Я буду ждать как одиссея ждала пенелопа

42. Одиссей и Пенелопа

Пенелопа, женихи и покрывало. Целых двадцать лет не было Одиссея дома: десять из них он сражался под стенами Трои и десять скитался по морям и жил у нимфы Калипсо. Что же происходило на Итаке в его отсутствие? Вырос за это время его сын Телемах, стал сильным и прекрасным двадцатилетним юношей; Пенелопа, жена Одиссея, терпеливо ждала возвращения мужа, да вот беда — замучили ее женихи. Думая, что не вернется Одиссей из похода, что нет его больше в живых, явились они во дворец Пенелопы и стали требовать, чтобы сделала она выбор и взяла одного из них в мужья. Было их очень много, приходили они из самых лучших семей Итаки и близлежащих островов, настойчиво добивались ответа. Но не только любовь к красавице Пенелопе руководила ими; женившись на ней, они надеялись получить царскую власть на Итаке. Сначала Пенелопа всем отказывала, говоря, что Одиссей жив и надежный оракул предсказал его возвращение. Позже, когда женихи стали уж очень настойчивы, она сказала им: “Хорошо! Сделаю я выбор, но сначала закончу ткать покрывало, работу над которым я уже начала”. Согласились женихи подождать. И вот несколько лет Пенелопа днем ткала покрывало, а вечером распускала работу. Все это время женихи жили во дворце Одиссея, пили его вино, ели его свиней, овец, коров, распоряжались его имуществом и рабами, как своими собственными.

Телемах пытается узнать об отце. Тем временем вырос Телемах; не по душе ему такое поведение незваных гостей в доме его отца, но что он мог поделать? Много лет не было от Одиссея вестей. И тогда Телемах решил найти его прежних соратников и хоть что-то разузнать об отце. Снарядил он быстроходный корабль, собрал бесстрашную команду и вышел в море. Путь его лежал в песчаный Пилос, где правил мудрый старец Нестор. С почетом принял его пилосский царь; рад был он видеть сына своего товарища, но о судьбе Одиссея ничего не знал. “Не отчаивайся! — сказал Нестор. — Боги помогут тебе узнать, где сейчас твой отец. Езжай-ка ты к Менелаю. Он позже других вернулся домой, может быть он и знает что-нибудь”. Переночевав у Нестора, отправился Телемах к Менелаю. И, действительно, до Менелая доходили слухи, что томится Одиссей на острове нимфы Калипсо. Поблагодарил Телемах Менелая за это известие и отправился в обратный путь.

Возвращение Одиссея. Совет Афины. Одиссей проснулся — и не узнал Итаку; все вокруг было покрыто густым туманом. В отчаянии он было подумал, что обманули его феакийцы и высадили на каком-то неизвестном берегу. Но тут он увидел прекрасного юношу, идущего по берегу моря. “В какой земле я нахожусь?” — спросил Одиссей и услышал в ответ, что находится на Итаке. Обрадовался Одиссей, а юноша вдруг изменил свой образ: стояла перед ним сама Афина. “Вот и вернулся ты домой, Одиссей, — сказала она. — Но не спеши открывать людям, кто ты есть. Пооглядись немного, я же теперь буду тебе помогать”. С этими словами превратила она Одиссея в убогого нищего, чтобы никто не мог его узнать, и велела идти в жилище свинопаса Эвмея.

Раб Эвмей не узнает Одиссея. Был Эвмей рабом, который долго и верно служил Одиссею, но даже он не узнал своего господина — так изменила Афина его облик. Накормил его Эвмей и напоил, а потом стал расспрашивать о землях, в которых довелось побывать страннику. Сочинил Одиссей целую историю о себе, а закончил словами: “Слышал я и о вашем царе. Говорят, что возвращается он на родину с богатыми дарами”. Не сразу поверил ему Эвмей, но Одиссей сказал: “Если это не так, если не вернется Одиссей на родину, можешь сбросить меня вниз с вершины скалы, чтобы впредь неповадно было разным бродягам распускать слухи”.

