губы до тех пор, пока они не раскрылись, принимая его язык. Затем он прошептал ей на ушко: — Раздвинь ноги, крошка, совсем немного. Я буду очень осторожен.

Когда его пальцы проникли в теплые складки ее плоти, Тай издал победный возглас. Его целиком поглотило исследование этой пока еще неизведанной им части тела девушки.

— Раздвинь ноги чуть шире, — произнес он, погружаясь в теплый мягкий колодец ее женственности и осознавая, что она готова принять его. Ее лоно манило его. — Моя прекрасная атласная бабочка, — хрипло бормотал он, — такая горячая, такая увлажненная. Откройся мне навстречу еще немного, милая. Я не сделаю тебе больно. Я хочу любить тебя всю. Позволь мне…

Жанна пыталась заговорить, но ей удавалось лишь нашептывать его имя. Скользящие движения пальцев Тая сменились неглубоким проникновением в ее потаенные глубины, и она задохнулась от этого откровения. Он снова принялся целовать ее, повторяя языком те же движения, что его пальцы совершали у нее между ног. Жар и напряжение, постепенно нараставшие внизу ее живота, внезапно взорвались диким фейерверком, заставив все ее тело неистово содрогнуться.

Тай продолжал ласкать ее крошечный бугорок наслаждения, его пальцы снова проникли в плоть Жанны, исполняя медленный, дразнящий танец, в то время как ее рот был порабощен его языком. Девушка постанывала, задыхаясь от переполнявшего ее удовольствия. Ее изнывающее от желания тело горело огнем, ее бедра двигались под его руками, умоляя его о том, чего она сама еще толком не осознавала. Внезапно Тай убрал руку, и девушка протестующее застонала, требуя продолжения ласк.

— Тихо, малышка, — прошептал Тайрелл, быстрыми точными движениями освобождаясь от плена своей одежды. — Ждать осталось недолго.

— Я здесь, — произнес он, осторожно раздвигая ноги Жанны и не переставая ласкать бугорок ее наслаждения.

Она задрожала, инстинктивно сгибая колени и облегчая доступ его бедрам. Ее страстный отклик распространился и на него, когда он осторожно дотронулся своей возбужденной плотью до ее податливого лона, приглашающего его глубоко погрузиться во влажные глубины. Он едва сдерживался, чтобы не ворваться в нее, подобно урагану, но осознавал, что тогда причинит ей боль.

Дрожа от нетерпения, Тай тем не менее обуздал свое неистовое желание и стал проникать в Жанну осторожно и постепенно, как день сменяется ночью. Ее глаза широко раскрылись и в немом изумлении воззрились на лицо мужчины, который медленно, очень медленно становился сейчас частью ее самой. Когда давление его плоти внутри нее становилось почти болезненным, он, чувствуя это, выходил из нее и терпеливо начинал все сначала.

Магия происходящего действа омывала тело Жанны горячими волнами, передающимися и Таю. Она ощутила, как, застонав, он глубже вошел в нее и вдруг замер.

— Ты девственница! — воскликнул он.

Тайрелл произнес эту фразу охрипшим обвиняющим голосом, изо всех сил борясь с желанием проникнуть глубже в тело Жанны и одновременно понимая, что делать этого ему нельзя. Но остановиться он уже не мог. Он жаждал одного — продолжить свое медленное движение, преодолев барьер ее девственности, отделяющий их от полной близости. Девушка не почувствует боли, потому что будет слишком погружена в собственные ощущения первого в ее жизни акта любви.

— Господи всемогущий, — простонал Тай. — Если бы я знал, то никогда в жизни и пальцем бы тебя не тронул.

— Я рада, что ты не знал, — выдохнула Жанна. Она дрожала, изо всех сил прижимаясь к нему и продолжая двигать бедрами в неконтролируемом порыве страсти. Ей хотелось снова и снова чувствовать трение его обнаженного тела, лежа под ним. — Я хочу этого, Тай. Пожалуйста. Ты совсем не делаешь мне больно. Мне нравится… ощущать тебя внутри меня. — Ее бедра призывно изгибались, лаская одновременно их обоих. — Это так восхитительно, — бессвязно бормотала она, раскачиваясь настолько, насколько позволяло прижатое к ней тело Тайрелла. — Но этого недостаточно… совсем недостаточно.

— Немедленно прекрати! — грубо воскликнул он, понимая, что последние крохи его самообладания улетучиваются без следа. — Ты девственница!

Жанна впилась ногтями в упругие ягодицы Тая, продолжая неистово выгибаться и шептать, что он может дать ей еще большее наслаждение. С каждым движением она становилась все более соблазнительной, более требовательной, более зовущей, из ее горячего лона струилась влага, и Тай обнаружил, что его плоть снова и снова прижимается к тонкой преграде ее девственности, отделяющей их от полного слияния.

