Я был совсем как снежный человек входя в избу

Тема войны в стихотворении Рубцова Русский Огонёк

Погружены
в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо темное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой,
Один живой в бескрайнем мертвом поле!

Вдруг
тихий свет
(пригрезившийся, что ли?)
Мелькнул в пустыне,
как сторожевой.
Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу (последняя надежда!),
И услыхал, отряхивая снег:
— Вот печь для вас и теплая одежда.
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде
Жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала.

И долго на меня
Она смотрела, как глухонемая,
И, головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей?
Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье.
Но я глухим бренчанием монет
Прервал ее старинные виденья.
— Господь с тобой! Мы денег не берем!
— Что ж,- говорю,- желаю вам здоровья!
За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью.

У Николая Рубцова был несомненный и подлинный дар лирического сопереживания людям, эпохе, родной стране, и всё это мы видим в его лучших стихотворениях. Очень много души оставил в них поэт! Возьмём, к примеру, стихотворение «Русский огонёк», равное по фольклорно-аскетической мощи лермонтовскому «Выхожу один я на дорогу», а по объёмности и многополярности – пушкинскому шедевру «19 октября». Удивительные стихи! С одной стороны, в «Русском огоньке» напрочь отсутствует то, что мы называем в искусстве стилем. С другой стороны, в нём есть и эпос, и лирика, и диалоги, и даже «мораль», как в басне. Поэзия любила этого невзрачного человека, и он умел отвечать ей взаимностью, создавая великолепные полотна, осенённые благодатью.

«Русский огонек» написан в «синтетическом» стиле: пейзаж, затем – эпический рассказ, плавно переходящий в диалог. Но всё это, может быть, и не сработало бы, не противопоставь Рубцов статику – динамике, отчаяние заблудившегося человека – миражу и нирване, спокойствию очага старушки-пустынницы. И вот что интересно: не заблудись в ту тревожную ночь герой Рубцова, никто, может быть, и не вспомнил бы об этой тихой старушке, мирно доживающей свой век! Страна вдов – вот что такое наша с вами Россия, вчера и сегодня. И чуткий ко всякой несправедливости Рубцов проникновенно об этом говорит. Многолетнее отшельничество старушки напрямую связано с потерей кормильца, единственного и любимого, иначе она давно уже нашла бы ему замену в своём сердце. А ведь стихотворение датировано 1964-м годом, Отечественная война закончилась два десятилетия тому назад! И вселенское сиротство детдомовца Рубцова аукается в покинутости старой женщины; не удивительно, что они, прежде не знакомые, понимают друг друга буквально с полуслова.

Откуда проистекает бесстрашие? Из осознания того, что всё самое страшное уже случилось.

В начале 80-х годов прошлого века я был достаточно взрослым молодым человеком 20-ти лет, но ещё ничего не слышал о Рубцове и его «Русском огоньке». Но судьбе было угодно занести меня в московский госпиталь им. Бурденко, где моей «подругой по несчастью» оказалась замечательная девушка, работавшая библиотекарем. Звали её Марина Ветрова, она декламировала наизусть множество стихов великих русских поэтов. Девушка очень мне нравилась, а время в больнице, как известно, течёт медленно. Стоит ли удивляться тому, что некоторое время спустя я уже знал наизусть это прославленное стихотворение Рубцова? И сейчас, когда я пишу эти строки, я вспоминаю кареглазую шатенку с именем, пахнущим морем, морем, которого она, если мне не изменяет память, никогда не видела. Я тогда только вернулся с афганской войны, и, конечно, сразу «повёлся» на строки Рубцова о том, что никакой войны никогда больше не будет.

Мы видим, что лирику поэта пронизывают думы о послевоенном состоянии русского народа. Народ заплатил за Победу такой дорогой ценой, что эмоционально выдохся и «доживает». Особенно это заметно на примере крестьянства, которое и раньше-то было немногословным, а после войны словно бы навсегда замкнулось в себе. Теперь мы знаем: по головам участников и очевидцев той страшной войны прошёлся «военный синдром».