Встреча с Телемахом. Переночевал Одиссей в хижине Эвмея, а утром туда же пришел вернувшийся из своих странствий Телемах, так велела ему Афина. Телемах отправил Эвмея в город, чтобы тот сообщил матери о его возвращении и узнал, что делается во дворце. Когда же они остались в хижине вдвоем с Одиссеем, вернула Афина отцу Телемаха его истинный образ, прекрасный и величественный. Испугался Телемах: думал он, что явился один из бессмертных богов, но успокоил его Одиссей; рассказал он Телемаху о своих приключениях, и сам расспросил его обо всем, что творится на Итаке. Когда услышал Одиссей о бесчинствах женихов, его сердце наполнилось гневом. Решил Одиссей отомстить им. “Это невозможно, отец! — воскликнул Телемах. — Их больше сотни, а нас только двое!” — “Это все так, сын мой, — отвечал Одиссей, — но есть у нас помощники, с которыми не в силах бороться смертные — сам громовержец Зевс и дочь его, Афина Паллада”. Договорились они, что Телемах утром пойдет в город один, а позже туда придет и Одиссей вместе с Эвмеем. После этого вновь превратила Афина Одиссея в убогого нищего.

Одиссей под видом странника. Опираясь на палку, медленно шел Одиссей к своему дворцу. Подошел и сел у самого входа, прислонясь к двери. Увидел его Телемах, послал ему хлеба и мяса. Поел Одиссей, а потом подошел к женихам и начал просить подаяние. Все что-нибудь подавали ему, лишь жестокий и грубый Антиной отказал нищему и даже избил его. Увидела это Пенелопа, возмутилась: ведь в ее доме обошлись со странником так грубо. “Верю я, жестоко отомстит Одиссей за это женихам, когда вернется!” — воскликнула она. Только произнесла она такие слова, Телемах громко чихнул. Обрадовалась Пенелопа: подумала она, что это добрая примета, что рано или поздно вернется ее муж домой. До вечера Одиссей пробыл на пиру, получая объедки со стола и наблюдая, как буйствуют захмелевшие женихи; все больше и больше распалялось гневом его сердце, но сдерживался он, повинуясь воле Афины. Не догадывались наглые женихи, как близка их погибель.

Рада была верить ему Пенелопа, но не могла: ведь столько лет ждала она его возвращения. Приказала Пенелопа служанкам приготовить страннику мягкое ложе, а Эвриклея, старая няня Одиссея, принесла воды в медном тазу, чтобы омыть ему ноги.

“Мое дорогое дитя”: няня узнает Одиссея. Наклонилась Эвриклея, начала мыть гостю ноги. И вдруг заметила шрам на ноге. Хорошо знала его старая няня, — когда-то на охоте ранил Одиссея кабан. От волнения опрокинула Эвриклея таз с водой; слезы потекли из ее глаз, спросила она дрожащим голосом: “Ты ли это, Одиссей, мое дорогое дитя? Как же я не узнала тебя сразу!”

Хотела позвать она Пенелопу, но Одиссей зажал ей рот и прошептал: “Да, это я, Одиссей, которого ты вынянчила! Но никому не выдавай моей тайны, иначе ты погубишь меня!” Поклялась Эвриклея молчать, а Пенелопа не заметила, что произошло, — отвлекла ее внимание Афина. Поговорив со странником, ушла Пенелопа в свои покои. Заснул Одиссей; но недолго он проспал — разбудил его громкий плач; это плакала Пенелопа и молила богов скорее вернуть домой мужа.

Пенелопа объявляет решение. Наступило утро. Вновь явились в пиршественный зал женихи. Возлегли они за столы, и начался пир. Был в зале и Одиссей под видом странника, снова подвергали его женихи оскорблениям. Неистовые крики пирующих женихов доносились даже до покоев Пенелопы.

Но вот и Пенелопа вошла в зал. Держала она в руках лук Одиссея. “Выслушайте меня! — сказала она. — Я решила сделать свой выбор. Кто натянет этот лук и пустит стрелу так, чтобы она прошла через двенадцать колец, за того я выйду замуж!” Знала она, что только Одиссей может справиться с этим луком. Сказав это, Пенелопа ушла в свои покои.

