Я хочу быть как мухаммед али правый коронный от левой умри

Сменил имя, побеждал расизм в Америке, стал легендой бокса. История великого Мухаммеда Али

Человек, изменивший мир.

Биография Мухаммеда Али

Великий боксер родился 17 января 1942 года в Луисвилле, штат Кентукки, США. Его родители, Одесса и Кассиус Клей, были представителями темнокожего среднего класса. Мать убирала и готовила в домах обеспеченных белых семей, а отец, будучи талантливым художником, рисовал рекламные вывески и плакаты. Родители накопили 4,5 тысячи долларов и приобрели коттедж в хорошем районе для афроамериканцев.

При рождении Мухаммед Али получил имя Кассиус Клей-младший. Предки отца, который считал себя потомком известного либерального политика Генри Клея, были освобождены от рабства плантатором и политиком Кассиусом Марселлусом Клеем. Спустя два года после рождения Кассиуса-младшего на свет появился его брат Рудольф Клей, который в будущем возьмет себе имя Рахман Али.

Getty Images

Кассиус Клей рос и воспитывался в атмосфере расового неравенства. Мальчик своими глазами видел всю несправедливость, которая царила в американском обществе 1950-х годов. Но решающий вклад в формирование мировоззрения будущего чемпиона мира сделал его отец, регулярно показывая сыну фото тела убитого на расовой почве чернокожего подростка Эмметта Тилла, убийцы которого избежали наказания и были оправданы.

Мама Кассиуса изучила свою родословную и узнала, что ее дедушка был ирландцем. Она гордилась тем, что в ее жилах течет кровь белых людей, но этот факт был крайне неприятен Клею-младшему, считавшему, что эта кровь принадлежит «насильникам-рабовладельцам». Но на самом деле отношения предков были узаконены браком.

«Я часто спрашивал у мамы: «А почему все хорошее — белое? Почему Иисус белый, и у него голубые глаза? Почему на Тайной вечере все белые? Все ангелы белые. Дева Мария и ее ангелы тоже белые. Когда мы умрем, то отправимся на небеса?» Она ответила: «Конечно, мы отправимся на небеса». Я спросил: «Где же тогда все чернокожие ангелы?» — вспоминал Мухаммед Али.

В детстве он задумывался о вопросах расового неравенства и не понимал, почему всех чернокожих считают людьми второго сорта. В будущем мама Али расскажет историю, как в один жаркий летний день, ожидая автобус на остановке, она подошла к ближайшему кафе и попросила стакан воды для сына, но ей отказали и закрыли дверь.

Стабильный заработок родителей позволял юному Кассиусу не работать, что было редкостью того времени, ведь в большинстве случаев детям афроамериканских семей приходилось обеспечивать свое существование с ранних лет. Тем не менее будущий чемпион мира нашел себе подработку в Луисвиллском университете, где мыл парты и классные доски. На заработанные деньги 12-летний Клей купил себе красный велосипед, но уже на следующий день у него его украли. Расстроенный подросток пожаловался офицеру полиции Джо Мартину, сказав, что найдет и побьет того, кто украл его велосипед. Но Мартин подметил: «Прежде чем кого-то побить, нужно сначала этому научиться». И пригласил его в свой спортзал, где тренировал талантливых боксеров.

Уже через шесть недель после первой тренировки по боксу Кассиус Клей засветился на телевидении, став одним из участников передачи «Будущие чемпионы». В рамках шоу он дебютировал в любительском боксе, одержал победу над белым соперником и эмоционально заявил на камеру, что станет великим боксером.

Getty Images

Кассиус Клей был одним из самых перспективных боксеров Америки. Кроме победы на престижном турнире «Золотые перчатки» в 1957 году, он одержал 100 побед на любительском уровне при 8 поражениях. В то же время Кассиус изобрел свой собственный уникальный стиль боя, передвигаясь по рингу на носках с опущенными руками и провоцируя соперника на атаки, легко уклоняясь от них. За свою манеру боя он часто подвергался критике специалистов.