Антивоенный пафос Рубцова достаточно прозрачен: помимо прямых жертв, убитых, раненых и пропавших без вести, любая война бьет рикошетом по многочисленным родственникам: сестрам, братьям, женам, мужьям, родителям, детям… Сам Рубцов был таким же потерянным и неприкаянным ребенком войны, и всю жизнь нес в себе эту душевную травму. Мать поэта умерла во время войны, а отец, вернувшись с полей сражений, завел себе новую семью, а про родных детей почему-то забыл. И эта потерянность поэта неизменно вызывает во мне вопрос: «А действительно ли герой стихотворения «Русский огонек» заблудился в поле? Может быть, он, alter ego самого Рубцова, потерялся в окружающей жизни. И его блуждания по неизвестной местности – только метафора его скитаний по жизни? Квинтэссенция его одиночеств? И образ старушки тоже как-то странно двоится… Безусловно, она очень настоящая, но постоянно возникает и не отпускает ощущение, что это больше, чем простая старушка. Это как будто сама Россия, вековая, бессмертная, вечно дремлющая, как мудрецы в Шамбале, полуживая-полумертвая, хранящая глубинные народные традиции и верования.

«Русский огонёк» Рубцова – символ вселенской отзывчивости русского народа, его готовности всегда прийти на помощь находящемуся в беде. Поскольку русский народ всегда живет в беде, и как раз в беде начинает лучше понимать других людей. Это уже почти наша национальная черта – мы будем подыхать с голоду и холоду, но отдадим последнюю рубашку, чтобы кому-то на земле стало лучше. Вот почему Рубцов – истинно народный поэт, а иногда лучше быть народным, чем великим. Старушка, ведя самую пустую, никчемную и бесполезную жизнь, казалось, только и ждала этого непрошеного гостя, «татарина», чтобы ему отдать последнее, что у неё осталось – свою щедрую душу, тепло своего очага.

Читайте также:  Как на украинском будет миньоны

Я думаю, что Николай Рубцов «очищался» своими стихами, «отпочковываясь» в творчестве от своей временами беспутной жизни. Поэтому в его лучших стихах столько света! Последнее восьмистишие звучит почти как гимн России. Меня часто критикуют за то, что я защищаю пафос как средство выражения чувств героя и даже настаиваю на его необходимости в искусстве. Но взгляните, например, на эти стихи Рубцова: без заключительной коды стихотворение теряет значительную часть своей мощи. Все хорошо, если в меру. И синтетическое стихотворение Николая Рубцова «Русский огонёк» убедительно подтверждает эту прописную истину. И разве не являются лучшие образцы русской лирики тем самым «огоньком», который в бездорожье спасает порой заблудившегося путника? И мне, в заключение, остаётся разве что повторить вслед за поэтом: «Спасибо, скромный русский огонек. » Спасибо тебе, великая русская поэзия! Ты всегда поддерживаешь нас в минуты томления и тревоги.

Источник

Любимые поэты. Николай Рубцов

«С каждой избою и тучею
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь»
Н.Рубцов

Эти строки я бы поставила эпиграфом ко всему творчеству Николая Рубцова.
Здесь – самые любимые из его стихотворений:

РУССКИЙ ОГОНЕК
1964

Погружены
в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо темное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой,
Один живой в бескрайнем мертвом поле!

Вдруг
тихий свет
(пригрезившийся, что ли?)
Мелькнул в пустыне,
как сторожевой.
Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу (последняя надежда!),
И услыхал, отряхивая снег:
— Вот печь для вас и теплая одежда.
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде
Жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала.

И долго на меня
Она смотрела, как глухонемая,
И, головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей?
Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье.
Но я глухим бренчанием монет
Прервал ее старинные виденья.
— Господь с тобой! Мы денег не берем!
— Что ж,- говорю,- желаю вам здоровья!
За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью.

Лошадь белая в поле темном.
Воет ветер, бурлит овраг,
Светит лампа в избе укромной,
Освещая осенний мрак.

Подмерзая, мерцают лужи.
«Что ж, – подумал, – зайду давай?»
Посмотрел, покурил, послушал
И ответил мне: – Ночевай!

И отправился в темный угол,
Долго с лавки смотрел в окно
На поблекшие травы луга.
Хоть бы слово еще одно!

Есть у нас старики по селам,
Что утратили будто речь:
Ты с рассказом к нему веселым –
Он без звука к себе на печь.

Знаю, завтра разбудит только
Словом будничным, кратким столь.
Я спрошу его: – Надо сколько? –
Он ответит: – Не знаю, сколь!

И отправится в тот же угол,
Долго будет смотреть в окно
На поблекшие травы луга.
Хоть бы слово еще одно.

Ночеваю! Глухим покоем
Сумрак душу врачует мне,
Только маятник с тихим боем
Все качается на стене,

Только изредка над паромной
Над рекою, где бакен желт,
Лошадь белая в поле темном
Вскинет голову и заржет.

Он шел против снега во мраке,
Бездомный, голодный, больной.
Он после стучался в бараки
В какой-то деревне лесной.