Читайте также:  Как по английски будет слово шашки

Бросились женихи к оружию, но не было его в пиршественном зале. Заметались они из стороны в сторону: наслала на них Афина ужас. Гибли они от стрел, посылаемых Одиссеем, истреблял их Телемах своим копьем, помогали ему Эвмей и еще один верный раб, Филотий. Ни один из женихов не остался в живых; пощадил Одиссей только певца, веселившего женихов против своей воли. Так были наказаны женихи за все бесчинства.

Сомнения Пенелопы. Пока Одиссея приветствовали слуги, сбежавшиеся в зал после убиения женихов, старая верная няня побежала в покои Пенелопы и сообщила о возвращении мужа. Не поверила Пенелопа, думала она, что смеется над ней Эвриклея. Долго сомневалась она в рассказе своей служанки; не верилось ей, что странник и есть ее долгожданный муж. Наконец, вышла она в зал, подошла к Одиссею и стала вглядываться в него; то казалось Пенелопе, что узнает она своего мужа, то вдруг вновь закрадывались сомнения в ее сердце.

Даже Телемах не выдержал. “Неужели у тебя в груди камень вместо сердца? — воскликнул он. — Вернулся твой муж, а ты стоишь и даже слова не вымолвишь! Найдется ли в целом мире другая жена, которая столь неприветливо встречает своего мужа после долгой разлуки?” — “От волнения не могу я вымолвить ни слова, — отвечала ему Пенелопа. — Но если этот странник действительно Одиссей, то есть один секрет, который он легко разгадает”.

Загадка ложа. Подозвала она тут Эвриклею и приказала: “Приготовь постель для нас, но не в спальне, которую построил Одиссей; выдвинь оттуда ложе в другую комнату”. — “О, царица! — молвил тут Одиссей. — Кто же может сдвинуть то ложе с места? Ведь сделано оно из пня, который остался от огромного дерева, некогда росшего на этом месте. Сам я срубил его и изготовил ложе; корнями врастает оно в землю. Разве что в мое отсутствие спилили пень и поставили новое ложе?” Засияли глаза Пенелопы, растаяла в них последняя тень сомнения: только Одиссей мог знать тайну их спальни. Зарыдала она и бросилась в объятия Одиссея; плача, прижал он к сердцу свою верную жену, покрыл ее поцелуями, — так пловец, спасшийся от бури и выброшенный на берег, целует землю. Обняв друг друга, долго плакали Одиссей и Пенелопа счастливыми слезами; так и застало бы их утро, если бы Афина не удлинила ночь и не запретила заалеть на небе богине зари, прекрасной Эос. В сон погрузился весь дворец; не спали лишь Одиссей и Пенелопа. Рассказывал Одиссей о своих скитаниях, преданно и нежно внимала ему верная Пенелопа.

Читайте также другие темы главы VI «Герой-странник: Одиссей» раздела «Боги и герои древних греков»:

Перейти к оглавлению книги Мифы народов Европы и Америки

Источник

Героика. Глава 1. Знакомство Одиссея с Пенелопой

«Я отплываю завтра в неведомые дали.
Вроде бы спокойно море в эти дни.
Мне купцы вчера в гавани сказали,
На выданье Елены сейчас спешат они.

О Елене слухи ходят, знаешь мама,
Что красотой своею затмила всех богинь;
Я добьюсь её поздно или рано,
Ты в поход такой меня благослови.»

«Не дело ты задумал Одиссей, сыночек,
Из-за Елены этой сгинул царь Тесей.
Все цари Эллады, каждый из них хочет
С нею обручится, стало быть, скорей.»

«Все равно поеду, ты же меня знаешь,
Хитро-мудрым боги сделали меня;
Я добьюсь Елены, хоть ты и не желаешь,
Ждать не буду больше никакого дня.»

На корабль садится Одиссей поутру
И плывет с дружиной к Спарты берегам,
Не спросив совета, у Афины мудрой
Жертвы не принес, на сделал фимиам.