Полное погружение в бокс и тренировки негативно влияли на успеваемость в школе. Однажды ему пришлось остаться на второй год. В 1960 году благодаря директору школы Этвуду Уилсону начинающий боксер все же окончил учебное заведение, получив вместо диплома справку о посещении. Директор считал, что будущие успехи Клея сделают его школу популярной.

Кассиус стремился перейти в профессиональный бокс сразу после окончания школы, когда ему было всего 18 лет. Но тренер уговорил его напоследок принять участие в Олимпийских играх 1960 года, где у боксера его таланта были высокие шансы на победу. Но появилась еще одна проблема — Кассиус с детства страдал боязнью полетов и из-за этого не хотел участвовать даже в отборочном турнире, который проходил в Сан-Франциско.

Источник

Мохаммед Али Цитаты, афоризмы, высказывания, фразы

Чемпионами становятся не в тренажерных залах. Чемпиона рождает то, что у человека внутри — желания, мечты, цели.
***
Я не обязан быть таким, каким меня хотят видеть окружающие, и не боюсь быть таким, каким хотел бы видеть себя сам.
***
Я ненавидел каждую минуту тренировки, но я сказал себе: «Не уходи, страдай сейчас и живи всю оставшуюся жизнь чемпионом».
***
Если вы считаете себя большим и сильным, то скажите мне, какой у вас рост, чтобы я знал, на сколько отойти, когда вы будете падать.
***
Знаю, что я заработал все, тогда как масса черных людей живет буквально в аду. Пока они не свободны, я тоже не могу быть свободным.
***
Я так быстр, что вчера вечером я выключил выключатель в моем гостиничном номере, и был в постели до того, как в комнате стало темно.
***
Петух кукарекает только тогда, когда он видит свет. Посадите его в темный чулан и он никогда не будет кукарекать. Я видел свет и поэтому я кукарекаю.
***
Люди не ценят кого-то до тех пор, пока они его не потеряют. Это как с президентом Кеннеди – таких, как он, больше нет и не будет. Не будет таких, как Элвис Пресли. Кстати, я был Элвисом бокса.
***
Мой самый тяжелый бой — с болезнью Паркинсона. Нет, это не больно. Это трудно объяснить. Меня точно испытывают: буду ли я молиться дальше, сохраню ли я веру? Бог подвергает испытаниям всех великих людей.
***
Боже, я страдал, и страдал, и страдал. Это действительно больно. Настало время для новой жизни. Я не хочу больше драться. Я делаю это 25 лет. Это меняет человека. Это изменило меня. Я вижу это. Я чувствую это.
***
В мире нет человека, который может разобраться со мной. Я очень быстр. Я очень ловок. Я очень красив. Вообще мое изображение должно быть на почтовых марках. Это будет единственный способ припечатать меня.
***
Почему они должны заставлять меня надеть форму и отправиться за 10000 миль от дома и бросать бомбы и пули на смуглых людей, в то время как, к так называемому негритянскому населению в Луисвилле относятся, как к собакам?
***
Я говорил вам — всем своим критикам, я говорил вам, что я величайший чемпион за всю историю после того, как я победил Сонни Листона. Я говорю вам сегодня, я всё ещё величайший за всю историю… Никогда больше не говорите, что я проиграю. Никогда не делайте меня андердогом, пока мне не исполнится пятьдесят.
***
Невозможно — это всего лишь громкое слово, за которым прячутся маленькие люди. Им проще жить в привычном мире, чем найти в себе силы что-то изменить. Невозможное — это не факт. Это только мнение. Невозможное — это не приговор. Это вызов. Невозможное — это шанс проявить себя. Невозможно — это не навсегда. Невозможное возможно.
***
Я дрался, чтобы выиграть титул чемпиона мира, чтобы я смог выйти на улицу и говорить то, что было у меня на уме. Я хотел пойти к безработным людям, для которых наркотики и бедность были частью повседневной жизни. Я хотел быть чемпионом, который доступен для всех. Я надеялся вдохновлять других, чтобы они начали управлять своей судьбой и жили гордо и целеустремлённо.
***
Тюрьма — плохое место. Я был там неделю, пока нас не отпустили на Рождество, и это было ужасно. Ты заперт, ты не можешь выйти. Плохая еда и нечем заняться. Ты смотришь в окно на людей и машины, и все выглядят такими свободными. Маленькие вещи, вроде прогуляться по улице или вдоволь выспаться, становятся недоступными. Человек должен быть серьёзным в своих намерениях, чтобы переживать всё это на протяжении пяти лет, я — именно такой человек.
***
Доктор может сказать, что если ты чувствуешь напряжение, то лучше бросать. Значит твой доктор ничего не понимает, потому что если ты не будешь напрягать свои мышцы, ты и не получишь желаемого результата. Ты должен бегать до тех пор, пока у тебя все наружу не выворачивается. Ты должен бегать до тех пор, пока твое сердце
чуть не останавливается. Ты должен продолжать бегать даже тогда, когда у тебя ноги отказывают. Ты должен бежать вперед, и бежать вперед и лишь тогда ты добьешься того, чего хочешь.
***