Он застонал и заставил себя чуть уменьшить давление, не переставая тем не менее ласкать Жанну. Он контролировал покачивание ее бедер, сильнее надавив на нее весом своего тела, а его пальцы продолжали порхать между ее ног, доводя ее до точки наивысшего блаженства.

Ее кожа была горячей, и девушка беспомощно стонала от наслаждения. Тогда он накрыл ее рот неистовым поцелуем и возобновил продвижение вперед внутри нее, стараясь не допустить животного насилия над ее телом. Он подумал о том, как сильно его желание пронзить ее девственную оболочку, погрузиться в глубины ее лона и заполнить его своим семенем.

Полностью потеряв контроль над собой, Тайрелл принялся воплощать свои желания в реальность, и Жанна восприняла приближающийся апогей его страсти как еще один изысканный вид ласки. Она изгибалась в его руках, плывя в волнах прилива, которые постепенно стихали, превращаясь в тихо кружащиеся водовороты.

Чуть слышные всхлипы Жанны пронзали все существо Тая, подобно золотым иглам, достигая сокровенных уголков его души. Все его существо пронзило первобытное наслаждение, а плоть напряглась, исторгая в лоно девушки, которая стала частицей его самого, потоки его жизненной влаги. Он не был в состоянии говорить, думать или четко осознавать происходящее, полностью поглощенный долгожданной разрядкой своей плоти.

Ночь постепенно опускала свое темное покрывало на два тесно сплетенных в любовном объятии тела. Жанна и подумать не могла, что ее первый акт любви будет таким обжигающим, таким сладким, таким мощным и таким завершенным в своей полноте. Она изо всех сил вцепилась в покрытое капельками пота тело Тайрелла.

— Я люблю тебя, — прошептала она, целуя его плечо.

Ее слова прозвучали очень тихо, словно паутинка звука, но Тай все равно их услышал. При воспоминании о неотвратимой решительности, с которой он прорвался сквозь преграду ее девственности, его переполнила смесь злости и вины. Мысленно он ругал себя за несдержанность относительно всего, что было связано с этой девушкой. Он не сумел обуздать свою страсть и оставить Жанну нетронутой.

Это выходило за рамки его понимания. Он просто обязан был взять ситуацию под контроль, как он уже неоднократно проделывал это с другими женщинами, пытавшимися таким образом заставить его жениться. Он отвергал их, гораздо более изощренных и умелых в искусстве охоты на мужчин, нежели Жанна.

Но Жанна оказалась самим воплощением огня и красоты, и ее стоны, когда он прорвал ее защитную оболочку, он будет помнить до конца своей жизни.

— Мне не следовало этого делать, — с горечью произнес он.

Жанна, нежно ласкающая его руки, замерла.

— Потому что ты была девственницей, а я не имею ни малейшего намерения жениться на тебе, вот почему. Но ты здорово помогла мне, не так ли? Сначала ты заявила, что совсем не так невинна, как может показаться…

— Я никогда этого не говорила, — быстро перебила его девушка, задыхаясь от негодования.

— А как насчет того случая, когда ты убежала, а я догнал тебя и поцеловал? Ты тогда заявила, что натерпелась от мужчин и не такого обращения и выжила!

— Я только имела в виду, что ты не навредил мне. Это правда.

— Нед сказал, что Трун удерживал тебя силой.

— Нед — лгун и пьяница. В самом деле. Трун однажды поймал меня, но никогда не пленял.

— Милая, ты, черт побери, вела себя совсем не как девственница. С тех самых пор, как я пришел в себя после спасения от Каскабеля, ты терлась о меня, вздыхала и улыбалась, смотрела на меня серыми затуманенными глазами так, словно у меня руки медом намазаны и ты ничего в жизни не желаешь сильнее, как слизать его, — звенящим от злости голосом произнес Тайрелл. — Такое поведение сослужило бы тебе отличную службу, если бы я прижал тебя к стволу дерева, спустил штаны и взял бы, как самую недостойную шлюху.

Жанна подумала, что неоднократно изводила своими действиями Тая, никогда в действительности не осознавая силу его желания… и своего собственного тоже. Она устыдилась при мысли о том, сколько раз она самодовольно улыбалась, когда он отворачивался, пытаясь обуздать свою разбушевавшуюся плоть.

— Прости меня, — сказала она, нежно касаясь его лица. — Я и не подозревала, что с тобой творится. Понятия не имела, как велика и всемогуща сила, с которой ты боролся. Я не осознавала, как сильно ты нуждался во мне.

— Я нуждался в женщине, а не в тебе, — прорычал Тай, отстраняясь от ее прикосновений.

И тут он вдруг вспомнил, что он все еще лежит, распростертый, на ней и сейчас тело девушки было горячее, чем в его воспоминаниях. Он приказывал себе отодвинуться от нее, разделив тесное сплетение их тел, но не мог пошевелиться. Он впитывал в себя ее жар, заставляющий кровь быстрее бежать по жилам, и ощущал, как у него снова растет возбуждение.