Что ж он видит в Спарте: драки и разгулы,
Женихи Эллады друг с другом на ножах.
Уступить Елену за всякие посулы
Там никто не хочет, готовы пасть во прах.

Одиссей не спорит, тут не сговориться.
Ночью он к Елене тайно пробрался.
Видит, за столом с подругой та рядится,
И смеются обе просто без конца.

Кто из них Елена, он пока не знает.
Он видит пред собою лицо одной из двух.
Восхищенный ликом, Одиссей пылает,
И что было мочи напрягает слух.

«Ты б его спросила: «Когда Ахилл приедет?»
Я же жду, не зная, что отцу сказать.
Срок уже подходит, завтра Тиндарею
Видимо придется свой выбор объявлять.»

Так все поразмыслив, к девушкам выходит,
Прижав к губам свой палец, тихо говорит,
Что у Ахилла мама в доме верховодит,
Дома он поэтому безвылазно сидит.

Так что об Ахилле Елена зря мечтает,
Ей придется следовать выбору отца,
Но гнев всех отрешенных женихов взыграет
Я вижу неизбежность печального конца

Для отца и Вас, прекрасная Елена.
Тут вокруг собралась неисчислима рать.
А пока скажите мне без утайки верно,
Как подругу Вашу я могу назвать?

Но при одном условии, если дашь мне слово
Твердое и верное, как эта медь меча,
Что Пенелопу в жены отдать ты мне готова
Для счастья всех и каждого, не то что сгоряча.

Если миром, праздником, твоя судьба решится,
Если отрешенные уедут женихи,
Вот тогда и с Пенелопою смогу я пожениться.
По-моему такие расклады не плохи?

Спешит к отцу Елена, будит его ночью,
Просит, чтобы «Завтра, сразу за столом,
Он сказал, что будто был и напророчил
Ему во сне глубоком грозный Апполон.

На застолье сразу пусть Одиссей вещает,
Что и как нам сделать выбор не простой,
Пусть речь его застолье серьезно принимает,
Как её решение, Елены золотой.»

Пусть все так и случится, боги не обидят
Может обойдет нас лихо стороной.»
Тиндарей заплакал и Елена видит,
Как боги покрывают героя пеленой.

День настал дождливый; и костер пылает.
Там тельцы, как жертвы, отданы богам.
Тиндарей с молитвой громко к ним взывает
И женихам велит пройти к своим столам.

«Во сне сегодня ночью я видел Апполона.
Он сказал, решенье дочь должна принять
И выбрать одного из претендентов сонма,
Кто будет от её одной имени вещать.

Мудреные слова Апполон пророчил
Из всего, что сказано, понял я одно,
Что теперь, наверное, придется моей доче
Назвать героя имя, а вам всем суждено

Слушать все, что скажет он именем Елены
Или согласиться с ним или разойтись.
Дочь мне назвала имя, оно для вас, наверно,
Известное, по-моему, и он хитер, как лис.

Итаки царь прославленный среди ахейцев знатных
Да, это Одиссей, богаче всех умом.
Послушайте его и без речей напрасных
Кому везти Елену женою к себе в дом.

Под навесом шумно от дождливых капель,
Но ропот заглушил весь этот шум дождя,
Кого уже избрал и в мужья поставил
Одиссей, построивший из себя вождя?

Тому, кто промахнется, не видать Елены.
Уменьшится число счастливых женихов.
Затем все повторится с отбытьем новой смены
Пока не победит один из всех стрелков.

Для всех один и тот же лук будет самый ценный.
Мой апполонов лук тугой в мужских руках.
Мишенью будет щит Гефеста неизменный
С которым я сражался не раз во всех боях.

Но перед тем как это пойдет соревнованье
Должны цари Эллады клятву чести дать
Что все пойдут войной с большим негодованьем
Против того кто брак Елены станет разрушать.

Читайте также:  Человек 22 века как будет выглядеть

Теперь Вы все узнали, волю той Елены,
Прекраснее которой еще никто не знал.
А теперь кто хочет стать мужем самым верным,
Надо чтобы клятву здесь открыто дал.