Читайте также:  Как сделать чтобы в наушниках был нормальный звук

Источник

«Он слишком уродлив, чтобы быть чемпионом!» Мухаммед Али уничтожал соперников до боя. Так не может даже Макгрегор

Новое поражение ирландца.

Лидером списка стал легендарный боксер Мухаммед Али, и в этом материале мы постараемся объяснить, почему Макгерору не на что обижаться. Вспоминаем наиболее яркие примеры трештока от отца этого жанра.

«Он слишком уродлив, чтобы быть чемпионом мира!»

«Сонни Листон — ничто. Человек не может говорить, человек не может драться, человек нуждается в уроках разговора, человек нуждается в уроках бокса. И поскольку он собирается драться со мной, он нуждается в уроках падения».

«Болван! Держу пари, ты и сам боишься до смерти, когда видишь себя в зеркале. Уродливый медведь! Ты никогда не дрался ни с кем, кроме бомжей и бывших боксеров. Ты называешь себя чемпионом мира? Но ты слишком старый и медленный, чтобы быть чемпионом!»

Если говорить о главных соперниках Мухаммеда Али в жизни, то помимо Сонни Листона это, конечно, Джордж Форман и Джо Фрейзер. С последним Али устроил легендарный бой, который все знают как «Триллер в Маниле». Поединок в столице Филиппин стал третьим между двумя великими чемпионами, и в течение того противостояния Фрейзеру пришлось выслушать про себя много всего гадкого. Но не безвкусного.

«Фрейзер так уродлив, что ему следует пожертвовать свое лицо Американскому Бюро Дикой Природы. Фрейзер так уродлив, что, когда он плачет, слезы разворачиваются и стекают по его затылку».

«Это будет убийство, это будет ужас, это будет триллер — когда я побью гориллу в Маниле».

20 октября 1974 года состоялся один из величайших вечеров бокса, обозначенный в истории как «Грохот в Джунглях». Так промоутеры во главе с Доном Кингом назвали чемпионский бой между Мухаммедом Али и Джорджем Форманом, прошедший в столице Заира Киншасе. На тот момент Форман представлял собой наибольшую опасность для Али, но Мухаммед от этого не чувствовал себя скромнее. Кстати, именно Джордж вдохновил Али на легендарную фразу о бабочке и пчеле.

«Порхай, как бабочка, жаль, как пчела. Его руки не смогут ударить то, что его глаза не смогут увидеть. Сейчас ты меня видишь, а вот — уже нет! Джордж думает, что он сможет, но он знает, что не сможет».

«Однажды я наблюдал бой с тенью в исполнении Джорджа Формана, и знаете что? Тень выиграла!»

Уровень трештока и фантазии внутри этого трештока от Али очень ярко показывает его знаменитая фраза о Флойде Паттерсоне, с которым он дрался дважды.