Его не пустили Тупая
Какая-то бабка в упор
Сказала, к нему подступая:
– Бродяга Наверное, вор.

Он шел. Но угрюмо и грозно
Белели снега впереди!
Он вышел на берег морозной,
Безжизненной, страшной реки!

Он вздрогнул, очнулся и снова
Забылся, качнулся вперед.
Он умер без крика, без слова,
Он знал, что в дороге умрет.

Он умер, снегами отпетый.
А люди вели разговор
Все тот же, узнавши об этом:
– Бродяга. Наверное, вор.

В жарком тумане дня
Сонный встряхнем фиорд! –
Эй, капитан! Меня
Первым прими на борт!

Плыть, плыть, плыть
Мимо могильных плит,
Мимо церковных рам,
Мимо семейных драм.

Скучные мысли – прочь!
Думать и думать – лень!
Звезды на небе – ночь!
Солнце на небе – день!

Плыть, плыть, плыть
Мимо родной ветлы,
Мимо зовущих нас
Милых сиротских глаз.

Если умру – по мне
Не зажигай огня!
Весть передай родне
И посети меня.

Где я зарыт, спроси
Жителей дальних мест,
Каждому на Руси
Памятник – добрый крест!

Я БУДУ СКАКАТЬ ПО ХОЛМАМ …

Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,
Неведомый сын удивительных вольных племен!
Как прежде скакали на голос удачи капризный,
Я буду скакать по следам миновавших времен.

Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность,
И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,
И требовал выпить за доблесть, за труд и за честность,
И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил!

И быстро, как ласточки, мчался я в майском костюме
На звуки гармошки, на пенье и смех на лужке,
А мимо неслись в торопливом немолкнувшем шуме
Весенние воды, и бревна неслись по реке.

Россия! Как грустно! Как странно поникли и грустно
Во мгле над обрывом безвестные ивы мои!
Пустынно мерцает померкшая звездная люстра,
И лодка моя на речной догнивает мели.

И храм старины, удивительный, белоколонный,
Пропал, как виденье, меж этих померкших полей,-
Не жаль мне, не жаль мне растоптанной царской короны,
Но жаль мне, но жаль мне разрушенных белых церквей.

О, сельские виды! О, дивное счастье родиться
В лугах, словно ангел, под куполом синих небес!
Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица,
Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!

Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды!
Останься, как сказка, веселье воскресных ночей!
Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходы
Старинной короной своих восходящих лучей.

Я буду скакать, не нарушив ночное дыханье
И тайные сны неподвижных больших деревень.
Никто меж полей не услышит глухое скаканье,
Никто не окликнет мелькнувшую легкую тень.

Читайте также:  Как есть котлету по этикету видео

И только, страдая, израненный бывший десантник
Расскажет в бреду удивленной старухе своей,
Что ночью промчался какой-то таинственный всадник,
Неведомый отрок, и скрылся в тумане полей.

– Когда же, когда же
Отчалит проклятый паром?
Как возятся долго
С погрузкой какого-то хлама! –
Сердились, галдя,
На своих чемоданах с добром
Четыре туза
И четыре причудливых дамы.

Меж тем рассветало.
И вот, озаряя ухабы,
Взлетел раскаленный,
Светящийся солнечный шар!
В торговый ларек
Потянулись с кошелками бабы,
Вокруг слободы
Расклубился сиреневый шарф –
Туман полевой,
И по заспанным омутным ямам
Паром зашумел,
Выплывая в могучий простор.

Четыре туза
И четыре внимательных дамы
Со мной завели,
Как шарманку, глухой разговор
О хлебе, о ценах,
О смысле какой-то проблемы.

– Эй, что ж ты, паромщик?
Затей свою песню, затей! –
Терпеть не могу
Разговоров на общие темы
Среди молодых,
Но уже разжиревших людей!
Сошел я с парома
И сразу направился прямо
Дорогой лесами,
Дорогой полями,
а там
Четыре туза
И четыре испуганных дамы
За каждым шофером
Носились весь день по пятам.

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

Светятся, тихие, светятся, чудные,
Слышится шум полыньи.
Были пути мои трудные, трудные.
Где ж вы печали мои?

Скромная девушка мне улыбается,
Сам я улыбчив и рад!
Трудное, трудное – все забывается,
Светлые звезды горят!

Кто мне сказал, что во мгле заметеленной
Глохнет покинутый луг?
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

ТИХАЯ МОЯ РОДИНА
В. Белову

Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи.
Мать моя здесь похоронена

В детские годы мои.