Так колесо Истории повернулось круто,
Что даже на Олимпе задрожала твердь.
И громовержец Зевс вслух сказал кому то,
Что за людьми Эллады будет что смотреть.

А цари, герои, стали состязаться.
Зрелище чудесное, зрителям видно
Горе промахнувшихся, гнева их бояться;
Радость поразивших щит, можно пить вино.

И все же постепенно веселье нарастает
Зрителей тьма тьмущая и все орут горой
А претендентов кучка с каждым разом тает,
Пока не остается один из всех герой.

То Менелай могучий из Атридов важных
Идет счастливый твердо к царскому шатру
Под гром толпы, где все же переживает каждый,
Став теперь свидетелем свадьбы по добру.

Тиндарей с Еленой, тоже очень рады,
Что добром закончился выбор жениха.
Грязного и мокрого целует, как награду,
Елена Менелая, не чувствуя греха.

«Ты позволь, Елена, пойти мне и помыться;
Переоденусь быстро и вернусь к тебе»
«Да, конечно, милый, надо ж так случиться;
Очень благодарна я своей судьбе!»

Менелай отходит, а Елена тут же
За руку хватает Пенелопу и
Ведет ее насильно к Одиссею мужу
«Пусть теперь и ваши встретятся пути!»

И опять теперь от этого события
Содрогнулись горы, тучи разошлись
Колесо истории от горя и уныния
Повернулось снова на радостную жизнь.

Источник

Я буду ждать как одиссея ждала пенелопа

Об «Илиаде» и «Одиссее» глазами Пенелопы в романе Олега Ивика и том, как сегодня литература трактует этот античный образ — обозреватель Rara Avis Дарья Лебедева.

Выход книги российских авторов Ольги Колобовой и Валерия Иванова, которые пишут под псевдонимом Олег Ивик, — хороший повод поговорить о том, как современность трактует образ героини Гомера, ставшей символом ожидания, благоразумия и любви. Образ Пенелопы является центральным еще для двух произведений: в 2005 году вышла «Пенелопиада» канадской писательницы, лауреата The Man Booker Prize этого года Маргарет Этвуд, но и она была не первой, обратившейся к этой теме. Еще в далеком 1946 году греческий автор Костас Варналис написал «Дневник Пенелопы», буквально вывернув гомеровскую историю наизнанку. Все эти книги объединяет рассказчица — они написаны от первого лица и дают высказаться той, на чью долю выпали не приключения, а лишь длительное ожидание.

Показанная нам в «Одиссее» Пенелопа обладает несгибаемой волей, неординарным умом, редким даром любить и ждать всю жизнь одного человека. В ней не сомневается даже Агамемнон, который имеет полное право не доверять женщинам: «Но для тебя, Одиссей, не опасна погибель; / Слишком разумна и слишком незлобна твоя Пенелопа». Гомеровские Пенелопа и Одиссей создают взаимное притяжение: она любит и ждет его, и единственная из всех на Итаке до последнего верит в его возвращение; он стремится к ней, уходя от всех волшебниц, нимф, искушений, вновь и вновь покидая надежность и спокойствие суши, выходит в опасное море, чтобы вернуться домой. Сцена воссоединения Одиссея и Пенелопы — одна из самых пронзительных во всей поэме. И все бы хорошо, если бы не загвоздка: в существование Пенелопы невероятно сложно поверить. Ее жизнь — отсутствие жизни, самоотрицание. Неудивительно, что некоторые писатели пытаются отыскать в этой истории хоть что-то понятное, человеческое, что заставляло эту женщину так долго ждать. Пытаются понять, каково это — быть Пенелопой.

Расследование ведет Пенелопа

cameraИвик О. Мой муж Одиссей Лаэртид. — М.: Текст, 2019. — 349 с.

«Мой муж Одиссей Лаэртид» — роман-мистификация, якобы таблички с записями итакийской царицы были найдены при раскопках, а Ивик их перевел и опубликовал. Перед нами дневник, который Пенелопа вела в отсутствие Одиссея, пытаясь таким образом сохранить собственные мысли и память о себе настоящей, опасаясь, что «останется лишь скупое упоминание в песнях аэдов — о том, что у великого героя Одиссея была верная жена Пенелопа». Пока ждет, Пенелопа полностью переосмысливает жизнь: у нее есть для этого двадцать лет, относительная свобода и информация, которую она получает из самых разных источников: от аэдов, заезжих гостей, друзей и знакомых.