«Я отметелю его так жестко, что ему понадобится ложка для обуви, чтобы надеть шляпу».

Али обожал унижать соперников и лишать их уверенности в себе. Однако не все его золотые цитаты были посвящены человеку, стоящему в ринге напротив. Великий тяжеловес любил порассуждать о жизни, и порой получалось настолько хорошо, что некоторые из его фраз до сих пор используются в качестве рекламного лозунга у самых могущественных брендов.

Источник

Мухаммед Али. Величайшие цитаты

7537bf540b9f

2 – «Не существует живого человека, который может отхлестать (наказать, отшлёпать, превзойти) меня. Я слишком быстр. Я слишком умён. Я слишком красив. Я должен быть почтовой маркой. Это единственный способ, что бы меня когда-нибудь вообще облизали (дотронулись)»

3 – «Я так быстр, что вчера вечером я выключил выключатель в моем гостиничном номере, и был в постели до того, как в комнате стало темно»

5 – «Если тебе снится сон о том, что ты избиваешь меня, тебе бы лучше проснуться и извиниться»

6 – «Есть две вещи, которые трудно ударит (попасть) и увидеть. Это жуткий призрак, и Мухаммед Али»

7 – «Я не величайший, я вдвойне величайший. Я не только нокаутирую их, я выбираю раунд»

8 – «Бокс – это много белых людей смотрящих, как два черных мужчины избивают друг друга»

10-«Возможно я был величайшим боксёром,но вне ринга я такой же человек,как все.Я хочу жить хорошей жизнью,служить Богу,помогать всем.И ещё одну вещь.Я всё ещё ищу парня,который угнал мой велосипед,когда мне было 12,я собираюсь его побить!Хороший был велосипед»

0068203bbaf3

11 – «Фрейзер так уродлив, что он должен пожертвовать своё лицо в Американскоё Бюро Дикой Природы»

12 – «Фрейзер так уродлив, что, когда он плачет, слезы разворачиваются и стекают по его затылку»

13 – «Это будет убийца, и ужас, и триллер, когда я получу (побью) гориллу в Маниле.'(‘It will be a killer, and a chiller, and a thriller, when I get the gorilla in Manila.’)

14 – «Я всегда помогаю выявить (проявить) лучшее в парнях, с которыми дерусь, но Джо Фрейзер, я скажу на весь мир прямо сейчас, выявляет лучшее во мне. Я хочу сказать тебе,пусть Бог благословит его».

15 – «Я видел бой Джорджа Формана с тенью. И тень выиграла»

18 – «Это все, что ты можешь, Джордж? Всё, что ты можешь?» (Али во время боя с Форманом)

О Флойде Паттерсоне

20 – «Я изобью его так сильно, что ему понадобится ложка для обуви, чтобы надеть шляпу»

22 – «Я потряс мир! Я потряс мир!»

24 – «Встань, сосунок, и дерись! Встань и дерись!» (Али Листону во время их второго боя)О Говарде Косселле (комментатор)

25 – «Вы всегда говорите о том, что, Мухаммед, ты не такой же самый человек, каким ты был 10 лет назад. Ну, я спросил Вашу жену, и она сказала мне, что Вы не такой же самый мужчина, каким Вы были два года назад!»

caa7c3a83745

27 – «Когда Вы можете отхлестать любого человека в мире, Вы никогда не узнаете мира (не будете знать покоя)»

29 – «Как меня зовут, дурак? Как меня зовут?» (Али Эрни Терреллу, который отказался назвать его Мухаммедом Али)

31 – «Почему они должны просить (заставлять) меня надеть форму и отправиться за 10000 миль от дома и бросать бомбы и пули на смуглых людей, в то время как, к так называемому негритянскому населению в Луисвилле относятся, как к собакам?»