Тихо ответили жители,
Тихо проехал обоз.
Купол церковной обители
Яркой травою зарос.

Там, где я плавал за рыбами,

Сено гребут в сеновал:
Между речными изгибами
Вырыли люди канал.

Тина теперь и болотина
Там, где купаться любил.

Тихая моя родина,
Я ничего не забыл.

Новый забор перед школою,
Тот же зеленый простор.
Словно ворона веселая,

Сяду опять на забор!

С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.

Печальная Вологда дремлет
На темной печальной земле,
И люди окраины древней
Тревожно проходят во мгле.

Родимая! Что еще будет
Со мною? Родная заря
Уж завтра меня не разбудит,
Играя в окне и горя.

Замолкли веселые трубы
И танцы на всем этаже,
И дверь опустевшего клуба
Печально закрылась уже.

Родимая! Что еще будет
Со мною? Родная заря
Уж завтра меня не разбудит,
Играя в окне и горя.

И сдержанный говор печален
На темном печальное крыльце.
Все было веселым вначале,
Все стало печальным в конце.

На темном разъезде разлуки
И в темном прощальном авто
Я слышу печальные звуки,
Которых не слышит никто.

Источник

«Русский огонёк» Н. Рубцов

Погружены в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо тёмное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой
Один живой в бескрайнем мёртвом поле!
Вдруг тихий свет – пригрезившийся, что ли? –
Мелькнул в пустыне, как сторожевой…

Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу, – последняя надежда! –
И услыхал, отряхивая снег:
– Вот печь для вас… И тёплая одежда… –
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала…

Как много жёлтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне и поразил
Сиротский смысл семейных фотографий!
Огнём, враждой земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет…
– Скажи, родимый, будет ли война?
И я сказал:
– Наверное, не будет.
– Дай бог, дай бог… ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет… –
И вдруг опять: – Не будет, говоришь?
– Нет, – говорю, – наверное, не будет!
– Дай бог, дай бог…
И долго на меня
Она смотрела, как глухонемая,
И, головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей? Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье?
Но я глухим бренчанием монет
Прервал её старинные виденья.
– Господь с тобой! Мы денег не берём.
– Что ж, – говорю, – желаю вам здоровья!
За всё добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью…

Спасибо, скромный русский огонёк,
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далёк,
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле, и нет тебе покоя…

Дата создания: 1964 г.

Анализ стихотворения Рубцова «Русский огонек»

Не секрет, что «хрущевская оттепель», длившаяся всего несколько лет, подарила многим жителям СССР надежду на более радостное будущее. Культ личности Сталина был развенчан, однако до демократии в стране было еще довольно далеко. Но именно на этой волне появилась целая плеяда замечательных молодых поэтов, которые ставили свою искренность в противовес конъюнктуре и пытались докопаться до истины любыми путями. К таким новаторам причислял себя и Николай Рубцов, который мечтал стать поэтом и жестоко расплачивался за каждый опубликованы самиздатовский сборник. Его травили в институте и вынуждали отказаться от литературных экспериментов. Но упрямство характера, закаленного в детском доме, позволило Рубцову добиться того, к чему он так стремился.

Поэт не пытался подстраиваться под существующую действительность, поэтому некоторое его произведения сегодня выглядят достаточно наивно и псевдопатриотично. Так, в 1964 году автор опубликовал балладу под названием «Русский огонек», в которой затронул тему взаимоотношений между людьми. В то время, как многие диссиденты кричали об отсутствии свободы и прославляли Запад, Рубцов сделал зарисовку из собственной жизни, показав, что ни один государственный строй не в состоянии регулировать такие понятия, как доброта, отзывчивость, открытость и отсутствие тщеславия. Автор умалчивает о том, как и почему он среди ночи оказался на окраине обычной русской деревни. Однако в надежде на ночлег поэт постучался в крайнюю хату, где был принят с чисто славянским радушием и гостеприимством.

Читайте также:  Как часто можно есть виноград

Его встретила обычная сельская женщина, которая, не боясь незнакомца, просто и приветливо ответила: «Вот печь для вас и теплая одежда». Но не только это поразило Рубцова в поведении селянки. После того, как ее ночной гость отогрелся, женщина поинтересовалась у него, будет ли война. Спустя 20 лет после ее завершения эта тема все еще болью отдавалась в душе хозяйки дома, и очень скоро поэт понял, почему. На стенах сельской хаты он увидел фотографии многочисленных мужчин из когда-то большой и дружной семьи. Все они погибли на войне, которой теперь так боялась эта неискушенная сельская женщина. Ведь она еще помнила ту боль утрат и понимала, что очередные военные действия принесут новые жертвы. Казалось бы, какое ей дело до страданий других? Но загадочная русская душа тем и славится, что умеет сочувствовать другим, отличается щедростью и удивительной добротой.