Создавая новый образ Пенелопы, Олег Ивик опирается на такие черты, как благоразумие и рациональность. Ум Пенелопы ведет ее по тропинке сложного и болезненного анализа: сопоставляя слухи и факты, рассказы очевидцев и собственный опыт, она, поначалу искренне любящая своего мужа, открывает для себя иного Одиссея и делает выводы о том, какой он на самом деле человек. Героиня переживает постепенное угасание любви и растущее отвращение, даже ненависть к мужу. Переживает конфликт верности, воспитанных с детства идеалов брака и собственных чувств по отношению к супругу: чужому, незнакомому человеку, которого не выбирала. Но пока она размышляет, время упущено: Одиссей возвращается домой. Чтобы разозлить мужа, она врет ему, что занималась любовью с женихами, что ей нравился Антиной. В противовес нежной и пронзительной сцене встречи супругов у Гомера в романе Ивика Одиссей, вернувшись, избивает и насилует ненавидящую его жену, а затем по-средневековому выводит на площадь и спрашивает прилюдно у всех, была ли она чиста, пока ждала его.

Главная героиня оставляет противоречивое впечатление. В ее записях много интересных размышлений о памяти, о том, как самое важное, повседневное, исчезает бесследно: «И если я не напишу об этом сейчас, то никто никогда не узнает, как она стояла, уткнувшись лицом в холодную медь. Она хлопотала целыми днями, и от нее остались две таблички: пять амфор вина, пеплос, три овцы, сосудик с благовониями. ». О том, как реальные события при рассказывании, бытовании в слове искажаются, приукрашиваются, смещают акценты и постепенно превращаются в нечто, крайне далекое от правды: «Я давно поняла, что правда на свете не одна — любое деяние, достойное памяти, отражается в табличках, в песнях, в рассказах людей. Этих отражений множество, они противоречат друг другу». А умение царицы анализировать большое количество противоречивых сведений и выуживать из них правду пригодилось бы каждому в эпоху интернета и информационных войн.

Пенелопа ждет, пишет свои записки: «о чем бы я ни говорила: о своих снах, о своих прогулках, о своих гостях, — все это о нем и только о нем», скучает по ласке, по сексу, но хранит верность мужу, потому что так должно. Когда в доме появляются женихи, она уже сильно сомневается в том, что стоит ждать Одиссея: от выбора нового мужа ее останавливает только то, что никто из женихов ей не нравится. Эти внутренние перемены сродни приключениям Одиссея вовне: Пенелопа, оставаясь на месте и ни с кем не имея возможности даже поговорить, переживает бури в душе. Она взрослеет, теряет иллюзии, постепенно убеждается в том, что ее муж вовсе не герой. Он лжив, изворотлив и готов на любые подлости ради спасения собственной шкуры.

Умная страстная Пенелопа, борющаяся с желаниями плоти, воспитывающая сына, управляющая хозяйством, задумана вроде бы положительным персонажем, страдающим не по своей вине. Но ее образ получился неоднозначным. Она высокомерна, ее чистая мораль граничит с гордыней, подчас она упивается своими страданиями. Не любит сына, но любит молодых служанок, воспитанных вместо дочерей. Она часто думает о том, что слишком хороша для Одиссея. Эта попытка болезненного самоутверждения — ее способ борьбы с несправедливостью. Она «лишь скромная женщина, недостойная того, чтобы остаться в памяти поколений», и у нее нет ничего, кроме собственного достоинства. У ее любимых юных служанок, убитых Одиссеем за то, что ими «пользовались» женихи, впрочем, нет даже этого.