32 – «Я ничто не имел против ни одного Вьетконговца. Ни один вьетнамец никогда не называл меня «ниггером»

Читайте также:  Как постирать плед чтобы он был мягкий и пушистый

33 – «Человек, который смотрит на мир в 50 так же, как он делал это в 20, потратил впустую 30 лет своей жизни»

34 – «Молчание золото, когда вы не знаете, что ответить (не можете придумать хороший ответ)»35- «Однажды (в один из дней) они сделают дом, в котором я вырос национальной святыней»

36 – «Петух кричит только, когда он видит свет. Поместите его в темноту, и он никогда не будет кричать. Я увидел свет, и я кричу»

37 – «Трудно быть скромным, когда ты столь же велик, как я»

Источник

Мухаммед Али против Джорджа Формана: как прошел величайший поединок в истории бокса

f249e1b1586092c0d23d3cf9d3464c88

На ринге появился Форман. Он был в красных бархатных трусах с белой полосой и синим поясом. Цвета американского флага обнимали его чресла, и боксерки на нем сияли белизной. Он выглядел серьезным, даже застенчивым, как большой мальчик, который, по выражению Арчи Мура, «поистине сам не знает своей силы». На красном бархате трусов выделялись белые буквы GF, его инициалы. Great Fighter — Великий Боец.

В этот момент Али сказал Форману (как все узнали потом): «Ты слышал обо мне с детства. Ты шел по моим стопам с тех пор, как был мальчишкой. Теперь ты должен встретиться со мной, твоим господином!» — слова, которых представители прессы слышать не могли, но губы Али двигались, его голова была в двенадцати дюймах от головы Формана, его глаза смотрели в глаза Джорджу. Форман сморгнул, он казался удивленным, как будто реплика Али задела его чуть сильнее, чем он ожидал. Он толкнул перчатку Али своей, точно говоря: «Это был твой раунд. Теперь мой черед».

Бойцы снова разошлись по углам. Али прижал к бокам локти, закрыл глаза и вознес молитву. Форман повернулся к нему спиной. Целых полминуты перед началом боя он стоял в своем углу, взявшись за канаты и перегнувшись через них наружу, так что его огромные, мощные ягодицы были обращены к Али. Он сохранял эту позу так долго, что в ней стала сквозить насмешка, как будто он хотел сказать: «Вот тебе мой салют, господин!» Он выпрямился лишь после того, как прозвенел гонг.

3b9d04609982ca71d95198e1a8f76337

Али не танцевал — скорее, легонько прыгал из стороны в сторону, выискивая возможность для атаки. Так же действовал и Форман. Прошло, наверное, секунд пятнадцать. Внезапно Али выстрелил снова. Опять правой. Опять сильно. Раздался звук, как от удара по арбузу бейсбольной битой. И вновь Форман после этого бросился вперед, и вновь Али обнял его за шею правой рукой, а потом сунул левую перчатку Форману под мышку, чтобы он не мог размахнуться своей правой. Это был эффективный прием связывания соперника из арсенала боксеров-профессионалов. Рефери разбил клинч. И снова они стали перемещаться в невидимом поле притяжения и отталкивания, то ныряя вперед, то уходя в сторону, чуть наклоняя к плечу головы, каждый стараясь вызвать в другом всплеск паники, — двое великанов, быстрых, как пумы, заряженных на прыжок, как тигры, — от них словно рассыпались незримые искры. Али ударил опять — прямой левой, затем прямой правой. Форман отреагировал, как бык: он свирепо ринулся на Али. Страшный бык. Его перчатки были выставлены вперед, точно рога. У Али не хватало пространства, чтобы прыгнуть в сторону, ткнуть его и уйти, оттолкнуть и уйти. Али отпрянул, сделал финт, снова отпрянул и очутился на канатах. Форман запер его. Бой продолжался всего тридцать секунд, а Форман уже загнал его на канаты. Али даже не пытался обойти эти вытянутые перчатки, готовые исколотить его, измять, раздавить его грацию, нет — отступая, Али собрал свою дань. Он еще раз ударил Формана левой и еще раз правой.