— Девственница, — произнес Тай таким тоном, словно это было проклятие. — Но ты хотела этого так же сильно, как и я, не так ли? Черт возьми, ты чуть не спалила меня заживо своими криками и движениями бедер, заставляющими меня проникать все глубже и глубже…

Тайрелл вздрогнул при воспоминании об их близости, и его снова накрыла волна чувственности. Осознание, что его тело реагирует на Жанну подобным образом, несказанно удивило его. Еще не высох пот после того, как он в первый раз проник в Жанну, поэтому сейчас он не должен был желать ее столь неистово. Но с ним происходило именно это — он готов был снова войти в ее лоно и взорваться в безумном экстазе.

Неимоверным усилием воли Тайрелл заставлял себя оставаться неподвижным, не отвечать и даже не шевелиться, но желание обладать Жанной было для него столь новым и всеобъемлющим, что он не мог контролировать себя. С низким, почти животным стоном он вновь вошел в нее, осторожно завоевывая ее лоно.

Дыхание девушки пресеклось. Она не понимала, отчего он злится на нее, но осознавала силу его желания, заставляющую дрожать его тело. И это было и ее желанием тоже, многократно усиливающимся с каждым ударом сердца. Их сплетенные тела были охвачены пламенем, которое, казалось, могло полностью их уничтожить. Жанна выгибалась всем телом навстречу его рукам, погружаясь в чувственное забвение.

Тайрелл ощущал, как снедающий жар растапливает его сопротивление, оставляя лишь примитивное слияние мужчины и женщины, союз, который был глубже плоти, горячее страсти; словно два живых огня поднимались все выше и выше, перекрещиваясь в тесном объятии. Он застонал от переполнявшего его благоговейного трепета и первобытного чувства восторга, чувствуя силу желания Жанны, влагу, струившуюся из ее лона.

— Атласная… бабочка, — хрипло прошептал он, и в его голосе звучало обвинение, а не восхищение. — Неужели ты думаешь, что я женюсь на тебе только потому, что познал близость с тобой?

Его язык проник в рот девушки, не давая ей ответить. Она тихонько застонала и задвигалась в такт его бедрам, исполняющим танец страсти.

— Со мной это не сработает, — продолжал он, прерывисто дыша. — Я буду наслаждаться каждой клеточкой твоего тела и дарить тебе ответное наслаждение, но не более того. Мы превратимся в двух физических существ, которые будут только давать и брать. Ты слышишь меня?

Жанна заключила его в свои горячие объятия, продолжая постанывать.

— Ты слышишь меня? — потребовал ответа Тай, не в силах побороть тяги к ее соблазнительной плоти.

— Да, — прошептала она, приподнимая бедра и лаская его. — Я слышала тебя и тогда, в долине, когда ты впервые сказал мне об этом.

В памяти девушки воскресли его жестокие слова: «Я найду свою прекрасную даму или всю жизнь буду перебиваться случайными связями для удовлетворения потребностей плоти».

— Знаю, что я вовсе не прекрасная дама твоих мечтаний, — произнесла Жанна голосом, полным неисчерпаемой надежды и предрешенной безысходности. — Ты просто удовлетворяешь естественные потребности. И точка.

Тайрелл не знал, что сказать в ответ.

Девушка ничего другого не ожидала, тем не менее ей пришлось с силой закусить губу, чтобы не выдать своих чувств: страсть вперемешку с горем и предвкушение приближающегося дикого экстаза. Когда Тайрелл снова задвигался внутри нее, она тихонько заплакала, благодарная ночи за то, что та надежно скрывает ее слезы. Она ощущала лишь его дыхание, а холодные ручейки все струились и струились по ее щекам.

— Но ты все же хочешь меня? — настаивал Тай. — Никаких игр, тайных планов или сожалений? — Он заключил ее в свои объятия, и их единение было настолько глубоким, полным и совершенным, что исторгло из его горла крик. Он произнес ее имя. Тай продолжал совершать движения бедрами, сгорая в пламени, стремясь к этому самосожжению. — Ты все еще хочешь этого?

— Хочу… — с трудом выдавила из себя Жанна. Слезы душили ее, и было очень трудно говорить. Она лишь хотела быть любимой этим мужчиной.

— Жанна? — позвал Тай. Он перестал двигаться, но не сумел совладать с дрожью своего возбужденного тела. — Отвечай мне!

Девушка попыталась отодвинуться от него, но это оказалось невозможным. Он был значительно сильнее, опытнее, и она любила его.

— Да, будь ты проклят! — с болью в голосе ответила она. — Да!

Тай услышал только согласие, но не горечь, и застонал.

— Ты нужна мне, — тихо произнес он. Его бедра ритмично задвигались, а тело содрогнулось от наслаждения. — Боже, помоги мне! Никогда в жизни не хотел женщину так, как хочу тебя сейчас.

Источник