К сожалению, книга затянута и слабо написана: много штампов, мало художественных находок, стиль скучный, схожий с языком научной монографии, подробное описание быта, длинные пересказы событий эпоса, да еще и с цитатами из источников, так что приходится дважды читать одно и то же. А ведь это записи молодой женщины, которая поверяет дневнику драму своей жизни. Авторы в попытке придать истории больший психологизм и выставить Пенелопу жертвой мужского окружения, создали чисто умозрительный конструкт, в который сложно поверить. Вернувшийся Одиссей говорит Пенелопе, что бросил ради нее прекрасных женщин: Калипсо, Цирцею. Он мог остаться с ними, но вернулся к жене. Но зачем сосредоточенному лишь на собственной выгоде, нарциссическому Одиссею возвращаться к холодной, рассудительной и давно уже не влюбленной в него Пенелопе? Да и ей незачем его ждать. Гомеровская концовка в этой трактовке не имеет смысла.

Читайте также:  Певица как молоды мы были

Беспомощность и сарказм

camera
Этвуд М. Пенелопиада / Пер. с англ. А. Блейз. — М.: Открытый мир, 2006. — 192 с.

Пенелопа Ольги Колобовой и Валерия Иванова — не первая Пенелопа XXI века. В 2005 году канадская писательница Маргарет Этвуд, прославившаяся романом «Рассказ служанки», написала небольшую филигранную повесть «Пенелопиада». Заключенная после смерти в Аиде, Пенелопа дает свою трактовку событиями эпоса, а заодно, подглядывая за современностью, ехидно комментирует ее. Это совсем другая героиня: ей не надо годами сопоставлять информацию и выуживать крохи правды, чтобы узнать, кто такой Одиссей, она прекрасно все понимает с самого начала. Она умна и признает, что находится в слабой позиции. События, рассказанные в «Одиссее», здесь лишь басни, сказки, их сочиняют аэды, чтобы заработать на хлеб, утешить покинутую жену и получить от нее богатые подарки: «Одиссей сразился с одноглазым циклопом-великаном, утверждали некоторые; да ничего подобного, возмущались другие, то был всего-навсего одноглазый хозяин какой-то таверны, а драка вышла из-за того, что ему отказались заплатить», «Чем красочнее они все это живописали, тем более щедрых даров ожидали от меня в награду. И я никогда не скупилась. Даже явный вымысел — и то хоть какое-то утешение, если больше утешиться нечем».

Тонкая, изощренная ирония помогает Пенелопе справиться с незавидным положением женщины в мужском мире, вещи, которую все пытаются куда-то пристроить: отцу надо удачно выдать ее замуж, для женихов она — легкий путь к богатству и трону. Она пытается верить хотя бы в то, что дорога мужу: «В моем присутствии всегда исполнялись самые благородные версии — те, в которых Одиссей представал умным; смелым и находчивым победителем невиданных чудовищ и возлюбленным богинь. Единственная причина, по которой он до сих пор не вернулся домой, заключалась в том, что ему препятствует некий бог Или даже несколько богов. Ибо не может быть сомнений — намекали рапсоды, желая польстить мне, — что лишь могучая божественная сила способна помешать моему супругу устремиться в объятия любящей — и любимой — жены». Пенелопа добровольно закрывает глаза на то, что и для Одиссея она лишь вещь, часть обстановки дворца, хотя на самом деле прекрасно знает об этом.

Между супругами нет любви или страсти, но есть взаимопонимание, что-то вроде соглашения верить друг другу: «Так мы и встретились снова — как пара отъявленных вралей, даже не скрывающих друг от друга свой опыт в искусстве лжи». Их брак заключен по расчету, и также расчетливо они относятся друг к другу. Одиссей, в отличие от нее, находится в позиции сильного: он постоянно оставляет Пенелопу одну, и это не исчерпывается Троянской войной и приключениями после. Он снова и снова бросает жену — даже когда они оба оказываются в Аиде, где могли бы жить в вечном и мирном супружестве. Он «притворяется, что рад меня видеть, и повторяет, что семейная жизнь — это единственное, о чем он всегда мечтал, каких бы пленительных красоток он ни заваливал в постель и какие бы удивительные приключения ни подбрасывала ему судьба», а затем снова уходит в большой мир, чтобы жить, веселиться и любить каких-то других женщин.