Но все же по рядам зрителей прокатился стон. Они видели Али на канатах. Кто мог не думать о том, как долго он сможет продержаться? Он уже в плену — и так скоро! Но Форман сбился с прицела. Ему помешали последние выпады Али, левой и правой. Удары Формана оказались неподготовленными, и Али отбил их, блокировал. Бойцы сцепились в клинче. Рефери развел их. Али ушел с канатов на удивление легко.

Когда Форман выходит (на второй раунд), Али возвращается к канатам, нет, дает загнать себя в угол, самое плохое место на ринге, наихудшее по всем боксерским канонам. В углу ты не можешь ускользнуть в сторону, не можешь податься назад. Ты должен с боем прорываться наружу. Под скрежещущий взвизг толпы — такой слышишь на гонках, когда один автомобиль пытается обойти другой, — Форман надвинулся на Али, и Али загнанной крысой забился в углу, с неистовой скоростью выбрасывая свои перчатки навстречу перчаткам Формана. Это выглядело так, словно двое высоких юнцов пытаются угостить друг друга пощечиной. Ничего похожего на обычную тактику, когда ты пулей выскакиваешь из угла, или подныриваешь под руку соперника, или идешь на таран. Но поскольку Али попадал, а Форман нет, Джордж отступил в смятении, словно вернувшись к воспоминаниям о тех драках, в которых он участвовал десятилетним и боялся, — да, Али, кажется, сделал какой-то психологический выбор и угадал. Он вырвался из угла и вновь поймал Формана за шею захватом, да так удачно, что на лице у Формана появилось задумчивое выражение вола, заарканенного ковбоем. (…)

И тут Али, наверное, в первый раз оценил свои и чужие слабости и преимущества, ибо он принял — незаметно, где-то в середине раунда, — решение о том, в каком ключе ему следует продолжать бой. Его прямые правой явно не наносили Форману большого ущерба. Не был он и сильнее Джорджа, за исключением тех эпизодов, когда зажимал его шею, но он не мог позволить себе висеть на Формане, получая от него удары. Это было болезненно и ничего не давало — наоборот, могло привести к проигрышу по очкам. С другой стороны, и танцевать было рано: это слишком быстро измотало бы Али физически. Так что настала пора проверить, сумеет ли он перебоксировать Формана, лежа на канатах. Это был вариант, избранный им с самого начала, и это был самый опасный вариант из всех возможных. Ибо, покуда у Формана оставались силы, лежать на канатах было не проще, чем ехать по парапету на одноколесном велосипеде. Но что есть гениальность, как не балансирование на грани возможного? И вот в середине второго раунда зазвучал этот поразительный лейтмотив: Али лег спиной на канаты, и в эту позицию он будет теперь возвращаться постоянно, отклоняясь на десять и двадцать градусов от вертикали, а иногда еще дальше — немыслимый, колоссально неудобный для обороны угол.

Конечно, именно к этому часу Али готовился все последние десять лет. Десять лет он учился драться с крупными агрессивными партнерами, которые нещадно месят тебя кулаками, пока ты лежишь на канатах. И он встал в это положение с уверенностью — упор на ноги, плечи горизонтально. Теперь от его ударов справа было не больше толку, чем от прямых левой, зато он мог прикрывать голову обеими перчатками, а живот локтями, мог играть и раскачиваться, отклоняясь так далеко назад, что Форман едва не падал на него. А когда Форман уставал молотить его и вынужден был сделать паузу, Али тут же налетал на него, подброшенный канатами, и жалил его, бил по корпусу, заставлял почувствовать себя неуклюжим, издевался над ним, приводил его в ярость, а это, пожалуй, истощало силы Формана вернее всего. В этой позиции Али мог даже причинить ему боль. Джеб — это больно, если на него налетаешь, а Форман все время стремится вперед. И тем не менее, Али находится в положении человека, который стоит на пороге и уворачивается от громилы с двумя дубинками, не пуская его в дом. Форман умеет обращаться со своими дубинками. В первом обмене ударами он попадает примерно шесть раз, тогда как Али отвечает лишь одним точным попаданием. Однако удары по голове, похоже, не беспокоят Али: он амортизирует всем своим телом. Он как пружина на канатах. Сотрясение проходит сквозь него, словно он и впрямь листовая пружина, приспособленная для того, чтобы смягчать удары. И страха нет: он ловок и гибок по‑прежнему. Ободренный сознанием, что под таким обстрелом можно жить, он начинает задирать Формана. «Ну, ударь! — подначивает он.— Ударь, если можешь! Хватит пихаться!» Поскольку голова его совсем рядом, Форман бросается на него — но голова Али отскакивает назад, как у балаганного клоуна, уклоняющегося от бейсбольных мячей. На тебе! — Али катапультой несется обратно. Получи! И вот Форман промахнулся, а Али попал.