Хозяйка отказалась брать с поэта деньги за постой. Самой лучше наградой для нее стали слова Рубцова с пожеланием здоровья. Действительно, на Руси испокон веков за добро принято платить добром.

Сегодня уже трудно поверить в то, что когда-то посторонний человек мог спокойно войти в любой сельский дом и попроситься на ночлег. Но еще полвека назад это считалось нормой и даже приветствовалось. Ведь взамен хозяева получали гораздо больше, чем деньги, культ которых сегодня возведен в абсолют. Тайну таких взаимоотношений приоткрывает Николай Рубцов, отмечая: «За всю любовь расплатимся любовью…». Казалось бы. В этой фразе нет ничего удивительного и неординарного. Тем не менее, именно она является тем стержнем, на которой всегда строились отношения между простыми людьми. Хлебосольность, желание придти на помощь тому, кто в этом нуждается, мудрость в общении и удивительная доброжелательность – все эти качества поразили поэта настолько сильно, что он осознал всю бессмысленность и мелочность прежних взаимоотношений с людьми. После этой неожиданной встречи поэт признается, что его друзья отдалились, а смыслом жизни стали те идеалы, которые буллы всегда в почете у наших предков, умеющих любить людей искренне и не требующих ничего взамен.

Источник

Я был совсем как снежный человек входя в избу

1
Погружены в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо тёмное, без звёзд.
Какая глушь! Я был один живой
Один живой в бескрайнем мёртвом поле!
Вдруг тихий свет — пригрезившийся, что ли?
Мелькнул в пустыне, как сторожевой…

Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу, — последняя надежда! —
И услыхал, отряхивая снег:
— Вот печь для вас… И теплая одежда… —
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала…

2
Как много жёлтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне и поразил
Сиротский смысл семейных фотографий!
Огнем, враждой земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет…
— Скажи, родимый, будет ли война?
И я сказал:
— Наверное, не будет.
— Дай Бог, дай Бог… ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет… —
И вдруг опять: — Не будет, говоришь?
— Нет, — говорю, — наверное, не будет!
— Дай Бог, дай Бог…
И долго на меня
Она смотрела, как глухонемая,
И, головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей? Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье?
Но я глухим бренчанием монет
Прервал ее старинные виденья.
— Господь с тобой! Мы денег не берем.
— Что ж, — говорю, — желаю вам здоровья!
За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью…

3
Спасибо, скромный русский огонёк,
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далёк,
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле, и нет тебе покоя…

7 комментариев

small 37013 1367791787

В краю, где по дебрям, по рекам
Метелица свищет кругом,
Стоял, запорошенный снегом,
Бревенчатый низенький дом.

Я помню, как звезды светили,
Скрипел за окошком плетень,
И стаями волки бродили
Ночами вблизи деревень.

small 37013 1367791787

И все же, глаза закрывая,
Я вижу: над крышами хат,
В морозном тумане мерцая,
Таинственно звезды дрожат.

А вьюга по сумрачным рекам
По дебрям гуляет кругом,
И, весь запорошенный снегом,
Стоит у околицы дом.

small 22986 1334946915

Разве можно расстаться шутя,
Если так одиноко у дома,
Где лишь плачущий ветер-дитя
Да поленица дров и солома.

Если так потемнели холмы,
И скрипят, не смолкая, ворота,
И дыхание близкой зимы
Все слышней с ледяного болота.

Похожие цитаты

Жена хочет внедрить в семью здоровый образ жизни, травки по полям да аптекам собирает, с детьми зарядку делает, питаются полезными продуктами, А муж хочет пельменями чавкать вечером, что он и делает периодически. А жена, как мудрая женщина, не запрещает это делать мужу. Хочет — пусть чавкает, — а я с детками сыроядением и гимнастикой займусь… И все хорошо у них, но временно… Через некоторое время жена обязательно сломается, и начнет тоже пельменями вечерами чавкать. Почему? Потому что СЕМЬЯ — ЭТО ЕДИНЫЙ ОРГАНИЗМ…

Друзья детства, на то они и детства, чтобы там и оставаться.

Меняется жизнь, с ней интересы, а там и друзья. Всяко в жизни происходит.

Чем больше познаёшь жизнь, тем холодней становится сердце и жёстче решения.

Источник

Adblock
detector