Хочу быть вольною царицей!

Греческий писатель и поэт Костас Варналис одним из первых дал слово героине «Одиссеи» в повести «Дневник Пенелопы» (впервые опубликована в 1946 году, в русском переводе вышла в 1983 году). Это самый необычный и неожиданный из всех трех «дневников». Пенелопа Варналиса расчетлива, властолюбива и использует оставленный мужем трон, чтобы насадить в стране жестокий тоталитарный режим.

Важно понимать, в какое время создавался текст: сначала нацистская оккупация Греции в период Второй мировой войны, затем английская интервенция и гражданская война. Повесть Варналиса — не только художественное, но и социальное высказывание против главных зол ХХ века: оккупантов, коллаборационистов, тоталитарных режимов.

cameraГомер. Одиссея / Пер. с древнегреч. В. Жуковского. — М.: АСТ, 2019. — 416 с.

Как и другие авторы, Варналис затрагивает проблему передачи и искажения информации. Пенелопа встречается с автором «Одиссеи», но ничего хорошего о его песнях не думает: «Вот и к нам пришел величайший, как говорят, поэт нашего времени. Гомер! У меня же нет ни малейшего желания его слушать. Надоели мне эти бродяги. Они все врут». Гомер посвящает ее в то, как пишет свои поэмы, как приукрашивает события, оставляет в молчании подлости и некрасивые поступки героев: «За ложь хозяева платят, а народы ей верят». Не желая слушать сказки, сама царица готова использовать этот инструмент для своих целей: «Сложат миф и песню о том, что Пенелопа была первой честной женщиной во все века». Она щедро одаривает певцов, прислушивается к песням, которые поет народ на площадях, — чтобы улавливать настроения, подавлять недовольства, настраивать фильтры.

Оканчивая повесть, Варналис, почти ничего уже не шифруя, рассказывает про оккупацию. Царское семейство в полном составе бежит, страну опустошают захватчики, архонты вступают с ними в сговор: в этой точке повествование окончательно уходит от греческого мифа, перемещаясь в Грецию 1940-х годов. Мифологические имена и названия нужны теперь только для обозначений реальных явлений. Переждав смутные времена, Пенелопа возвращается на родину, чтобы стать диктатором. К концу она полностью теряет личностные черты, которыми обладала в начале повести: она больше не женщина, оставленная мужем, терзающаяся страхом перед проблемами, переживающая любовные приключения, не человек, в чем-то слабый, эмоциональный, сомневающийся. Она словно перерастает все это, становясь воплощением абсолютной власти.

Выворачивая миф наизнанку, Варналис создает антиутопию, только, в отличие от уже сложившихся миров Оруэлла или Замятина, мы наблюдаем становление режима, видим, как Пенелопа постепенно завоевывает власть, не брезгуя ничем, подавляет возмущения и восстания, казнит недовольных, «закручивает гайки» и, наконец, доходит до антиутопического абсурда: «Я стану родоначальником нового типа сверхчеловеков-авантюристов: диктаторов. Я приколочу гвоздями землю, чтобы она не вертелась; только так она сможет процветать», «Я буду брать детей из колыбелей и учить их предавать своих родителей и убивать братьев. Я заполню пустынные острова и тюрьмы свободными людьми, чтобы на воле остались лишь рабы».

Варналис умещает свой ужас перед событиями века в прокрустово ложе мифа так, что не приходится ни отрубать ноги, ни вытягивать их. Гомеровский эпос — подходящая канва для антиутопии, к тому же писатель мастерски совмещает древнегреческий и современный мифологические планы, находя в них много общего. Из скромной, благоразумной, вечно ожидающей Пенелопа превращается в кровожадную узурпаторшу, ведь если историографы «мифологизируют историю, то почему бы и мне, писателю-фантасту, не превратить мифологию в историю?», спрашивает Варналис. И он же дает карт-бланш всем последующим фантазерам, желающим понять, каково это — быть Пенелопой, потому что «как Пенелопа могла написать свою историю, если ее не было на свете?»

Источник

Adblock
detector