Читайте также:  Как человек стал есть мясо

81274a691ceaa17a31dd7fa18da444b9

…в пятом раунде он попытался нокаутировать Али. Чем спокойней Али чувствовал себя на канатах, тем крепче становилась уверенность Формана в том, что он сможет сломить его защиту. Уверенность с обеих сторон приводит к войне. Этот раунд войдет в историю как один из величайших раундов в поединках тяжеловесов; и вправду, он был так хорош, что сам выковал себе памятную табличку. Она словно появлялась у зрителей на глазах, чтобы сиять потом вечным светом: Великий Пятый раунд матча Али против Формана!

Как часто бывает на свете, великое началось с малого. Форман удачно закончил четвертый раунд; после его полновесного удара, заставшего Али врасплох, в воздухе даже запахло победой. Он вышел на пятый раунд, убежденный, что если до сих пор не взял Али силой, ключ к успеху все равно в силе, только ее надо больше, значительно больше, чем когда-либо видел Али. Пусть все лицо Формана было в буграх, пусть ноги его двигались точно колеса с выщербленным ободом, пусть мышцы его жгло лавой смертельной усталости, а дыхание с ревом поднималось в легкие, как волна жара из раскаленных подземных недр, — все равно он оставался воплощением силы, неимоверной силы, он был способен терпеть нечеловеческие муки и обрушивать на противника свою канонаду даже тогда, когда любой другой не смог бы поднять рук, этого прирожденного палача тренировали на выносливость упорно и безжалостно: в Пендлтоне, начав подготовку к этому бою, он однажды провел пятнадцать раундов с полудюжиной спарринг-партнеров, сменяющих друг друга через каждые два раунда, в то время как Форману позволяли только по тридцать секунд отдыха в промежутках. Он шел вперед без остановки, работал без остановки, он бил и бил, превозмогая боль, он мог послать в нокдаун целый лес, в одиночку повергнуть его наземь, и он вышел на ринг с твердым намерением срубить Али.

5c7c8478a690020b3cec239fbb56ec42

Итак, начался третий акт этого боя. Трудно было бы придумать лучшее завершение второго, чем неудача Формана, пытавшегося сразить Али на канатах. Но с последними сценами была связана очередная проблема. Как опустить финальный занавес? Измотав Формана, Али устал и сам. Он бил Джорджа сильнее, чем любого другого соперника в своей карьере. Бил много. Голова Формана, наверное, стала чем-то вроде куска вулканизированной резины. Теперь можно было избивать его часами, но так и не добиться ничего нового. У нокаута есть порог. Если подойти к нему близко, но не пересечь его, человек может шататься по рингу до бесконечности: он получил свою роковую телеграмму, но устоял на ногах. Больше никакая подобная катастрофа его не сломит. Он похож на жертву кошмарного брака, который ни одна из сторон не отваживается расторгнуть. Поэтому Али должен был преподнести Форману еще один сюрприз. В противном случае ему грозила печальная перспектива: они с Форманом могли бродить, спотыкаясь, друг около друга все оставшиеся раунды. Необычайно трудно выжать из бокса даже намек на эстетику. Вот почему для художника масштаба Али не было бы ничего хуже, чем загубить совершенство этого боя тоскливым топтанием по площадке в ожидании невыносимо скучного единодушного решения.

Впечатляющий конец боя превратил бы его в легенду, но невнятная победа, победа-разочарование, сделала бы Али полулегендой. Его усиленно превозносили бы друзья и хулили враги — судьба, выпадающая на долю большинства героев. Али бился не ради этого. Так он говорил. Следовательно, ему надо было повергнуть Формана в ближайших же раундах, причем красиво — сложнейшая задача. Он очутился в положении тореро, который после великолепного спектакля должен прикончить быка одним махом, дабы не расстраивать зрителей бледной и мучительно долгой экзекуцией. Поскольку для спортсмена нет большего удовольствия, чем перенять стиль своего противника, Али стремился лишить Формана его главной гордости. Джордж был палачом — значит, Али тоже придется выступить в этой роли. Но как казнить палача?

Остались позади еще два раунда, самые невыразительные за весь матч. Жара угнетала — тропики есть тропики, и с каждым раундом они все настойчивее напоминали о себе. Казалось, сидевшему в углу Али трудно дышать. Почки это или ребра? Данди что-то говорил ему, и Али отрицательно качал головой. В отличие от Формана, он по-прежнему выглядел бодрым, живым. Глаза стреляли по сторонам — и впрямь как у белки. Прозвенел гонг, отмечающий начало восьмого раунда.

Спокойно и размеренно, неторопливо выбирая удобные моменты, он бил Формана — бил аккуратно, выдерживая паузы между ударами, тщательно прицеливаясь — шесть хороших ударов, левой и правой. Можно было подумать, что у Али ограниченный запас хороших ударов, что они у него считанные, как патроны у солдата, который должен отстоять важную высоту, и потому каждый выстрел требует определенной предварительной подготовки.

Тогда Джордж отклеился от канатов и погнался за Али, как собака за кошкой, точно почуяв в своем неистовом ударе намек на то, что доля его могущества к нему вернулась. Пусть его страшные удары не достигают цели — по крайней мере, они страшны. Перед ним забрезжил шанс вновь стать олицетворением силы. У канатов возникла суета, в которой ощущалось эхо великой бомбардировки пятого раунда. И по-прежнему Али дразнил его, по‑прежнему язвил насмешками. «Бей сильнее, — сказал Али, — я думал, ты умеешь бить. А ты слаб. Выдохся!» Спустя недолгое время свист дыхания Формана стал громче свиста его ударов. В восемнадцатый раз угол Али пришел в волнение. «Уйди с канатов. Нокаутируй его! Давай!» Форман уже истратил скудный запас сил, перенесенный им из седьмого раунда в восьмой. Он неуклюже взмахивал ручищей, как дитя шести футов росту — игрушечной саблей.

f5e18b4fb3a8b7661c4cf5c31796316c

Рефери отвел Али в угол. Он замер там, словно погруженный в раздумья. Потом несколько раз быстро, но сдержанно переступил на месте, точно извиняясь перед собственными ногами за то, что так и не попросил их станцевать, и снова застыл, не обращая внимания на попытки Формана восстановить вертикальное положение своего тела.

Как пьяный, который силится слезть с кровати, чтобы отправиться на работу, Форман перекатился с боку на бок и начал долгую, изнурительную работу по поднятию с пола громоздкого корпуса, доставшегося ему от Бога. Неизвестно, слышал ли он счет, но ему удалось встать на ноги через долю секунды после того, как прозвучало «десять», и он признал поражение, ибо когда Зак Клейтон положил ладонь ему на спину, он покорно пошел в свой угол и не сопротивлялся. Его встретил Мур. Встретил Сэдлер. Позже стали известны слова, которыми они обменялись.

— Да, — ответил Форман.

— Ладно. Теперь все в прошлом.

— Главное, ты цел, — сказал Сэдлер, — а остальное как-нибудь образуется.

Источник

Adblock
detector